Миф камня: мозаика как визуальный язык советского городского пространства

Советский модернизм оставил после себя не только огромный массив архитектурных сооружений, но и колоссальный пласт монументального искусства, обращённого прямо к городскому пространству. Этим пластом являются мозаичные панно, разместившиеся на торцах жилых домов, на стенах и сводах метро, на фасадах дворцов культур, на школах и детских садах. Они взяли на себя роль визуального мифа, возрождая утраченный язык стен и обращались напрямую к населению, становясь пространством одновременно идеологического и художественного высказываний.

Визуальный язык мозаики до сих пор остаётся недостаточно осмысленным как целостный культурный феномен. Часто она воспринимается либо как декоративно-прикладное, ремесленническое проявление, не имеющее возможности претендовать на полноценную форму искусства, либо как исключительно пропагандистский инструмент, не обладающий высокой культурной значимостью.

Это разумеется не так, ведь на деле мозаика обнаруживает себя огромной системой с особенной иконографией, композицией, колористикой и логикой размещения на архитектурной плоскости. Типизируя советскую мозаику можно выделить некоторое количество визуальных нарративов, непосредственно формирующих собственную уникальную эстетику. Эти нарративы и будут рассмотрены в настоящем исследовании.

Первым типом будет являться историческая фреска — самое монументальное проявление мозаичного панно, иллюстрирующее историю как череду героических сюжетов. Такой мозаике свойственны многофигурность, золотой фон и иеротическая фронтальность, отсылающая к византийской традиции.

Следующей становится небесная мозаичная фреска, демонстрирующая советское стремление к преодолению границ и трансгрессии. Создавая иллюзорный прорыв в своде, мозаика заставляет наблюдателя забыть о тяжести нависающего над ним бетона и смотреть в светлое будущее, полное достижений не только в земных, но и в космических сферах.

Третий тип можно назвать производственным эпосом, поскольку олицетворяет он восхваление труда и знания, становясь своеобразной одой прогрессу. Главной отличительной чертой этой мозаики становится плотная компоновка композиции, в которой изображение занимает всё пространство плоскости без пустот.

Четвертым становится совмещение социалистических иконографических типов монументальной мозаики с национальным орнаментом, костюмом или другим проявлением национальной идентичности. Распространяется этот вид мозаики в основном по советским республикам, привнося традиционный колорит в модернистское искусство.

Последней для рассмотрения становится мозаика-шифр, выражающая нарратив символами и цветами. Имеет преимущественно абстрактную или полуабстрактную форму.

Серия работ Павла Корина, состоящая из восьми героических сцен. Перед нами предстают архетипические образы, напоминающие иконы, изобилующие золотой смальтой и глубоким синим.

На представленных мозаиках Фролова со станций Новокузнецкая и Автозаводская исторический нарратив низводится до уровня повседневного подвига, совершаемого советскими гражданами.

Мозаики разрывают ткань свода, изображая фантастические небесные сюжеты.

«Ковровая» компоновка, индустриальные панорамы, полная цветовая заполненность пространства

Мозаика посвященная республике Беларусь, изображающая белорусов в традиционной одежде.

Изображение революции через динамические всполохи красного, оранжевого и чёрного, лишь частично складывающиеся в фигуры, имитация коллажа.

Советская мозаика сформировала уникальный визуальный язык городского пространства, в котором мифологическая нарративность государства обрела плоть и цвет. Начиная с парадоксального возвращения к «храмовости» и к техникам свойственным христианской живописи, заканчивая вплетением в проповедь социализма традиционной орнаментальности. Идеологическое послание превращается в эстетическое переживание, а бетонные стены зданий становятся рупорами, открыто разговаривающими с теми, кто их населяет.