«Хроники хищных городов». Хищник-Лондон

1/ Концепция 2/ Сцена охоты 3/ Нижний ярус 4/ Особняк Валентайна 5/ Кабинет Валентайна 6/ Собор Святого Павла 7/ Лондонский музей 8/ Комбинация стилей 9/ Символика 10/ Заключение 11/ Источники

Фильм «Хроники хищных городов» (реж. Кристиан Риверс, 2018) предлагает зрителю необычный визуальный мир.

В современной визуальной культуре образы антиутопического будущего занимают особое место, но концепт движущихся мегаполисов из вселенной «Хроник хищных городов» выделяется своим новаторским подходом к урбанистике. Актуальность исследования обусловлена растущим интересом к концепт-арту, дизайну виртуальных миров и архитектуре в кино. В эпоху реальных градостроительных вызовов и разговоров об экологии образ гигантского города-машины, поглощающего другие города ради выживания, становится метафорой потребительского общества. Исследование устройства Лондона позволяет проследить, как классическая история и культура могут быть трансформированы в постапокалиптическом дизайне.

Стиль Хищника представляет собой сложную эклектику стимпанка, дизельпанка и викторианской стилистики. Эстетика города построена на резких контрастах, визуализирующих социальное расслоение. Нижние уровни погружены во мрак и копоть. Там преобладает эстетика брутального индустриализма. По мере подъема к верхним ярусам цветовая палитра светлеет, металл сменяется кирпичом и белым камнем, появляются зеленые насаждения и ухоженные улицы. Этот многослойный стиль делает Лондон живым организмом, где визуально подчеркивается паразитический характер богатства верхушки, питающегося грязной работой механизмов внизу.

Также, хотелось бы проанализировать технологии и методы, с помощью которых Лондон был воплощен в фильме, как с помощью освещения, атмосферной перспективы и детализации текстур создателям удалось передать невероятный вес и размер города. Создание столь масштабного объекта потребовало решений в области компьютерной графики. Масштаб — один из главных инструментов эмоционального воздействия. Город должен казаться настолько огромным, чтобы человек или небольшое поселение выглядели перед ним почти беспомощными. Для этого используются широкие планы, низкие ракурсы, сравнение с меньшими объектами и постепенное раскрытие размеров. Эффект масштаба создается не только размерами модели, но и скоростью движения. Лондон не должен двигаться быстро как обычный транспорт. Его движение тяжелое, инерционное. Он похож на надвигающуюся катастрофу.

Итак, на этот раз жертвой становится Зальцхакен. Его архитектура базируется на классических альпийских и баварских мотивах: фахверковые дома, небольшие башенки и дымоходы. Городок выглядит органичным, уютным и человечным, несмотря на то, что он установлен на гусеницы. Цветовая палитра Зальцхакена теплая, с преобладанием земляных, охристых и древесных оттенков. Конструкция городка кажется уязвимой — его строения будто налеплены друг на друга в попытке спастись на ограниченной мобильной платформе. Эта архитектурная «хрупкость» идеально подчеркивает статус жертвы.

Про «Чрево», место куда попадает жители «съеденного» города. Жители Зальцхакена оказываются стиснутые ограждениями. Пространство организует массовку так, чтобы они напоминали толпу. Архитектура здесь работает как инструмент контроля толпы. Высокий потолок, почти голые стены, металлические лестницы, старые вентиляционные решетки. Также зрителю невзначай показывают приветственную надпись, которая является отсылкой на ворота в Освенциме. Под оберткой современного города на самом деле скрывается тоталитаризм.

На большом круглом экране в центре изображен глава Хищника — Валентайн. С лозунгом: «Подержим энергетичесский проект Святого Павла; Тадеус Валентайн определяет будущее Лондона». На маленьких экранах по бокам надпись: «Поможем Лондону развиться; Сдайте вашу старую технику». На еще одном постере, где стоит счастливая семья написано: «Добро пожаловать в Лондон. Начните новую жизнь в лучшем передвижном городе мира». Это выглядит как насмешка или нелепая попытка скрыть насилие, ведь людей только что лишили их привычной жизни.

Также на протяжении фильма в других локациях встречаются призывные плакаты, например в метро. «Найди ближайший вербовочный пункт сегодня!».

Нижние ярусы. Или проще говоря трущобы. Здесь живет рабочий класс. Узкие, темные, грязные улицы, нагромождение металлических лачуг, труб, вентилей. Архитектура хаотична, напоминает фавелы, только из ржавой стали. Солнечный свет туда не проникает, поэтому источниками освещения являются только лампы, светящие болезненно-зеленым светом.

Если посмотреть на дом с другой стороны, то он напоминает корабль или дирижабль начала ХХ века. Золотая обшивка, клепаный металл. Такой некий викторианский историзм. Но все это хорошо гармонирует с элементами ар-деко, а то есть отражающими свет материалами, окнами и зигзагообразными узорами. Также, присутствуют элементы модерна: плавные линии перил. Создается ощущение оборонительного сооружения.

