Репрезентация хтонического в русской музыке

КОНЦЕПЦИЯ

КЛАССИКА: КОНЕЦ XIX НАЧАЛО XX ВЕКА ОПЕРА А. С. Даргомыжский: «Русалочка» Н. А. Римский-Корсаков «Садко» и «Кощей Бессмертный»

БАЛЕТ М. П. Мусоргский: «Ночи на Лысой горе» И. Ф. Стравинский: «Весна священная»

СОВРЕМЕННАЯ МУЗЫКА «Король и Шут»: Современный фольклор «Сказки Черного Города»: Жуткое рядом Егор Летов: «Про дурачка»

ВЫВОД

БИБЛИОГРАФИЯ

ИСТОЧНИКИ ИЗОБРАЖЕНИЙ

В последние десятилетия наблюдается увеличение интереса к языку символов и мифологии в музыкальном творчестве. Музыканты различных жанров все чаще обращаются к архаическим и мифологическим темам, создавая композиции, пропитанные эстетикой хтонического мира — мира подземного и загадочного.

Русская музыка, как и любой другой вид искусства, отражает историю и духовное наследие народа. В этих мелодиях, аккордах и словах мы можем увидеть не только отражение национальной культуры, но и влияние древних мрачных мотивов.

Интересно отметить, что некоторые хтонические мотивы прямо или косвенно связаны с ортодоксальной верой. В православии, как части русской культуры, смерть и мир мёртвых играют значимую роль и рассматриваются в контексте вечной души и её спасения. Так, хтоническое начало обретает специфическую символическую силу. В православной церковной музыке можно увидеть использование хтонических мотивов в исповедальных мелодиях, панихидах и других церковных обрядах.

В русской музыке хтонические мотивы, связанные с верованиями в мир потусторонних сил, привидений и духов, имеют глубокие исторические корни и отражают национальные и социальные особенности. Эти символы часто отражают страхи и надежды, борьбу с тёмными силами и веру в жизнь после смерти. Эти символы зачастую отражают страхи и надежды, борьбу с тёмными силами и веру в жизнь после смерти.

Гипотеза исследования состоит в том, что популярность использования хтонических мотивов в русской музыке может быть обусловлена человеческим стремлением урегулировать свое отношение к смерти, отыскать смысл в неизвестном, а также исследовать границы рационального и иррационального. Эти мотивы отражают комплексные аспекты человеческой психологи, поэтому можно предположить, что они подвержены историческому влиянию.

Для подтверждения или опровержения гипотезы будет произведен анализ существующих музыкальных произведений разных жанров и времени создания, а также литературы на эту тему.

Результаты исследования позволят лучше понять специфику хтонического в русской музыке, его значение для русской культуры и музыкальной традиции.

Хтонический мир, олицетворяющий потусторонние силы, является одной из ключевых тем в оперной музыке. Этот аспект мифологии и культуры часто используется композиторами для создания драматических и эмоционально насыщенных произведений. Подобные мрачные настроения могут быть объяснены культурным наследием нации. В русских сказках гораздо чаще можно встретить темных, злых существ, способных запугать, обмануть, а иногда и даже навредить человеку, в то время как безобидных и доброжелательных духов в фольклоре гораздо меньше. Даже если Баба Яга или Леший иногда могут помогать потерявшимся героям сказок, это не отменяет их хронической природы.

Иногда потусторонний мир выступает своеобразной возможностью восстановления справедливости. В фольклоре можно найти упоминания о духах мщения, неупокоенных душах, которые, будучи обманутыми при жизни, могут вернуться в мир живых, с намерением нанести вред своим обидчикам. Именно к такому мотиву прибегает А. С. Даргомыжский в опере «Русалка», над которой он работал с 1845 по 1855 года. В фольклоре русалки — неупокоенные души молодых девушек, умерших неестественной смертью. Их зависть связывает их с реальностью, они движимы желанием получить после смерти то, что они не смогли получить при жизни, поэтому не могут покинуть этот мир.

