Хоррор/психодел в советской анимации

В СССР мультипликация строилась на воспитании юных граждан («Дядя степа», «Мойдодыр») или же визуализации различных сказок, где относительно страшными или пугающими были только злодеи. И зло всегда побеждалось.

После эпохи «оттепели» (вторая половина 1960-х—1960-е годы), которая ослабила идеологический контроль над искусством, у режиссеров появилось больше свобод над экспериментами с техникой, сюжетами, визуальной составляющей мультфильмов. Нельзя сказать, что цензура исчезла полностью, но создатели мультфильмов могли позволить себе большее, оставаясь в тени игрового кино. В позднесоветское время выпускалось все больше мультфильмов с отличительной жутковатой или психоделической стилистикой, а также мультфильмы для взрослых. Изменились и сюжеты. Теперь это были не просто добрые безобидные сказки или нравоучительные мультфильмы, а работы с философским подтекстом, в которых все чаще стали обращаться к фольклорному эпосу («Большой Тылль» 1980), антиутопиям («Будет ласковый дождь» 1984), научной фантастике («Перевал» 1988). Да, среди таких сложных работ были и мультфильмы именно для взрослых, но поскольку никто особо не запрещал смотреть их детям, многие пугающие для детского восприятия образы и моменты прочно закрепились у них в голове и сейчас во взрослом возрасте могут всплывать в сознании, вызывая недоумение, как такое могли показывать по телевизору. Однако эта «травмирующая» эстетика была не прямой целью, а сложным инструментом для высказывания. Через метафору ужаса режиссеры говорили о вещах, которые трудно озвучить прямо: о бессилии человека перед ситуацией, на которую не может повлиять («Перевал»), о страхе перед обезличенной технологией и миром, в котором не осталось ничего живого, кроме машин («Будет ласковый дождь»). Хоррор стал еще одним способом поговорить со взрослой аудиторией на сложные темы.

В своем визуальном исследовании я хочу рассмотреть хоррор мотивы и психодел в работах советских мультипликаторов, образы по типу страшного робо-зайца из «Ну погоди!» или жутковатый психоделический мультфильм «Халиф-аист» с пугающими трансформациями и уродливым дизайном злых персонажей. Проследить эволюцию «страшного» в советской анимации и проанализировать его визуальные коды. Для этого я выбрала хронологическую структуру исследования и разбила список мультфильмов на работы с элементами «страшного» до «оттепели» и позднесоветские анимации, а также выделила блоки, про что мультфильмы.

В визуальной составляющей мультфильмов прослеживается обращение к гравюрной графике («Халиф аист»). В «Страшной мести» — немецкий экспрессионизм в живописи.

Из мультфильмов 1950-х — конца 1950-х какие-то пугающие элементы мне удалось найти только в «Аленьком цветочке». Это образ заколдованного принца. В остальном в анимации этого времени ничего пугающего или психоделического я не нашла. Анимация плавная, цвета яркие, дневные, в основном зрителю показываются люди и животные, по пропорциям приближенные к реальной жизни. Просмотр не вызывает никакого дискомфорта. Немного зловещий леший из «Сказки о рыбаке и рыбке» или злая сударыня из «Сказки о мертвой царевне и о семи богатырях».

Темные, едкие цвета, действительно пугающий дизайн Бабы-Яги. Во втором мультфильме показана ночь на Ивана Купала. Атмосфера мистического ужаса, встреча с нечистой силой. Дизайн персонажей кажется «криповым».

«Большой Тылль» — мультфильм для взрослых. Это эстонская легенда. Мрачная, суровая атмосфера, тема смерти, жестокости, сражений.

В мультфильме «Медведь — липовая нога» заложен народный сюжет с элементами телесного хоррора. Очень красивая техника в виде театра теней, но сюжет жесткий и точно не для детей, хотя возрастное ограничение 0+. При просмотре мультфильм кажется еще страшнее, так как в нем практически отсутствует музыка, только скрипы, металлические тревожные звуки, а в конце играет народная музыка, которая накладывается на смех или плач ребенка (непонятно).

В мультфильме «Будет ласковый дождь» страх заключается не в визуальном плане, а скорее в смысловом. Здесь представлен мир после апокалипсиса, мир без людей, заполненный только механическими машинами, повторяющими зацикленные действия для людей, которых уже нет. Металлический прах в криокапсулах, вид из окна на природу всего лишь проекция на экране, приготовленный горячий завтрак уже для пустых мест за столом.

В «Перевале» тема хоррора сработала в визуальной части и в смысловой. Черные тени, ограниченная цветовая гамма из нескольких цветов, приближенные к реальным пропорции человеческого тела, скорее всего ротоскоп на движениях и эмоциях героев, общее затемнение картины усиливают чувство тревоги, страха, обреченности на чужой планете и постоянные попытки выбраться оттуда. В анимации есть иллюстративные вставки местности с жуткими обитателями этого мира.