Образ антагониста в мультипликации Walt Disney Animation Studios

Если попросить человека описать образ какого-нибудь базового мультипликационного злодея, то он, несомненно, перечисляя его характеристики, упомянет темные или цвета, глаза ядовитого цвета, выразительные брови, сведенные у переносицы, острые плечи и пугающий оскал. И с большой вероятностью своим описанием он попадет в одного из злодеев студии Disney, визуальные образы которых с момента появления на экране плотно укоренились в умах людей. Что, на мой взгляд, заслуга выявленных паттернов «злодейства» в визуале антагониста, позволяющих воспринимать персонажа не только через его характер, но и художественный образ, которые сотрудники студии мастерски использовали в своих работах.

Так сложился и продолжает развиваться своеобразный «визуальный канон злодейства», где в одних случаях мы видим прямые отсылки к классическим архетипам, например, ведьмы, в других — их модифицирование, а в третьих –сознательное разрушение. Собственно, как выстраивается эта система визуальных признаков, какие универсальные черты можно выделить в дизайне, анимации и самой роли злодеев Disney, и как через особенные и частные случаи прослеживается эволюция всего канона, я и хочу пронаблюдать в своей работе.

Материал моего исследования — ключевые полнометражные анимационные фильмы Walt Disney Animation Studios: от классических работ до современных картин. Так можно будет проанализировать действительно «достойных» злодеев, которые наиболее знакомы широкой публике. К тому же, столь широкий временной охват позволяет сравнивать ранних и поздних персонажей, благодаря чему можно выявить больше интересных и более масштабных изменений в образах. Текстовой основой послужат статьи и книги по теории анимации, и искусствоведческие анализы.

Структура данного исследования выстроена по принципу: «общее, особенное, частное в их единстве». В разделе «Общее» рассматриваются характерные для большинства антагонистов визуальные и анимационные маркеры. Во второй части анализируется более узкая группа, объединенная признаком — «злодей-волк в овечьей шкуре», способный одурачить протагониста. В «Частном» будет проанализирован один персонаж, который выведет концепцию мимикрии до абсолюта. В заключении я подведу итоги и сделаю выводы по исследованию, попытаюсь раскрыть, как эволюционировал образ антагониста Дисней, бесследно ли исчез образ стереотипного злодея, всегда ли угловатые формы и ядовитые цвета — верный признак злодейской личины персонажа.

Если говорить о цветовых решениях в дизайне самого персонажа, для начала следует обратить внимание на то, что бросается в глаза в первую очередь — пространство, окружающее злодея.

Основная функциональная задача злодея — противостоять положительным героям, а чтобы хорошо обозначить эту роль, удобно использовать контраст. Как раз самое заметное его проявление — в пространстве, окружающем персонажей. Сам злодей чаще сочетает в себе темные, приглушенные оттенки, которые контрастируют, например, с яркими ядовитыми глазами. Окружение же более богато на акцентные цвета (которые, в свою очередь, перекликаются с контрастными цветами в образе антагониста). В общей массе это едкие неоновые. цвета: ярко-фиолетовый, ядовитый зеленый, красный. Благодаря этому злодей ужасающе гармонично выглядит в своей среде, в мире героя (который обычно окрашен в светлые тона) он вызывает диссонанс. Точно так же, если мы поместим протагониста в логово злодея, то сразу появится давящее чувство опасности от того, что «светлое пятнышко» окружает огромное недружелюбное и цветом, и формой пространство.

Если в целом посмотреть на линейку персонажей, входящих в франшизу диснеевских антагонистов, можно заметить, что вопреки условно принятым канонам злодейского силуэта, он может состоять не из углов, а преимущественно из округлых форм, пускай и сочетая некоторые угловатые элементы (как у червонной королевы воротник и корона). Поэтому оставить острые формы, как «правило» изображения злодея, кончено, можно, но основным признаком, объединяющим их, лучше объявить гиперболизацию, которая с этого момента будет идти с нами рука об руку до конца исследования.

Можно поспорить с данным заключением, приведя в пример мачеху из «Белоснежки и семи гномов» (даже мачеху из «Золушки»), ведь, действительно, на фоне остальных злодеев, представленных в линейке, она выглядит вполне «сбалансированно». Однако то, как реализована гиперболизация следует рассматривать в паре с протагонистом. Если падчерицу поставить рядом с ней, то станет куда заметнее и высокий рост, и огромный острый ворот, и разница в пропорциях тела.