В опере А. С. Даргомыжского главная героиня, дочь мельника, Наташа, воплощает собой самодостаточный и экспрессивный образ. Девушка не боится разговаривать с Князем наравне, вопреки принадлежности к разным сословиям. Наташа задает ему обвинительные вопросы, начиная их фразой: «Не стыдно ли…» Когда девушка дважды спрашивает у Князя про женитьбу, ремарка «робко» сменяется на «с яростью».

В отличие от Князя и Мельника, у героини есть имя. Эта деталь подчеркивает ее индивидуальность: раньше считалось, что имя может оказывать влияние на характер человека.

Но героиня умела любить, и именно это делало ее человеком. Девушка не может смириться с предательством возлюбленного и в порыве гнева кончает жизнь самоубийством, обернув русалкой не только себя, но и свою нерожденную дочь от Князя. Место любви занимает ненависть. Движимая местью Наташа становится днепровских вод царицей. Она подсылает к Князю Русалочку — их дочь, и своего отца, Мельника, который тоже желает отомстить за смерть Наташи. Его реплики полны ярости:

«(указывая на Князя) Он наш жених, его мы не уступим!»

Вплетение такого фантастического, мрачного и потустороннего образа подчёркивает главную проблему оперы — социальную несправедливость.

В русских сказках гораздо чаще можно встретить темных существа, способные запугать, обмануть, а иногда и даже навредить человеку, чем быть к нему исключительно доброжелательными. Даже если Баба Яга или леший иногда могут помогать потерявшимся героям сказок, это не отменяет их хтонической сущности.

Такое обманчивое поведение потусторонних духов видно на примере оперы «Садко» Н. А. Римского-Корсакова. В первый раз морские девы, духи рек, предстают главному герою в виде лебедей, птиц, традиционно олицетворяющей чистоту и совершенство. Царь Морской и его дочь Волхва помогают Садко исполнить его мечту — путешествовать в разные земли и торговать там Новгородским товаром. Но спустя 12 лет странствий корабль главного героя встречает штиль. Садко решает, что в дань царю Морскому нужны не только драгоценности, но и человеческая жертва. Это деталь показывает хтоническую, жуткую природу морских духов, которые до этого были показаны доброжелательными. Но на самом деле они помогают человеку только ради своей выгоды. Волхва хотела, чтобы Садко принадлежал ей, а Морской царь желал слышать его пение игру на гуслях. Поэтому, когда дружина решила бросить жребий, чтобы выяснить, кто будет жертвой, он выпадает Садко. Раззадоренные игрой гусляра морские духи бросаются в пляс. От их танца на море поднимается буря, топящая корабли.

Н. А. Римский-Корсаков нередко обращался к русскому фольклору, народной песне и обрядам в операх, поэтому у него есть и другие, более мрачные образы. Например, Кощей Бессмертный, воплощение смерти. Он не притворяется помощником человеку, но наводит страх на все живое.

Интерес Мусоргского к колдовству, хтоническим образом нечисти и смерти проявился ещё в 1858 году, когда он выразил намерение создать оперу по произведению Н. В. Гоголя «Вечер накануне Ивана Купала». Через два года композитор начал работу над сочинением на основе драмы Менгдена «Ведьма», а сюжет этой оперы уже в значительной степени соответствовал окончательной концепции «Ночи на Лысой горе». Но этим планам не суждено было сбыться: глава «Могучей кучки», М. А. Балакирев считал, что музыка неудачна и категорически отказался исполнить ее на концертах Бесплатной школы.

Музыка Мусоргского в симфонии «Ночь на Лысой горе» имеет ритмичные и торжественно-тяжелые мотивы, которые отражают атмосферу колдовства и дьявольской фантастики. Движения ведьм и бесов, изображенные в музыке, напоминают первобытные танцы — энергичные, резкие и страстные. Это создает атмосферу дикой и таинственной святочной ночи, отражая страх и волнение перед неведомым миром. Мусоргский черпал вдохновение из народных представлений о демонах и ведьмах, и его музыка передает живую и бурную энергию, характерную для образов дьявольского мира.

