
«Зардоз» | 1974
Концепция
Если вечная жизнь станет возможной, кому она будет принадлежать?
Смерть сопровождает жизнь с момента её зарождения. Стремление к выживанию и избеганию гибели заложено в самой природе живых организмов. Однако именно с появлением человеческого общества смерть приобрела значение, выходящее далеко за пределы личной трагедии. Она стала не только биологическим пределом существования, но и фактором, влияющим на распределение собственности, власти, знаний и общественных возможностей.
Смерть человека затрагивает не только его самого.
Она влечёт за собой передачу наследства, перераспределение влияния и изменение сложившихся социальных отношений. При этом возникает вопрос о нереализованном потенциале человека — о том, чего он мог бы достичь, если бы располагал большим количеством времени. Можно ли считать смерть универсальным для всех ограничением, если её последствия для общества и отдельных людей настолько различны?
Равны ли мы перед смертью?
Развитие технологий радикального продления жизни и идеи трансгуманизма позволяют представить мир, в котором смерть перестаёт быть неизбежным условием человеческого существования. Однако возможность преодолеть биологические ограничения не означает, что такое достижение станет доступно каждому. Если бессмертие зависит от экономических ресурсов, технологической инфраструктуры и решений контролирующих её институтов, оно может превратиться в новую форму социальной привилегии. Эта проблема уже становится предметом социологических исследований. В статье «Exploited in Immortality» (2024) Джошуа Уртадо Уртадо рассматривает технологическое бессмертие в контексте технокапитализма, отмечая, что стремление преодолеть смерть может не освобождать человека от существующих форм эксплуатации, а подчинять саму жизнь логике частного накопления капитала.
Цель работы — выявить визуальные приёмы, с помощью которых научная фантастика изображает бессмертие как форму социальной привилегии и инструмент сохранения власти.
Моя гипотеза заключается в том, что в научной фантастике бессмертие визуально связывается с пространственным, телесным и технологическим превосходством привилегированных групп, формируя образ новой социальной иерархии.
Структура
Структура исследования отражает три визуальных аспекта, через которые научная фантастика показывает социальное неравенство вокруг бессмертия.Первая часть посвящена пространству: тому, как социальная иерархия проявляется в организации городов, закрытых территорий и границ между привилегированными группами и остальным обществом.Вторая обращается к человеческому телу — его сохранению, замене и контролю над биологическими ограничениями, которые оказываются доступны людям в разной степени.Третья рассматривает технологии бессмертия и связанные с ними социальные отношения: устройства и инфраструктуру, обеспечивающие продолжение жизни, распределение доступа к ним, а также труд и эксплуатацию, на которых держится существование привилегированных групп.
Принцип отбора материала для визуального исследования
В фокус исследования попали три произведения научной фантастики: «Зардоз» (1974), «Видоизменённый углерод» (2018) и «Время» (2011). Я отбирала их по тому, как в них визуально проявляется связь между возможностью продолжать существование и социальным положением человека. В «Зардозе» бессмертие становится основанием для разделения общества на замкнутую привилегированную касту и смертных. В «Видоизменённом углероде» технология переноса сознания существует на уровне всего общества, однако доступ к качественным телам, клонированию и резервному хранению сознания зависит от материального положения. Хотя фильм «Время» не претендует на излишнюю глубину в отличии от остальных примеров, в нём крайне занимательно изобразили как продолжительность жизни превращается в валюту и непосредственно определяется экономическим статусом.Для анализа я обращаюсь к четырём визуальным аспектам: организации пространства, образам человеческого тела, технологиям и материальным атрибутам продления жизни, а также изображениям социальных отношений, обеспечивающих существование привилегированных групп. В подборку вошли сцены, в которых эти аспекты становятся особенно наглядными через композицию, архитектуру, визуальное противопоставление персонажей и предметную среду. Теоретическую основу исследования составляют работы, посвящённые социальным последствиям трансгуманизма и технологического бессмертия, в частности исследования Джошуа Уртадо Уртадо о технокапитализме и неравенстве, а также анализ классовых отношений в «Видоизменённом углероде» Джулии Эмпи.
Пространство как привилегия
«Время» | 2011
В фильме «Время» социальное неравенство буквально нанесено на городскую карту. Пространство разделено на зоны, попасть из одной в другую можно только через специальные пропускные пункты. Граница здесь не условная: она физически ограничивает передвижение людей, превращая само перемещение в привилегию. Чем ближе к богатым районам, тем выше стоимость жизни и тем больше ресурсов требуется, чтобы просто оказаться в другом месте.


«Время» | 2011
Это разделение поддерживается не только архитектурой, но и визуальным контрастом. Бедные районы показаны через тёплые, насыщенные цвета, тесные улицы и постоянное движение людей. Камера фиксирует суету и напряжение повседневной жизни. Богатые пространства, напротив, отличаются холодной цветовой гаммой, открытыми интерьерами и статичностью. Даже главный герой, попадая в такую среду, выделяется своей непривычной для неё подвижностью. Пространство отражает не только разницу в достатке, но и разный ритм существования людей.
Однако разделение на бедные и богатые районы — не единственная форма пространственного неравенства в научной фантастике. В «Видоизменённом углероде» привилегированные группы не просто занимают отдельные территории: они буквально оказываются выше остальных.
«Видоизменённый углерод» | 2018
Визуальный образ богатства в сериале строится на вертикальном разделении города. Башни элиты возвышаются над облаками, оказываясь физически отдалёнными от повседневной жизни остальных жителей. Высота здесь становится символом социального положения: чем выше находится человек, тем дальше он от городской тесноты, бедности и опасностей нижних уровней.


«Видоизменённый углерод» | 2018
Эта дистанция продолжается и внутри привилегированных пространств. Поместье Лоренса Бэнкрофта напоминает загородную резиденцию аристократии: ухоженный сад, просторные территории, архитектура, отсылающая к дворцовой эстетике. Пространство организовано так, чтобы создавать ощущение защищённости, покоя и исключительности. В отличие от него, улицы бедных районов тесные, перегруженные рекламой и визуальным шумом. Их пространство кажется хаотичным и лишённым воздуха.
«Видоизменённый углерод» | 2018
Таким образом, социальное положение проявляется не только в том, где человек живёт, но и в том, сколько пространства ему принадлежит и насколько он защищён от окружающего мира.
«Зардоз» | 1974




