Original size 2480x3500

Репрезентация защищающей силы в ранней буддистской иконографии

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

В греко-буддийском искусстве Гандхары греческий идеал героического тела приобретает неожиданное значение. Черты Геракла, чья сила раскрывается в подвигах, получает Ваджрапани — спутник и защитник Будды.

Одно из ранних осмыслений художественной репрезентации в европейской традиции связано с античным понятием мимесиса. В X книге «Государства» Платон обращается к вопросу о том, какое знание о предмете даёт изображение его видимого облика. В IV главе «Поэтики» Аристотель рассматривает подражание со стороны зрителя, связывая удовольствие от созерцания изображения со способностью узнать изображённое. Для исследования особенно интересен вопрос об узнавании художественной формы при её переходе из одной культурной традиции в другую.

Какие черты образа сохраняются и в какой мере их значение зависит от сюжета, в который они включены?

Original size 1280x720

Слева — голова Будды из Шахри-Бахлола, Гандхара. Камень. Музей Пешавара, Пакистан. Справа — голова Аполлона Бельведерского, фрагмент римской мраморной статуи начала II века н. э., восходящей к греческому бронзовому оригиналу около 330 года до н. э. Музеи Ватикана. По изданию Г. А. Пугаченковой, ил. 175–176.

При сопоставлении голов Будды и Аполлона взгляд прежде всего улавливает сходство в моделировке лица и в рисунке волнистых волос. Затем становятся заметны детали, благодаря которым образ читается именно как буддийский: ушниша, возвышение на темени, и удлинённые мочки ушей. Античная манера изображения лица здесь соединяется с признаками, по которым зритель узнаёт Будду.Рассмотреть этот вопрос позволяет греко-буддийское искусство Гандхары. Его формирование связано с историей северо-запада Индийского субконтинента, где наследие индо-греческих царств сохранялось и после их исчезновения. В первые века нашей эры, в период Кушанского царства, торговые связи региона и покровительство буддийским монастырям способствовали развитию скульптурных мастерских. В оформлении святилищ местные мастера обращались к индийской, иранской и греко-римской художественным традициям. Об их взаимодействии можно судить по отдельным пластическим решениям — трактовке обнажённого тела, построению складок одежды, повороту головы, — а в некоторых случаях и по тому, как узнаваемый облик античного героя переходит к персонажу буддийского повествования.

Слева — голова Будды из Гандхары, II–III вв. н. э., сланец, Национальный музей Дании, Копенгаген.

Справа — римская мраморная голова Аполлона, предположительно первая половина II века н. э., Музей искусств округа Лос-Анджелес

В центре исследования находится Ваджрапани — носитель ваджры, сопровождающий Будду в ряде сцен его жизни. В некоторых гандхарских рельефах и скульптурных группах Ваджрапани наделён чертами Геракла. Сходство прослеживается в сложении фигуры, подчёркнутой мускулатуре обнажённого торса и львиной шкуре. Выбор этого персонажа обусловлен тем, что его образ позволяет проследить изменение самого смысла героической силы. В античных изображениях Геракла львиная шкура напоминает о совершённом им подвиге. В сцене первой проповеди Будды из Хадды тот же атрибут принадлежит сидящему Ваджрапани, чья сила остаётся ощутимой и в состоянии покоя.Основу исследования составляют рельефы Гандхары и скульптурная группа из Хадды, в которых Будда и Ваджрапани представлены в пределах одной сцены. Такой отбор позволяет рассматривать защиту как отношение между двумя фигурами. Заимствование художественных принципов между культурами позволяет обратиться к одному из вопросов античной теории мимесиса — к тому, как через подобие возникает узнавание. В облике Ваджрапани можно узнать Геракла, однако само это сходство ещё не объясняет, что означает физическая мощь героя в буддийском сюжете. В своём исследовании я рассматриваю репрезентацию защищающей силы в ранней буддийской иконографии на примере Ваджрапани. Меня заинтересовало, как меняется значение героического тела, когда его обладатель становится спутником другого, и каким образом поза, жест и положение Ваджрапани рядом с Буддой позволяют увидеть в его силе готовность защищать.