Если же нам не хватило гиперболизации в силуэте, добавим ее в более мелкие, но не менее важные детали, а именно во внешний вид лица. Если персонаж «брутал» — то у него будут выступающие скулы, широкий лоб и подбородок, выразительный нос. Если у злодейки есть макияж, то его будет видно.

Кроме того, можно дополнить образ деталями, укоренившимися в обществе с общепринятыми значениями, которые будут сами говорить за злодея. Адское пламя, брошь в виде черепа, компаньон — ворон, дьявольские рога.

В принципах анимации я бы также объединила два кардинально отличающихся друг от друга признака в один — неестественность, а теперь подробнее.

Если персонаж — коварная, хладнокровная ведьма, то ее анимация будет чересчур плавной, лично у меня при виде анимация королевы из «Белоснежки и семи гномов» возникает эффект зловещей долины. Анимация максимально приближена к человеческим движениям, но от нее нет ощущения человечности. Сжатие и растяжение форм будет минимальным, подготовка к основному действию тоже еле заметной. Зато очень красиво работают отстающие элементы (тот же самый плащ) и арки, по которым они протягиваются. Один из важнейших признаков — привлекательность анимации, также выполнен волшебно, одно удовольствие наблюдать, как королева плывет, а не идет.

Другая сторона монеты — глуповатые злодеи, которым свойственно быть дерганными и излишне радикальными на свои движения. Тут уже сжатие и растяжение будет максимальным, однако анимация уже не станет такой тягучей, скорее резкой и нервной.

Анимация эмоций также содержит в себе гиперболизацию, которую можно хорошо пронаблюдать, особенно, в сравнении с положительными героями.

Рассмотрим на примере одного состояния — гнев. Так, если Геркулес в гневе, он оскалит зубы и сведет брови, с ровной осанкой покинув кадр. Аид же, сменит спокойное голубое пламя на бушующее красное, лицо будет сильно деформироваться: то сжиматься, то растягиваться, туда же сильная асимметрия лица, жестикуляция и хорошо выраженная линия действия.

Конечно, такая гиперболизация больше свойственна излишне эмоциональным и глуповатым злодеям. Однако даже элегантные мачехи, ведьмы и прочие антагонисты с горделивым и сдержанном характером тоже будут преувеличенно насмехаться или ужасаться, пускай и чуть в меньшей степени: когда нужно держать лицо, мимикой они мало чем будут отличаться от протагонистов, но в момент кульминации художник подчеркнет глаза, почти выпадающие из орбит, сильно выгнет брови, углубит и добавит морщин или вытянет лицо.

И для этих приемов очень удобно сложилась ситуация со злой королевой из белоснежки. Превращение женщины в старуху развязало руки аниматором и позволило им добавлять асимметричные и гиперболизированные эмоции, выводя «способы устрашения и отвращения», перечислены выше, до абсолюта, что выглядело бы странно в ее предыдущем облике.

Среди этой массы злодеев есть безусловное и бесхитростное зло, что особенно характерно ранним антагонистам студии, в пример можно привести Малефисенту, которая и в своем облике, и в анимации, и поведении на протяжении всего фильма не позволяет усомниться в ее злодейской натуре. А есть зло поделикатнее, способное обмануть положительного героя или его окружение, втереться в доверие. Они пытаются скрывать личину и маскироваться под «добропорядочного персонажа"(но не с целью запутать зрителя!), проще говоря, это злодеи — «волки в овечьих шкурах», пускай контрастность этой маскировки разниться от антагониста к антагонисту.

Для таких антагонистов характерна смена обычного облика на кардинально отличающейся (злодейский вид), которыми они так или иначе вводили в заблуждение героев. В пример можно вновь привести и королеву из «Белоснежки» и Джафара из «Аладдина» из более ранних работ студии. Королева превращается в старуху, отравляя Белоснежку. Джафар наоборот до кульминации мультфильма ходит в человеческом облике, пока Алладин не обращается к нему «трусливый змей», после чего злодей, согласившись со сходством, и как бы показывая истинную личность, превращается в нее.

