Рубрикатор
[1] Концепция, [2] Журнал «Работница» как отражение социокультурных перемен 1980-х гг., [3] Советская мода в журнале «Работница», [4] Региональный аспект. Особенности женского модного образа в журнале «Башкортостан кызы», [5] Повседневная мода Уфы 1980-х годов в фотографиях А. М. Виноградова, [6] Заключение, [7] Источники.
[1] Концепция
1980-е годы стали для СССР временем больших перемен, которые отразились и на внешнем облике женщин. В это десятилетие мода перестала быть просто набором фасонов и превратилась в способ выражения новой свободы. Концепция строится на диалоге между «глянцевой» картинкой со страниц журналов «Работница» и «Башкортостан кызы» и живой повседневностью, запечатленной на фотографиях А. М. Виноградова.
Виртуальное пространство выставки организовано как последовательный визуально-текстовый нарратив, в котором официальные стандарты центральной прессы встречаются с региональным колоритом и суровой практичностью реальной жизни. В данном проекте выражено стремление раскрыть как нормативный образ советской женщины, создаваемый редакциями, адаптировался в условиях городской среды Башкирской АССР.
Сравнительный анализ позволяет выявить разрыв между идеализированными моделями журналов отражающими общесоюзные и региональные тенденции, и дефицитной реальностью, в которой женщины проявляли изобретательность, создавая свой стиль из доступных материалов.
Журнал «Башкортостан кызы» дополняет эту картину уникальным этническим компонентом, демонстрируя, как национальные традиции и орнаменты переплетались с модой эпохи перемен.
[2] Журнал «Работница» как отражение социокультурных перемен 1980-х гг.
Обозначенный период в истории СССР характерен тем, что привычный образ советской труженицы, которая всё успевает, начал давать трещины.
К 1989 году образ женщины-труженицы в «Работнице» окончательно трансформируется из героини труда в заложницу системы, которая пытается выжить в условиях нарастающего кризиса.
«Рабочий вопрос» в журнале тесно переплетается с бытовой неустроенностью. Становится очевидно, что женщины идут на тяжелую работу не из любви к романтике строек, а из элементарной нужды. Как отмечали авторы писем в редакцию, зарплаты мужей катастрофически не хватало, чтобы прокормить семью, и женщина была вынуждена «зарабатывать» наравне с мужчиной, зачастую в ущерб собственной привлекательности и материнству.
Если в начале десятилетия журнал «Работница» еще старался придерживаться традиционных лозунгов о радости труда, то к середине и концу 80-х его страницы превратились в площадку для обсуждения самых острых проблем. В визуальном плане это тоже заметно: на смену постановочным портретам улыбающихся передовиков производства всё чаще приходят репортажные снимки.
Проблемы материнства в позднесоветский период на страницах журнала всё чаще рассматривается не как частные трудности, а как следствие общего кризиса. Товарный дефицит, нехватка детского питания и предметов первой необходимости, перегруженность женщин бытовыми и трудовыми обязанностями формировали атмосферу постоянного напряжения и социальной неустроенности.
На этом фоне редакционная повестка постепенно смещается к ранее замалчиваемым темам женского здоровья и гинекологии. Журнал начинает открыто поднимать вопросы репродуктивного опыта, качества медицинской помощи и состояния системы родовспоможения, что становится важным свидетельством изменений в обществе конца 1980-х годов.
Не раз мы уже с горечью отмечали, что, добившись всеобщей доступности медицинского обслуживания населения, мы не всегда гарантируем его высокое качество. Что такое качество медицины? Прежде всего индивидуальный и высококвалифицированный подход к каждому нуждающемуся в помощи. Самое главное тут, наверное, вселить в пациента веру, что врач озабочен единственным: состоянием его здоровья. И других больных, других забот у этого врача сейчас нет. Человечность прежде всего.
На врачебном конвейере, который назовите фабрикой, заводом, потоком, как угодно, индивидуального, я бы даже сказал, ласкового, бережного подхода к человеку нет. Каждая из читательниц в возрасте достаточного женского опыта без труда найдет в своей памяти примеры, подтверждающие правильность моей мысли.
