Гегелевский идеал в «Принцессе Мононоке»

1. Концепция
2. Ключевые понятия Гегелевской эстетики
3. Идея и идеал в природной красоте
4. Прекрасная индивидуальность: идеал в характерах
5. Единство духа и природы: диалектика конфликта и рождение красоты
6. Заключение

Я думаю, почти каждому известны работы Хаяо Миядзаки, который покорил людей своим уникальным стилем и светлыми чистыми идеями. Когда мы смотрим «Принцессу Мононоке», нас захватывает нечто большее, чем просто красивая картинка или увлекательный сюжет. В этом фильме в основе лежит конфликт между лесом и Железным городом, который не разрешается простой победой одной из сторон, природа показана как живое, дышащее, одушевлённое существо, а герои не делятся на «хороших» и «плохих». Мне захотелось понять, можно ли описать эту глубину на языке строгой философской теории. И я обратилась к Гегелю.

Гегелевская «Эстетика» предлагает, на мой взгляд, удивительно подходящий инструментарий для анализа анимационного фильма. Гегель различает красоту природную и художественную, говорит об «идеале» как о чувственном явлении идеи, анализирует, что такое «прекрасная индивидуальность» и как искусство изображает конфликт. При этом сам Гегель, конечно, не мог предвидеть аниме, но его категории — идея, идеал, коллизия, примирение — настолько универсальны, что их можно приложить и к творчеству Миядзаки.

Истинная красота в этом фильме не дана изначально, а рождается диалектически — через столкновение природы и цивилизации, через отчуждение, ужас и распад, и, наконец, через примирение, которое не отменяет потерь, но преображает их в новую гармонию. Другими словами, Миядзаки показывает то, что Гегель описывал в своих трудах: как дух освобождается из плена природной формы, как идея становится зримой и как красота возникает именно из преодоления конфликта, а не из его избегания.

Для проверки этой гипотезы я опираюсь на «Лекции по эстетике» Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, прежде всего на те разделы, где он говорит о понятии идеи, о различии природной и художественной красоты, о символической, классической и романтической формах искусства, о «прекрасной индивидуальности» и о природе коллизии и примирения. Я буду сопоставлять эти теоретические положения с конкретными образами и сценами из фильма.

Таким образом, моя работа — это прочтение анимационного фильма сквозь призму классической немецкой философии. Я не утверждаю, что Миядзаки намеренно иллюстрировал Гегеля, но полагаю, что их сходство в понимании красоты как диалектического процесса позволяет увидеть в «Принцессе Мононоке» новые, неожиданные смыслы.

Прежде чем говорить об анимационном фильме, нужно разобраться в том, что Гегель понимает под красотой и идеалом, отталкиваясь от его трудов об эстетике.

Под идеей Гегель понимает не абстрактную мысль, а единство внутреннего смысла и его внешнего воплощения, то есть понятия и реальности. Именно это единство, когда понятие и его внешнее бытие совпадают и проникают друг в друга, и порождает истинную красоту.

Из этого следует первое важное различие, которое проводит Гегель, — между прекрасным в природе и прекрасным в искусстве. Конечно же, природа тоже может быть прекрасна, однако по Гегелю ее красота всегда будет несовершенна.

Почему же? Ведь мы можем посчитать прекрасным гармоничный цветок или стройное животное. Гегель дает ответ: потому что в природе внутреннее никогда не сможет полностью проявить себя во внешнем. Так, «животная жизнь», которая представляет собой вершину красоты в природе, остается ограниченной в своем проявлении. Природа как бы запирает душу внутри, не давая ей полностью показаться через форму. Поэтому художественная красота оказывается выше: «красота искусства является красотой, рожденной и возрожденной на почве духа, и насколько дух и произведения его выше природы и ее явлений, настолько же прекрасное в искусстве выше естественной красоты». [1, стр. 8]

В отличие от природы, дух может взять любое содержание и сделать его видимым для других — именно в этом и состоит задача искусства.