Со стилизованной архаикой пластики тела работает И. Ф. Стравинский в балете «Весна священная» — предсмертный танец девушки, которую избирают в жертву богу весны. Это обряд с ритуальным поцелуем земли — чтобы она победила зиму, оттаяла и дала урожай, ей необходимо впитать в себя молодую девичью кровь.

Музыка состоит из резких, нарочито дисгармоничных звукосочетаний, раскрывающих ужас и таинственность языческих ритуалов перед землей. Композиция балета ассиметрична, движения танцоров экспрессивны, стихийны, скачки лишены легкости и элегантности, характерной для балета, они резкие и грубые, будто механические. Тела сгорбленные, приникающие к земле.

Закончить жертвенный танец в премьеру так и не удалось. «Весна священная» была осмеяна публикой, Дягилев несколько раз тушил свет в зале, пытаясь утихомирить разъяренную толпу, но у него не получилось — спектакль пришлось прервать.

В конце XX века произошли значительные изменения в культурных предпочтениях, в том числе и музыке. Увеличение интереса к хтоническим и мрачным темам можно связать с существенными социальными и политическими изменениями, такими как конец Второй мировой войны, разработка и применения оружия массового поражения, конец Холодной войны, распад СССР и террористические атаки. В таких условиях люди люди чувствовали нестабильность и возросшую тревогу. Интерес к мрачному, хтоническому и сказочному растет, потому что люди ищут формы через которые могут передать свои переживания, сложные эмоции и желание изменить существующую действительность. Развитие технологий массовых коммуникаций позволило этим настроениям приобрести всеобщий характер и послужило началом новых жанров.

«Король и Шут» — это хоррор-панк группа из Санкт-Петербурга (1988-2013), известная своими зловещими и сказочными фэнтезийными сюжетами в песнях Группа завоевала популярность благодаря красочным и жутким историям, которые включают в себя элементы славянского фольклора и образы, знакомые каждому с детства. Например, в их песнях нередко присутствует Леший — лесной дух, который наказывает всех, кто нарушает его мир и тревожит покой природы.

Сценические образы музыкантов тоже были экспрессивными, яркими и отсылали к миру мёртвых.

Известные альбомы «Король и Шута» часто отличаются своими обложками, которые отражают атмосферу и тематику песен. Например, обложка альбома «Будь как дома, путник» изображает мрачного лесного духа, что отлично сочетается с тематикой фольклора и мистики, которую группа воплощает в своих песнях. Обложка альбома «Страшные сказки» представляет из себя зловещую картину, подчеркивающую темные и мистические мотивы, присутствующие в текстах песен.

Символика и стиль обложек «Короля и Шута» стали неразрывно связаны с их музыкальным творчеством, и визуальная составляющая альбомов стала еще одним способом для группы выразить свое мировоззрение и атмосферу, царящую в их музыке.

«Сказки Черного Города» — это еще одни представители жанра хоррор-панк, которые несколько раз выступали вместе с группой «Король и Шут». Обе группы имеют схожий формат песен-сказок, которые рассказывают зловещие истории.

Их клип «Вкус ночи» — приглашение от дьявола последовать за ним в его подземное, темное царство ада. Клип и песня отображают зловещие образы потустороннего, которые характеризуют группу и их музыку.

«Про дурачка» — одна из самых популярных песен рок музыканта Егора Летова, которая впоследствии перепевалась многими музыкантами. В ее основу легли фольклорные мотивы — заговор на смерть.

В песне Летов формирует мифологическое, потустороннее пространство, в котором и путешествует «дурачок». В нем он встречает Смерть и мёртвую мать. Также, интересна строчка:

Строчка может трактоваться и как желание героя победить смерть, пойти против природы и законов этого мира и остаться вечно живым, так и остаться непогребенно мертвым.

Таким образом, многие русские музыканты использовали музыку для передачи образов подземного мира, темных и таинственных сил. Образы приобретали новые значения, видоизменялись под общественные настроения. Русские музыканты вдохновлялись народным фольклором и сказочными сюжетами, иногда это было попыткой уйти от реальности. Мистическое всегда привлекало людей, ведь стоит человеку выключить свет, и его воображение начнет рисовать ему ужасные образы.