Геракл и Ваджрапани

Original size 1000x493

Реверс серебряной тетрадрахмы Агафокла. Бактрия, около 190–180 гг. до н. э. Британский музей

Один из ранних примеров присутствия Геракла в искусстве региона даёт серебряная тетрадрахма Агафокла, отчеканенная в Бактрии во II веке до н. э. На одной её стороне помещён царский профиль в головном уборе из слоновьей шкуры, на другой Геракл возлагает себе на голову венок. В левой руке он держит палицу и львиную шкуру. На небольшом поле монеты достаточно трёх деталей, чтобы восстановить целое повествование. Палица указывает на способ действия героя, шкура сохраняет память о побеждённом льве, венок обозначает уже достигнутую победу. Геракла можно изобразить в покое, поскольку свидетельства совершённого подвига он носит при себе.Для понимания Ваджрапани особенно существенно, что такой образ Геракла был знаком в Бактрии уже во II веке до н. э. Когда черты героя появляются у спутника Будды, заимствованная форма сохраняет память о его способности победить. Меняется временно́й смысл этой силы. Львиная шкура Геракла отсылает к завершённому подвигу, тогда как ваджра в руке защитника заставляет предположить действие, которое ещё может потребоваться. Именно этот промежуток между возможностью вмешаться и самим вмешательством гандхарские мастера делают видимым.

Усмирение Налагири

На монете Геракл поднимает руку к собственной голове. В гандхарском рельефе значение руки, сжимающей оружие, раскрывается через жест Будды рядом с ней.

На рельефе из Арсамеи отношения Антиоха I и Геракла выражены через рукопожатие. Обе фигуры развёрнуты друг к другу, их руки сходятся в пространстве между ними. Палица у бедра Геракла позволяет узнать героя, а протянутая царю ладонь определяет его роль именно в этой встрече. Благодаря этому рельефу можно поставить тот же вопрос перед гандхарским изображением: как меняется смысл вооружённой фигуры, когда рядом с ней появляется Будда и к кому обращён его собственный жест?В сцене усмирения слона Налагири Будда слегка склоняет голову и касается ладонью лба животного. Из-за его плеча выступает бородатая фигура Ваджрапани. Нижняя часть тела спутника утрачена, но сохранилась кисть, сомкнутая вокруг узкой середины ваджры. В одном поле зрения оказываются две руки: раскрытая ладонь внизу, у головы слона, и сжатые пальцы выше, за плечом Будды. Между оружием и животным остаётся расстояние. Его преодолевает только рука Будды.

Слева: «Будда усмиряет слона Налагири», Гандхара, предположительно II в., сланец. Музей Виктории и Альберта

Справа: «Рукопожатие Антиоха I Коммагенского и Геракла». Каменный рельеф из Арсамеи на Нимфее, Коммагена, 70–38 гг. до н. э., современная Турция

В этом соседстве меняется и восприятие самого Будды. Опущенный взгляд, который в отдельной скульптурной голове выражал сосредоточенность, здесь направлен на источник опасности. Спокойствие приобретает действенный смысл: Будда может приблизиться к слону и усмирить его прикосновением. Ваджрапани остаётся достаточно близко, чтобы вмешаться. Его присутствие позволяет одновременно удержать в изображении и угрозу, исходившую от Налагири, и тот момент, когда применение оружия утрачивает необходимость.Будда касается слона, а Ваджрапани продолжает сжимать ваджру. В этом несовпадении жестов оберегающая сила получает своё наиболее точное выражение.

Присутствие защитника во время проповеди

В эпизоде с Налагири роль Ваджрапани помогает понять сама опасность. Иначе воспринимается его фигура среди последователей Будды. На фрагменте из Британского музея спутник помещён в нижней части рельефа, рядом с монахом. Гладкая голова монаха и складки его одежды оттеняют открытый торс Ваджрапани и узел львиной шкуры на груди. В тесной группе каждый из них занимает немного места, однако различие в облике позволяет различить и характер их присутствия. Даже среди собравшихся вокруг Будды Ваджрапани сохраняет оружие.

