Содержание
- Концепция
- Основная часть
- Заключение
- Библиографическое описание
- Источники изображений
Концепция
Интерпретация искусства никогда не бывает полностью объективной: каждый зритель вступает в диалог с произведением, привнося в него собственный опыт, память, эмоциональное состояние и культурный контекст. Именно поэтому одно и то же полотно, фильм или симфония способны вызывать противоположные чувства — от восторга до отвращения, от катарсиса до агрессивного неприятия.
Я помню, как однажды на выставке в Русском музее двое незнакомцев спорили на тему одной и той же работы П. Н. Филонова: для одного это был восторг и расширение знаний о форме в искусстве, для другого пустые пятна без особого смысла. И ведь они оба были правы. В этом, наверное, и заключается главная магия искусства: оно не даёт окончательных ответов, а лишь провоцирует вопросы, которые каждый решает наедине с собой.
П. Н. Филонов, «Люди», 1930 г.
Субъектность в восприятии превращает интерпретацию из простого «чтения» авторского замысла в полноценный процесс сотворчества. Здесь возникает парадокс: чем талантливее произведение, тем больше степеней свободы оно предоставляет зрителю. Значение рождается не где-то в недрах холста или мрамора, а на пересечении того, что сделал художник, и того, что принёс в зал смотрящий. Его настроение сегодня утром, выученные в детстве стихи, недавняя ссора с близким человеком, политические убеждения, даже погода за окном — всё это становится невидимыми линзами, через которые он видит картину. Более того, один и тот же человек, вернувшись к произведению через десять лет, прочитает его совершенно иначе, потому что изменился сам. Искусство, таким образом, перестаёт быть фиксированным сообщением и превращается в живое пространство личного опыта, диалога, непрерывной рефлексии. Оно дышит ровно настолько, насколько мы готовы дышать вместе с ним.
Казимир Малевич, «Чёрный супрематический квадрат.», 1915 г.
«Искусство существует не само по себе, а в переживании смотрящего».
Морис Мерло-Понти
Это подводит меня к главному вопросу моего исследования: насколько интерпретация произведения искусства зависит от субъективного опыта зрителя, и может ли искусство вообще обладать единым, объективным смыслом?
кадр из фильма Тарковского «Сталкер», имеет множество интерпретаций.
Гипотеза, на которой я строю свою работу, такова: объективный смысл в искусстве либо отсутствует в принципе, либо существует лишь в очень слабой, «тонкой» форме, как набор формальных ограничений. Например, если мы видим красное пятно на белом фоне, то объективно можем утверждать, что оно красное и находится в центре. Но как только мы спрашиваем, что это значит: гнев, любовь, революцию, пятно от варенья, радость, весну — объективность рассыпается. Даже сам автор, если он честен, признает, что его намерения не имеют привилегии на истину: после того как работа отпущена в мир, она принадлежит тем, кто на неё смотрит.
Ролан Барт в своё время провозгласил «смерть автора» — и хотя это звучало эпатажно, в этом есть глубокая правда о природе восприятия.
Ролан Барт.
Но будет нечестно с моей стороны сказать, что интерпретация полностью произвольна и любой каприз зрителя имеет равную ценность. Искусство всё же сопротивляется абсолютному хаосу чтений. Есть вещи, которые так или иначе устаканены в произведении: композиция, цветовая гамма, пропорции, исторический контекст создания, биография художника. Интерпретация, игнорирующая эти элементы, рискует превратиться в пустую проекцию. Культурный код тоже накладывает свои рамки: мы можем не знать, что в средневековой живописи определённый жест Богоматери означал скорбь, а не просто грациозное движение руки, но тогда наша субъективная интерпретация будет... нет, не «неправильной» в моральном смысле, а бедной и неинтересной для диалога.
Икона «Умягчение злых сердец», Средневековье.
Задача моего исследования показать, как каждый из авторов, выбранных мною, доносит свою мысль о субъективности восприятия искусства, ведь при его выходе «в свет» оно размывается на мнение отдельно смотрящего и его интерпретации.
В ходе исследования в качестве текстовых источников я использую эссе Сьюзен Сонтаг «Интерпретация искусства”, книгу Джона Бергера “Искусство видеть” и эссе Ролана Барта «Смерть автора», чтобы рассмотреть интерпретации данного вопроса и доказать, что искусство субъективно, но выражает идею восприятия каждого автора.
Основная часть
Интуитивное восприятие
«Рождение читателя приходится оплачивать смертью Автора».
Ролан Барт, «Смерть автора»
Ролан Барт.
Обращаясь к фильму “В прошлом году в Мариенбаде” Алена Рене, можно увидеть один из наиболее точных примеров того, как искусство существует через субъективность восприятия. Картина выстроена как сложный лабиринт времени и сознания, в котором зритель оказывается лишен привычных ориентиров. Фильм не предлагает однозначного сюжета или чёткой логики происходящего: невозможно с уверенностью определить, происходили ли описываемые события в действительности, являются ли они фантазией или проекцией внутреннего состояния героев. Пространство фильма становится зыбким и почти сновидческим, а само повествование фрагментарным и открытым для множества интерпретаций.
Режиссёр фильма Ален Рене, «В прошлом году в Мариенбаде».
Кадр из фильма «В прошлом году в Мариенбаде», 1961 г., снятого режиссером Аленом Рене
актриса Дельфин Сейриг в кадре из фильма «В прошлом году в Мариенбаде», 1961 г.
Кадр из фильма «В прошлом году в Мариенбаде», 1961 г.
Именно эта неопределенность делает работу особенно значимой в контексте идеи смерти автора. Согласно Барту, произведение перестаёт принадлежать автору в момент встречи со зрителем или читателем: смысл больше не является фиксированным и окончательно заданным. Вместо этого он рождается в процессе восприятия, в индивидуальном опыте каждого человека. Фильм Рене словно сознательно отказывается от авторитетного объяснения самого себя, предоставляя зрителю свободу самостоятельно выстраивать связи между образами, жестами, воспоминаниями и диалогами.
Кадр из фильма «В прошлом году в Мариенбаде», 1961 г.
Кадр из фильма «В прошлом году в Мариенбаде», 1961 г.