Рубрикатор
- Введение
- Ракурс и структура исследования
- Жестокость и Страдание
- Странность и Гротеск
- Безумие и Безвыходность
- Загадочность и Неопределённость
- Выводы
- Источники
Введение
Искусство, как принято считать, ассоциируется с эстетическим наслаждением, гармонией, красотой. Однако довольно часто его проявления вызывают не только восторг, но и тревожные, отталкивающие чувства. Что вполне логично, ведь страх — неотъемлемая часть жизни. Он преследует нас в карьере и любви, темноте и пустоте, наконец, в искусстве.
Видение Тундала, мастерская Иеронима Босха, 1520-е
В современную эпоху, перенасыщенную образами, наше восприятие страха стало в значительной степени клишированным и предсказуемым. Гротескные монстры и «скримеры» действуют по четким, отработанным и давно проверенным схемам.
Обращение к искусству до XIX века — попытка найти фундаментальные, заложенные в нас истоки тревоги. Эти картины говорят на языке подсознательных страхов и экзистенциальных мучений, который оказывается удивительно универсальным и пронзительным.
Идея родилась из личного опыта: Острого, почти физического дискомфорта перед некоторыми произведениями живописи.
Я хочу понять, что заставляет человека XXI века, привыкшего к визуальным спецэффектам и откровенностям кинематографа, испытывать неподдельный, всепоглощающий ужас, глядя на статичное изображение на холсте? Отправной точкой станут не канонические «жуткие» полотна, а картины, вызывающие у меня лично неподдельное чувство ужаса и глубокого беспокойства.
Этот вопрос стал отправной точкой и сформировал цель моего исследования: Погрузиться в природу «художественного ужаса» и его механизмы, сосредоточившись на живописи до XIX века.
Ракурс и структура исследования
Мой подход является в некоторой мере субъективным. Я отталкиваюсь не от исторического контекста как первоосновы (хоть и уделяю ему внимание), а от собственной эмоциональной реакции. Страх — главный инструмент исследования. В процессе я пытаюсь понять, как сработала «ловушка», поставленная художником.
Мы постараемся найти ответы на три ключевых вопроса: как творцы добивались тревожного «послевкусия»? Почему художник стремился вызвать у зрителя столь непростые чувства? И самый интригующий вопрос: почему нам, людям, нравится этот опыт добровольного испуга?
Ключ к разгадке, как показывает исследование, кроется совсем не в мастерстве автора. Он — в природе катарсиса. В природе страха, пережитого как бы опосредованно. Позволяющего прикоснуться к тёмным сторонам собственного существования, не утонув в них.
Мы проанализируем обширный материал, выявив конкретные инструменты воздействия и доминирующие источники тревоги. Эта структура позволяет вычленить специфические художественные приемы, характерные для каждого типа ужаса.
Структура следует логике нарастания внутренней, экзистенциальной тревоги — от страха, вызванного понятными, внешними факторами, к страху, рождённому внутренними, неразрешимыми конфликтами.
Агнец Божий, Франсиско де Сурбаран, 1635 — 1640
Жестокость и страдание
Давид с головой Голиафа, Микеланджело Меризи де Караваджо, 1610
Давид с головой Голиафа, Микеланджело Меризи де Караваджо, Фрагменты
Юдифь, обезглавливающая Олоферна, Артемизия Джентилески, 1612/ Давид с головой Голиафа, Микеланджело Меризи де Караваджо, 1610
Юдифь и Олоферн, Микеланджело да Караваджо, 1599. Фрагменты
Автор обращается к нашему инстинкту самосохранения — самой примитивной, но и самой мощной форме страха.
Избиение младенцев, Питер Пауль Рубенс, 1612. Фрагменты
Избиение младенцев, Питер Пауль Рубенс, 1612
«У Грюневальда… боль становится осязаемой, почти аудиальной. Это не идеализированное страдание, а визг плоти. Он показывает, как душа покидает тело через раны»
Роберт Хьюз, искусствовед
Изенгеймский алтарь, Маттиас Грюневальд, 1512-1516
Странность и гротеск
В Средневековье страх был инструментом наставления на путь истинный, некой визуальной проповедью. Картины должны были не просто напугать, а привести грешника к покаянию.
Притча о слепых, Питер Брейгель Старший, 1568
Привычные формы жизни сплавлены в невообразимые, абсурдные гибриды.
Безумная Грета, Питер Брейгель Старший, 1563
Безумная Грета, Питер Брейгель Старший, 1563. Фрагменты
Сад Земных Наслаждений, Иероним Босх, 1500-е. Анимация фрагментов/ Страшный суд, Иероним Босх, 1504. Фрагмент
Это страх не за тело, а за разум.
Безумие и Безвыходность
Сатурн, пожирающий своего сына, Питер Пауль Рубенс, 1636-1638/ Сатурн, пожирающий своего сына, Роспись Франсиско Гойи, 1819-1823
Если гротеск показывает безумие мира, то следующие картины являют собой чистую, сконцентрированную эмоцию — ужас, ярость, отчаяние.
Сатурн, пожирающий своего сына, Роспись Франсиско Гойи, 1819–1823. Фрагменты/ Сатурн, пожирающий своего сына, Питер Пауль Рубенс, 1636–1638. Фрагменты
Ночной кошмар. Генри Фюзели, 1781 г.
Мы смотрим в глаза внутреннему злу, не имея возможности убежать от кошмара.
Медуза, Микеланджело Меризи де Караваджо, 1597
Загадочность и неопределённость
«Высшая тайна — это не отсутствие ответа, а присутствие неразрешимого вопроса. Искусство, которое задает такой вопрос, заставляет душу зрителя вибрировать с той же частотой, что и Вселенная — тревожной и вечной».
Владимир Набоков, писатель
Менины, Диего Веласкес, 1656/ Реконструкция пространства, Источник: статья Fiol B.M. Los tres personajes invisibles de «Las Meninas»
Женщина у окна машет маленькой девочке, Якоб Врель, 1655
Сила ужаса не в показе, а в намёке.
Портрет четы Арнольфини, Ян ван Эйк, 1434
Ювелир в своей лавке (святой Элигий), Петрус Кристус, 1449/ Меняла с Женой, Квентин Массейс, 1514
Выводы
Анализ по категориям наглядно демонстрирует, как технические приемы — композиция, цвет, свет, работа с деталью — работают на создание конкретного эмоционального эффекта.
Так зачем всё же нам это нужно? Созерцание пугающих образов в безопасном пространстве — форма интеллектуального и эмоционального катарсиса. Это возможность прикоснуться к Бездне, не падая в нее, и тем самым обрести над ней символическую власть. Это напоминание о хрупкости нашего разума и порядка, но также и доказательство силы человеческого духа, способного не только созидать красоту, но и смело вглядываться в лицо своему страху, претворяя его в мощное и пронзительное искусство.
Источники
статья Fiol B.M. Los tres personajes invisibles de «Las Meninas», 1972