Слева: Ваджрапани, царевич и монахи. Фрагмент рельефа. Гандхара, II–III вв. н. э. Сланец. Британский музей, Лондон

Справа: Ваджрапани в облике Геракла. Деталь скульптурной композиции «Первая проповедь Будды». Монастырь Тапа-и-Шотор, ниша V2, Хадда, Афганистан. Предположительно вторая половина II в. н. э. Глина. Скульптура утрачена

В скульптурной группе первой проповеди из монастыря Тапа-е-Шотор в Хадде оберегающая сила представлена в состоянии покоя. Ваджрапани сидит, согнув ногу. Широкие плечи, открытая грудь и тяжесть свободно поставленной руки придают телу ощутимую мощь. При этом корпус развёрнут к зрителю, а голова повёрнута в сторону Будды. Именно этот небольшой поворот меняет прочтение всей фигуры. Ваджрапани привлекает взгляд своим сходством с Гераклом и сам направляет внимание к тому, чью проповедь слушает. Сопоставление Хадды со сценой усмирения Налагири позволяет уточнить, что именно сохраняется в образе защитника при смене сюжета. В одном случае рядом со спутниками находится разъярённый слон, в другом Будда обращается к слушателям. Меняются поза Ваджрапани и напряжение события. Устойчивым остаётся его место рядом с Буддой.

Оберегающая сила предстаёт как постоянная готовность спутника разделить опасность, в том числе в тот момент, когда всё его участие состоит в том, чтобы оставаться рядом.

Обращение Апалалы

В сцене первой проповеди из Хадды присутствие Ваджрапани можно понять, проследив за поворотом его головы к Будде. В рельефе «Покорение нага Апалалы» отношения между ними сложнее. По преданию, наг Апалала, водное божество, затоплял поселения. Ваджрапани устрашил его ваджрой, а Будда обратил к учению. Защита получает здесь иной смысл. Опасность угрожала жителям, и спутник Будды участвует в событии, исход которого важен для людей, оставшихся за пределами изображения.

Original size 1024x890

«Покорение нага Апалалы», рельеф из Сангхао, Гандхара, из собрания Музея Чхатрапати Шиваджи Махараджа Васту Санграхалая в Мумбаи

Для рельефа выбран момент, когда исход столкновения уже определился. Апалала опустился перед Буддой на колени. Из-за разницы в высоте фигур его лицо обращено вверх, тогда как Будда слегка склоняет к нему голову. Между ними возникает встречное движение взглядов. Зная предание, в этой сцене можно различить два последовательных события — устрашение и обращение. Скульптор соединяет их в одном изображении. Ваджрапани с ваджрой напоминает о силе, перед которой Апалала уступил, а поза самого нага показывает, чей авторитет он признал.

Геракл и лев

На гандхарской борцовской гире Геракл и Немейский лев тоже изображены в момент покоя. Голова зверя почти касается руки героя. При этом с предплечья Геракла уже свисает львиная шкура — трофей того самого подвига, живой противник которого стоит перед ним. Эта деталь затрудняет привычное прочтение сцены как эпизода мифа. Исследователь искусства Гандхары Курт Берендт оставляет открытым вопрос о том, как местный зритель понимал такое соседство героя, шкуры и живого льва. Для сопоставления с Апалалой существенно то, что оба гандхарских мастера позволяют судить о силе по состоянию, наступившему, казалось бы, после борьбы.

Original size 649x473

«Геракл и Немейский лев», рельеф на лицевой стороне борцовской гири из сланца, Гандхара, приблизительно I век н. э., Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Различие обнаруживается, если проследить, к кому обращено покорившееся существо. Лев подходит к самому Гераклу. В буддийском рельефе Апалала преклоняет колени перед Буддой, хотя оружие принадлежит его спутнику. Это разделение ролей позволяет точнее понять, что происходит с героическим идеалом. Ваджрапани сохраняет способность устрашить противника, но смысл его вмешательства раскрывается в последующей встрече Апалалы с Буддой.

Ваджра остаётся в руке Ваджрапани. Взгляд Апалалы обращён к Будде. Между этими двумя фигурами распределено то, что в образе Геракла принадлежало одному герою.

Покушение Девадатты. Защита как действие

Репрезентация защищающей силы в ранней буддистской иконографии
Project created at 20.11.2026
brnd
For us, a startup is a creative and innovative project with great potential for growth. We are dedicated to finding the best projects and helping them refine their concept, develop branding, and create effective promotion strategies. We also invest in production and replication to ensure their success. Are you ready to take your business to the next level? Join our startup incubator program and let us help you grow.
Brand accelerator
Startup ideas
Marketplace shops
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more