Но что же собой представляет красота искусства в своем высшем выражении? Гегель называет ее идеалом, таким явлением, в котором идея стала полностью соответствующей своему чувственному воплощению.

Самое главное свойство идеала — это радостное спокойствие и свобода: «Идеальный художественный образ предстает перед нами как некий блаженный бог». [1, стр. 166] Греческие боги даже в спорах и битвах остаются радостными и безмятежными, потому что они — идеальные существа. Даже трагический герой по Гегелю, проигрывая сражение или погибая, сохраняет внутреннюю независимость. Именно это блаженное спокойствие и самодостаточность образа и отличает идеал от простой натуралистической копии.

Однако искусство не может вечно пребывать в этом состоянии блаженного покоя, ведь человеческая жизнь полна конфликтов. Здесь Гегель вводит понятия ситуации, коллизии и действия. Ситуация — это определенное состояние, которое провоцирует героя на поступок. Подлинный интерес возникает тогда, когда ситуация перерастает в коллизию — столкновение двух равноправных, внутренне оправданных сил. Это не борьба добра со злом в морализаторском смысле, а скорее трагическое противоречие, например, между семейным долгом и гражданским законом.

Искусство призвано показать, как герой разрушает эту коллизию через действие, и в этот момент на первый план выходит характер. Характер у Гегеля — это «подлинное средоточие идеального изображения». [1, стр. 245] Он проявляет себя с трех сторон: во-первых, цельность (то есть богатый, многосторонний, как Ахилл у Гомера, который и мстителен, и мягкосердечен), во-вторых, определенность (имеющий главную страсть, которая движет им), и, в-третьих, твердость. Без твердости нет характера — есть только сентиментальная размягчённость или ироничное кривляние, которые Гегель решительно отвергает.

Рассмотрим же, как Гегелевская эстетика проявляется в анимационном фильме Хаяо Миядзаки «Принцесса Мононоке».

Мы выяснили, что по Гегелю прекрасное в природе всегда будет ниже прекрасного в искусстве, потому что даже на своей высшей ступени, в животной жизни, она не может полностью явить душу во внешней форме.

Именно здесь вступает искусство. Только художник способен освободить душу из её природного плена, создать образ, в котором внутреннее становится полностью зримым. В «Принцессе Мононоке» Миядзаки совершает именно такое освобождение. Он берёт природных существ и превращает их в чувственно явленные идеи.

Посмотрим на образ Лесного Духа, пожалуй, самый загадочный в анимационном фильме. Днем он выглядит как существо с телом оленя и лицом человека, ночью превращается в гигантского Путника — полупрозрачную, светящуюся фигуру, а когда теряет голову, становится пугающим смертоносным существом. Рассмотрим, какие черты его образа отсылают к гегелевскому идеалу?

Здесь мы видим некоторые черты гегелевского идеала: конкретность, индивидуальность, выражение глубоких идей жизни, смерти и единства природы. Однако форма Лесного Духа не является «адекватной» в классическом смысле.

Гегель прямо говорит, что для воплощения божественного наиболее адекватна человеческая форма: «Дух получает удовлетворительное чувственное воплощение только в теле». [1, стр. 84] А Лесной Дух не человек, он гибрид человека и животного. Более того, его ночная форма имеет еще меньше четких черт: это светящаяся масса, почти аморфная. По Гегелю это скорее признак символического искусства, где идея еще не нашла своей истинной формы.

Стоит заметить, что Гегель не отвергает символическое искусство — он признаёт его величие, особенно в восточных культурах, таких как индия или египет. Миядзаки сознательно выбирает эту форму, чтобы показать: абсолютные идеи не могут быть полностью сведены к человеческому облику. Они всегда остаются тайной.

Ещё более наглядный пример «освобождения души из природного плена» — духи деревьев из японской мифологии — кодама. В фильме это маленькие белые человечки с качающимися головами, которые появляются только в здоровом лесу. В природе дух леса невидим. Миядзаки же делает его зримым, причём в такой очаровательной форме. Кодама — это чистая «чувственная видимость идеи»: идея «лес жив, в нём есть душа» становится доступной глазу.