Нейроартистория: мультисенсорный опыт в медиа-арте

«То, что я пытаюсь вам объяснить, более таинственно, вплетено в самые корни бытия, в неосязаемый исток чувственных ощущений». Ж. Каске [Цит. по: 3].

Нередко искусство называют «духовной пищей» и противопоставляют материальному бренному миру. Как гласит латинская апофегма, vita brevis ars longa (в пер. с лат. Жизнь коротка, искусство вечно). В некотором смысле это действительно так, многих художников уже нет, а их произведения до сих пор бередят голодную до прекрасного «душу» зрителя. Однако всегда ли искусство прекрасно и бессмертно? Имеет ли оно значение без наблюдателя? Может, корпускулярно-волновой дуализм применим и к некоторым видам художественного воплощения? Именно человек придаёт смысл искусству. Именно человек создаёт искусство. Искусство биологично и материально. Искусство пульсирует и кровоточит, дышит и сбрасывает белёсую кожу. Наше восприятие картин, музыки, видеоряда предопределено химией, нейробиологией и анатомией. Искусство — это импульс, электрический ток, оголённый нерв. Искусство — это сплав тонких ощущений и ярких эмоций. Именно поэтому я предлагаю взглянуть на современные произведения через призму телесности наблюдателя.

О теле как об аппарате писал ещё Джонатан Крэри, апеллируя к концепции идеального глаза. Оптические приборы, требующие непосредственного телесного контакта, вступали в отношения метонимии с человеком, становясь единым целым [2]. Если камера обскура была самостоятельным инструментом, проецирующим изображение без участия людей, то стереоскоп использовал возможности мозга, человек стал незаменимой частью устройства. Возникновение образа возможно лишь в голове наблюдателя благодаря особенностям бинокулярного зрения. О физиологических процессах диалога с искусством писали многие учёные. Нейроэстетика — одно из направлений современной исследовательской мысли, к которому обращался, например, Семир Зеки в книге «Внутреннее видение в исследовании искусства и мозга». Он препарирует эстетическое восприятие, обнажая нейробиологические реакции на искусство. Цветное зрение эволюционно предопределило высокую чувствительность к зрительным раздражителям. Визуальная информация обрабатывается мгновенно, оставаясь в памяти ярким пятном [18].

Для обывателя синестезия окутана поэтико-мистическим флёром, для синестета обыденна, а для нейробиолога или историка visual studies невероятно притягательна. Ричард Цитович много писал о мозге синестетичных персон, пяти типах синестезии, генах пластичности и зеркальных нейронах, однако это явление не до конца изучено, потому как опыт переживания синестезии индивидуален, произволен и дискретен [7, 5]. Я сплавляю синестезию, «кроссмодальные соответствия» и высокую чувствительность в горниле современного медиа-арта, чтобы предположить, каким может быть человечество в постантропоцентричном дискурсе будущего [5]. Через соощущение и искусственную синестезию к границам человеческой чувственности.

Курокава предлагает зрителям с мультисенсорными способностями испытать синестетический опыт. Инсталляции аудиальны, визуальны и тактильны [9]. Взаимодействуя с синестетическим арт-пространством, акторы перформансов прислушиваются к внутренним ощущениям и реакциям.

Гари Хилл долгое время исследовал отношения между телом, языком и психологией личности. В «Катастрофе», вдохновленной романом Мориса Бланшо «Томас Безвестный» (1950), потеря невинности приравнивается к началу грамотности, поскольку Хилл записывает первые попытки своей дочери заговорить [11].

Йорико Мидзушири в коротких сюрреалистических анимационных роликах, нарисованных от руки, проецирует бессознательное на телесный чувственный опыт [12]. В её нежных работах точно передано тонкое мироощущение HSP (высокочувствительных людей). Как и синестетам, им свойственна высокая перцепция, тактильная эмпатия, интуитивность. Зеркальные нейроны и гены пластичности формируют уникальную мультисенсорную оптику. Недавние нейробиологические исследования связали темперамент и креативность с биологическими и психофизическими характеристиками, такими как тонус сердечно-сосудистой системы, хемосенсорные пороги и уровень тестостерона. Результаты подтвердили идею о том, что сенсорные возможности могут служить фильтром, через который мы воспринимаем действительность [16].

«Наше тело что-то чувствует и начинает беспокоиться, а поскольку оно беспокоится, оно хочет что-то чувствовать. Когда мы пальцами тянем целлофановую ленту и разрезаем ее, что от этого почувствует наше тело? Текстуры, формы, прикосновения, которые ощущаются. Все виды ассоциаций вызываются и смешиваются без границ. И наше тело снова чувствует себя неловко, деликатно и чувственно» [12].

Исследователи в основном подчёркивают редкую наследственную природу синестезии, несмотря на существование теории о невыраженной повсеместной синестезии [5]. Зеки пишет, что мозг обрабатывает цвет и форму по-отдельности, однако между ними существует тесная связь, нарушаемая лишь патологическими состояниями [18]. Следовательно, в некотором смысле каждом из нас могут быть зачатки синестезии. Эта смелая мысль вдохновляет художников создавать устройства искусственной синестезии и экспериментировать со сверхчувственным опытом.