Одновременно журнал начинает открыто говорить и о остро-социальных последствиях кризиса, в том числе о алкоголизме не как явлении в коллективе, а уже отдельно говоря о мужском и женском, который в публикациях конца 1980-х годов уже трактуется не как индивидуальная «моральная слабость», а как следствие одиночества, бытовой неустроенности.
Мы учимся демократии, мы выдавливаем из себя рабство, скепсис и недоверие — все это и есть, по-моему, в широком смысле борьба за общественное сознание. Я глубоко убежден, что борьба с пьянством и алкоголизмом не может идти обособленно от остальных процессов общественной жизни. Перестройка экономики, духовной и социальной сферы, моральное очищение — это тот базис, без которого нам не продвинуться вперед, не победить и в борьбе с алкоголизмом, с женским в том числе.
[3] Советская мода в журнале «Работница»
Журнал «Работница» в 1980-е годы выступал не только источником информации о моде, но и важным инструментом формирования нормативного образа советской женщины. Через модные рубрики, графические эскизы, фотографии и дискуссии о внешнем облике издание фиксировало постепенный переход от строгого идеологизированного образа к более индивидуальному представлению о стиле и женственности.
В обществе разгорается важный разговор о том, имеет ли право простая советская труженица тратить время и силы на следование моде.
На страницах журнала разворачивается настоящая борьба со старыми стереотипами, согласно которым интерес к красивой одежде считался чем-то легкомысленным, мещанским и даже чуждым советскому человеку. Журнал начинает активно защищать право женщин быть привлекательными в повседневной жизни.
В материале под говорящим названием «Модница — не значит ветреница» авторы пытаются примирить общественный долг и личное стремление к красоте.
Работница. — М: «Правда». — 1980. — № 1.
Одним из первых факторов сдвига редакции к индивидуальности, к формированию представлений о моде, стала масштабная рубрика «Домашний калейдоскоп», появившаяся в 1983 году и предложила женщинам совершенно новый, комплексный подход к уходу за собой и организации быта. Для исследования моды важна подрубрика которая была в первый год существования раздела уникальной чертой — «Лексикон моды». Ее вела главный искусствовед Общесоюзного Дома моделей одежды И. Андреева.
Можно сказать, что рубрика «Лексикон моды» была краткосрочным проектом, характерным именно для момента запуска «Домашнего калейдоскопа». Этот блок выполнял важную просветительскую роль: через него советских читательниц знакомили с актуальной международной терминологией, объясняя происхождение и значение таких понятий, как «анорак», «блузон», «бермуды» или ставшие культовыми брюки-«бананы».
Далее рубрика «Домашний калейдоскоп» претерпевает качественную трансформацию, всё сильнее смещая акцент с теоретического просвещения в сторону практического материнства и организации семейного быта в появлении подрубрик «Мамины „Почему“», «Золотой наперсток». В центре внимания оказывается «Модель номера» с подробными чертежами выкроек, схемами для вязания и практическими советами по переделке старых вещей. Такой сдвиг в сторону «Семейного ателье» и домашних мастерских был продиктован суровой реальностью нарастающего товарного дефицита: журнал перестал быть просто навигатором по стилям и превратился в технологического наставника. Теперь редакция детально инструктировала, как сконструировать элегантное платье, связать модный жилет из мохера и многое другое, позволяя женщинам создавать современный образ своими руками вопреки пустым прилавкам магазинов. Работница. 1984. № 8
С 1984–1987 гг. в развитии рубрик наблюдается возвращение к освещению тем домашнего хозяйства, ведения быта. Модная сторона раскрывается только через схемы и описания вязания на спицах различной одежды для всех членов семьи. Однако с 1988 года журнал возвращается к просветительской тематике (статьи о видах одежды, о том как подобрать ее в соответствии с возрастом и внешностью и т. д.) в форме подрубрики «Мода и мы», которую вела старший искусствовед ОДМО Н. М. Аршавская.
В середине десятилетия, с началом перестройки, внимание журнала смещается с сугубо производственной тематики на личную жизнь женщины и культуру заботы о себе. Это проявляется в появлении качественной косметики и подробных советов по макияжу.
[4] Региональный аспект. Особенности женского модного образа в журнале «Башкортостан кызы»
Башкортостан Кызы: ежемесячный литературно-художественный журнал для женщин. — Уфа. — 1981. — № 3.
Башкортостан Кызы: ежемесячный литературно-художественный журнал для женщин. — Уфа. — 1982. — № 7.
