Ленинград в объективе Марии Ивашинцовой и Бориса Смелова

Мария родилась в Свердловске (нынешний — Екатеринбург) в аристократической семье. С 1961 по 1969 год училась на театроведческом факультете Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии. В 70-80 ых годах работала внештатным корреспондентом журнала «Театр». Также работала осветителем в ТЮЗе, лифтёром, гардеробщицей.

Когда Маша скончалась в 2000 году, она оставила после себя коробки с вещами и воспоминаниями, остававшиеся нетронутыми вплоть до конца 2017 года. Только тогда Ася, родная дочь Марии, обнаружила на чердаке более 30 000 негативов и непроявленных снимков, а также личные дневники, в которых подробно описывались бурные подробности жизни её матери

В снимках город появляется совсем не таким, каким его принято видеть. Это не парадный Ленинград с открыточными видами, широкими проспектами и узнаваемой архитектурой. Напротив, её внимание постоянно уходит в сторону — во дворы, на окраины, в какие-то промежуточные, неочевидные пространства

Особенно важны у неё пустоты — пространства, где почти ничего нет. Они создают паузы внутри визуального повествования, замедляют взгляд. За счёт этого Ленинград у Ивашинцовой воспринимается не как насыщенный центр культурной жизни, а как место, наполненное одиночеством, ожиданием, внутренней тишиной

Многие фигуры сняты как будто случайно: кто-то проходит мимо, кто-то случайно повернулся в объектив, а кто-то и вовсе не подозревает, что его фотографируют. Нет позирования, нет попытки «поймать» выразительное лицо. Из-за этого возникает ощущение, что фото живое и оно переедает истинные эмоции людей.

Особенно интересно, как она снимает детей. В этих фотографиях нет привычной попытки сделать трогательный кадр. Дети у неё такие же самостоятельные, как и взрослые. Они не играют «на камеру», не стремятся понравиться — они просто существуют в этом пространстве.

Люди в работах Марии не превращаются в образы или типажи. Они остаются самими собой. При этом за каждым человеком в кадре стоит своя история, но фотография позволяет увидеть лишь короткий момент — всё остальное остаётся только додумывать

В ноябре 1976 года в жизни Маши появилась любящая и преданная собака Марта. Большое количество кадров было сделано Машей во время прогулок с Мартой

Мария, несомненно, была очень талантлива, но из ее дневников мы можем утверждать, что сама она искренне считала свой талант ничтожным по сравнению с дарованием любимых мужчин, окружавших её на протяжении жизни: Борис Смелов, Виктор Кривулин, Мелвар Мелкумян. Именно это привело к тому, что она не показывала свои работы никому, включая близких. Мария воспринимала фотографию как личное хобби, а не как профессиональное призвание, поэтому всё жизнь оставалась в тени

На формирование визуального языка Мария Ивашинцова заметно повлиял Борис Смелов — один из ключевых ленинградских фотографов того времени. Знакомства с фотографом Борисом произошло в 1974 году, после чего Мария всерьёз увлеклась фотографией

Эти слова Бориса Смелова довольно точно описывают его способ работы с фотографией. Для него съёмка не была заранее продуманным процессом. Он полагался на интуицию, на внутреннее ощущение.

Отсюда возникает и особый визуальный язык его фотографий. Смелов часто выбирает простые, на первый взгляд незаметные сюжеты. Но за счёт точного выбора момента и ракурса эти сцены начинают выглядеть почти как завершённые композиции.

Важную роль играет работа со светом: мягкие тени, рассеянное освещение. Благодаря этому город у Смелова кажется немного замедленным, как будто выведенным из обычного течения времени.

Ещё один важный приём — это кадрирование. Он нередко обрезает пространство так, что в кадре остаётся только фрагмент, и зрителю приходится достраивать полную картину мысленно. Это создаёт ощущение интриги и недосказанности, что заставляет нас включать воображение

Натюрморты занимали важное место в творчестве Борисова. Предметы в его композициях не связаны по смыслу или функции — их выбор скорее интуитивен. За счёт этого натюрморты выглядят не сконструированными, а естественно сложившимися. Большинство таких работ Смелов снимал дома, медленно выстраивая композицию

На его подход заметно повлияли малые голландцы. Это проявляется во внимании к свету, теням и фактуре. В результате «смеловские натюрморты» становились не просто изображениями вещей, а способом передать состояние спокойствия и умиротворения

Кроме пейзажей, натюрмортов и города Борис фотографировал и людей — прохожих, незнакомцев, своих близких. Делал он это настолько искусно, что через кадр можно было прочитать всю жизнь человека: кто он? зачем он здесь? что он чувствует? Смелов не пытался сделать красивое фото, он старалась показать истину и естество

Можно заметить, что работы Мария Ивашинцова и Борис Смелов во многом перекликаются. Это сходство не случайно: именно Смелов оказал значительное влияние на Ивашинцову. Она переняла у него внимательное отношение к повседневности, интерес к «непарадным» сюжетам и умение видеть выразительность в самых простых вещах.

При этом Ивашинцова не копирует его подход, а развивает его по-своему, делая изображение более личным и интуитивным.

дворы, трубы, романтика

Оба фотографа внимательно относятся к тому, как свет ложится на поверхность — будь то стены, предметы или фигуры людей. За счёт этого даже самые простые кадры становятся необычными и концептуальными. Свет помогает им показать не столько сам объект, сколько его состояние — тишину, пустоту, внутреннее напряжение

И Борис, и Мария активно работали с ракурсом, часто выбирая неожиданные точки съёмки. Иногда такой выбор кажется даже немного забавным.

Как уже можно было наблюдать выше — у обоих фотографов встречаются кадры с похожим мотивом. Например, кадры с юбками, которые нежно поднимаются от ветра. Это выглядят очень забавно. Эти фотографии очевидно сняты в случайный момент, мы ощущаем легкость и спонтанность, которые оживляют кадр словно по-волшебству

Любовь к дворам. Ленинградские дворы правда завораживают, особенно в фотографиях Смелова и Ивашинцовой. Интересно, как у обоих фотографов получается грустную и грязную кирпичную стену превратить в искусство

Игра со светом

Творчество Марии Ивашинцовой является уникальным феноменом в истории ленинградской фотографии, о котором мы узнаем только сейчас. У Марии была непростая жизнь, но увлечение фотографией заставило ее видеть мир иначе: находить свет и ракурс, который бы человеческий глаз никогда не уловил. Мария старалась снимать правдивую жизнь без позирования или запланированных съемок. Она фотографировала то, что проживала сама, поэтому ее снимки так завораживают.

Борис Смелов сильно повлиял на художественный язык Марии. Их фото во многом похожи, а где-то даже идентичны. Самое главное для обоих фотографов заключалось в том, что красота на фото не в парадных и идеалистических образах, а в простых вещах и несовершенстве