Если брать относительно «новых» злодеев, то концепция повторяется, хотя истинную сущность антагонистов художники показывают аккуратней. Образ матушки Готель из «Рапунцель», в превращенном состоянии не кричит о том, что она злодейка, можно оправдывать ее тем, что она просто строгая мать. Ее выдают, разве что в совокупности макияж, выступающие скулы и острые сережки, но самый главный маркер — нарочито театральная анимация: широкая жестикуляция и артикуляция, персонажа не бояться «помять», чтобы та экспрессивнее выражала свои эмоции.

Один из последних злодеев на сегодняшний день в студии — Магнифико. У него разницы между трансформациями почти не видно. В начале фильма он — добрый король с голубыми глазами и опрятной прической (но все равно мы видим, как она завивается в некоторую угловатость, к острым формам прибавляем и бороду с плечами) и приятной спокойной анимацией. К концу картины он уже обезумел, глаза и его магия загораются зеленым, волосы взъерошены, анимация размашистая, даже без стоп кадров видно, как работает принцип сжатия и растяжения. Стоит отметить, что мультфильм — одна огромная отсылка на многие предыдущие работы студии, в том числе и на «Белоснежку», так что его законченной трансформация злодея можно считать ту самую маску в зеркале.

Мисс Барашкинс, на мой взгляд, — идеальный кандидат для того, чтобы рассмотреть персонажа как частное явление: она злодейка Дисней, у которой практически нет крепко ассоциирующихся с антагонистом признаков. Она буквально — овечка-волк, которой даже не нужна шкура, чтобы притворяться кем-то другим. Из чего следует, что догадаться о её личине тяжело не только протагонистам и их окружению, но и самому зрителю, ровно до того момента, пока пространство нам не подскажет. Но со всем по порядку.

Если рассматривать ее дизайн, ничего примечательного, что было бы свойственно злодею или даже герою, мы не найдем. Невыразительная фигура, забавная шевелюра, милый бубенчик на шее, спокойные, я бы сказала базовые цвета одежды для простой секретарши (за исключением акцентного светло-оранжевого). Однако едва уловимый, первый сигнал, появляется только ближе к концу фильма, когда Мисс Барашкинс становится на пост мэра города. Она облачается в солидный темно-синий костюм, золотую брошку-цветочек, меняет на значок мера, а оранжевая оправа очков меняется на фиолетовую, подчеркивая ее зеленые глаза. Ну а под самый «хеппи энд», вновь случается пересменка: оранжевый тюремный костюм заменяет фиолетовый и синие цвета.

Что касается анимации, то тут очевидно, как размашистыми, рваными, неуклюжими движениями ей придали ложное ощущение доброй, замученной растяпы. Если она бежит, то делает это по длинным дугам (зигзагам), а все зависимые части модельки сильно отстают: очки, которые постоянно соскакивают с носа; трепыхающаяся юбка; уши, подлетающие от любого шевеления головы; ну и самый яркий акцент — ее огромный мягкий помпон на голове, который извивается, сжимается и растягивается сильнее всего. На него обращают внимание и протагонисты, даже не догадывается, что скрывается за этой «пушистостью».

В конце, хоть и происходит раскрытие ее личности, но анимация, все равно остается в духе персонажа.

Подводя итог, могу сказать, что строгого визуального канона зла в анимационных работах Дисней на сегодняшний день уже нет, это скорее гибкая, постоянно эволюционирующая система с некоторой базой. Благодаря контрасту, гиперболизации и неестественность анимации зритель может считывать угрозу на подсознательном уровне. Но как только у авторов появляется задача запутать его, то даже они не помогут. Что мне кажется неплохо, ведь если бы все злодеи строились по одному шаблону, то быстро перестали бы интриговать.

Таким образом, исключительно угловатые, темные существа — не значат «зло». Эволюция образа антагониста привела к появлению персонажей, чья опасность заключается не только в непривлекательности, но и в хитрости и мимикрии. Мисс Барашкинс становится кульминацией этой тенденции. Её образ почти что является прямым опровержением правила: она лишена углов, и выраженной едкой цветовой палитры и только глуповатая анимация остается с ней, хоть и не работает, на прямую раскрывая ее злодейское нутро. Её злодейство осуществляется через подрыв доверия зрителя: её дизайн гиперболизирует безобидность, используя образ «невинной овечки», закрепленной и в массовой культуре, как идеальную маскировку

И в завершение образ стереотипного злодея не исчез и не исчезнет. Он перестал быть единственно возможным. А к классике обращались всегда, так что «безусловное зло» будет живо.