Изнутри: Валентайн сидит в тепле и роскоши. Через круглое окно он видит свою победу, созерцает разрушенный мир, мир который является результатом его политики и охоты.

Снаружи: Разрушенный город смотрит на этот светящийся круг как на нечто далекое и не вписывающееся в реальность. Для тех, кто за стеклом этот светящийся иллюминатор символ недосягаемости власти.

Изнутри особняк Валентайна — это эклектичная смесь классической английской роскоши: дубовая мебель, роскошный ковер и огромное количество артефактов из поглощенных городов. Например, китайская ваза на полке, более современный вазы из цветного стекла в шкафу. Многочисленные трофеи из экспедиций Валентайна, странные механизмы Древних и карты Пустошей интегрированы в классический декор, создавая стиль, который можно назвать «имперским экспансионистским стимпанком». Эта локация несколько напоминает колониальный стиль, которому присуще экзотические декоративные элементы и атрибуты с разных концов мира.

Вертикальные лампы, которые имеют претензию на стимпанк, но при этом у них наблюдаются небольшие вензеля.

На фоне пестрых обоев, которые отдаленно напоминают картины Клода Моне или традиционную японскую живопись акварелью, диван выглядит не менее акцентным элементом. Бархатная обшивка богато отражает падающий из окна свет, подсвечивая вышитых львов на кресле, диване и подушках, но о них чуть позже. Затем притягивает внимание зеркало в викторианском стиле с пышным декором и вензелями.

Само пространство по себе светлое, без темных углов, что создает ощущения контроля не только за пришедшем сюда гостем, но еще и за пространством.

Кабинет Валентайна — это центр принятия решений, центр, с которого герой руководит городом.

Локация довольно темная, но можно увидеть подсвечивающуюся карту мира за традиционными английскими шкафами. И точечные источники света в виде ламп разным временных эпох. Атмосфера кабинета почти аскетичная. Нет чучел и охотничьих трофеев (или их минимум). Нет мягких диванов и кресел для отдыха.

Собор реально существует и версия в кино повторяет архитектуру здания. Композиция собора представляет собой стиль северной романо-готической архитектуры, немного классицизму, также можно увидеть элементы барокко, двухъярусные портики фасадов, и конечно, римский купол. Стоит отметить, что Лондон не уничтожил свою религиозную архитектуру, он ее приспособил под свои нужды.

Говоря про достопримечательности Лондона. У города-хищника сохранилась часть Биг-Бена. С точки зрения визуала, башня Елизаветы визитная карточка Лондона, если его убрать, то визуальный образ города станет просто: «какой-то большой город на колесах».

Если смотреть на собор вблизи, то можно заметить, что неоклассические колонны затемнены, покрыты копотью и сажей. Некоторые куски заменены на темный камень или металл. Колонна поднимает здание вверх, к Богу, это связь между небом и землей, которая в фильме разрывается.

Стоит отметить огромную дверь во всю высоту из которой пробивается холодный, стерильный свет. Также, при входе начинается плитка в черно-белую клеточку.

В реальности собор залит солнцем, сияет светлым камнем, утопает в зелени парка и живет полной жизнью. В фильме все иначе: темень, искусственный свет, стены чёрные от копоти. Вместо уютной городской застройки — ржавые трубы, дым и пар.

В фильме интерьер собора Святого Павла радикально изменен. Внутри нет ни алтаря, ни скамей, ни витражей. Вместо этого — ядерная установка MEDUSA, окруженная техникой, проводами, пультами и мониторами. Освещение исходит не от окон, а от холодных ламп приборов. Сакральное пространство больше не храм, а командный центр. Эта трансформация наглядно показывает, что в мире Лондона-хищника даже самые священные места подчинены одной цели — охоте и уничтожению.

Пространство стилизовано под викторианские и неоклассические музеи, как музей естественной истории или Музей Виктории и Альберта в реальном Лондоне.

Пол представляет собой дорогой мрамор или гранит.

Стеклянные витрины — обычные, ничем не примечательные, на деревянных или металлических подставках. За ними — артефакты прошлого: древнее оружие, компьютеры, книги, карты. Однако, витрины ухожены, стекло блестит. В отличие от запущенного собора, музейные витрины — символ элитарной заботы. О прошлом заботятся, но только о том, что принадлежит элите.

Викторианская эпоха — это расцвет Британской империи. Лондон тогда пожирал полмира (в переносном смысле). В фильме — в прямом. Смешение стилей делает эту критику визуальной, империя, которая стала буквально хищником.

Лев, как и собор и Биг-Бен — это визуальный якорь, который связывает мир фильма с реальной историей Англии. Без этих символов Лондон был бы просто большой машиной.

Главный прием фильма — контраст. Красивая викторианская архитектура покрыта копотью и приварена к ржавым механизмам. Светлый музей хранит мертвые экспонаты за стеклянными витринами. Собор превращен в машинное отделение для ядерной установки.

Комбинация трех стилей — викторианской готики, стимпанка и постапокалипсиса — создает напряжение между величием и упадком, между прошлым и настоящим. Зритель любуется Лондоном и одновременно ужасается ему.