Башкортостан Кызы: ежемесячный литературно-художественный журнал для женщин. — Уфа. — 1980. — № 5.
[5] Повседневная мода Уфы 1980-х годов в фотографиях А. М. Виноградова.
Его объектив запечатлел то, что можно назвать «практичностью» — живой и честный ответ горожанок на журнальные призывы к элегантности в условиях дефицита.
Вязальщицы вязального цеха. Башкирское производственное объединение «Дружба». 1987. А. Скачкова, А. Вакилова и Г. Савостина — работницы завода «Уфимкабель». 1980.
Реальный облик тружениц предприятий «Уфимкабель», «Агидель» или «Дружба» определялся прежде всего функциональностью, опрятностью и максимальной упрощенностью кроя. На фотографиях женщины в повседневных трикотажных изделиях — джемперы и платья с мелким цветочным или геометрическим принтом.
Миниханова Хасиба (в центре) — бригадир ковровщиц с работницами своей бригады. Ковроткацкий цех. Башкирское производственно-художественное объединение «Агидель». Уфа, 1981.
Башкирское производственно-художественное объединение «Агидель», выступало флагманом интеграции этнических кодов в массовое производство — предприятие активно внедряло традиционную вышивку, счетную гладь и аппликацию.
Наглядным подтверждением этого синтеза служат фотография А. М. Виноградова, запечатлевшая рабочие будни бригады Хасибы Минихановой (1981 г.) ковер с национальным орнаментом в руках женщин, предстает не как музейный экспонат, а как результат коллективного труда, который сохраняет традиции республики.
Продукция «Агидель» способствовала тому, что национальный компонент становился органичной частью локальной идентичности уфимцев, успешно соединяя наследие прошлого с современным промышленным контекстом город.
Городское пространство на снимках — остановки, рынки, Дворцы культуры — превращалось в настоящую сцену повседневности. На автобусных остановках девушки в легких ситцевых платьях в цветочек замирали в ожидании, создавая лиричный контраст с суровыми многоэтажками на фоне.
В этих кадрах нет журнальной позы, зато есть правда того времени: одежда выбиралась не по сезону из каталога, а по её долговечности и удобству.
Продажа кондитерских изделий на ярмарке у Дворца культуры имени Орджоникидзе. Уфа, вторая половина XX века. Ярмарка в Уфе. 24 мая 1987 года.
Даже на праздничных ярмарках или в очередях женщины старались выглядеть опрятно — в ход шли яркие принты с узорами, аккуратные береты и т. д.
Особого внимания заслуживают праздничные ярмарки, приуроченные к культурным датам, таким как 100-летие Мажита Гафури (1980 г.). Здесь национальный костюм предстает не как «музейный» экспонат или часть театрального представления, а как живой инструмент репрезентации республики: женщины за прилавками одеты в стилизованные костюмы с элементами башкирского орнамента, что делало национальный аспект естественной частью торжественного городского образа.
Проводились мероприятия, которые позволяли реализовать продукцию местных предприятий напрямую потребителю.
Например, на снимках А. М. Виноградова 1984 года зафиксирован живой интерес уфимок к прилавкам объединения «Баштрикотажбыт», где они могли приобрести актуальные трикотажные изделия, кофты и джемперы.
На репортажных снимках Виноградова запечатлена искренняя вовлеченность горожан в общественные игры и гуляния. Ярким примером служит фотография ниже с конкурсов в парке Нефтяников, где участники одеты в неформальную одежду, максимально удобную для движения: легкие куртки-ветровки, олимпийки и куртки с капюшонами.
На кадрах с активных мероприятий в парках начинают появляться молодые люди в одежде, напоминающей джинсы, что свидетельствует о постепенном, хотя и медленном из-за дороговизны, проникновении западных трендов в среду активной уфимской молодежи.
Уникальным свидетельством соседской общности является снимок «Праздника двора» 1983 года в Орджоникидзевском районе. Здесь мы видим переход к практичной демисезонной одежде — пальто и курткам.
Молодежная мода Уфы конца восьмидесятых, запечатленная в коридорах БГУ и педагогического института, имела свой особый «академический» оттенок.
В университетских аудиториях преобладала эстетика простоты: полосатые джемперы, жакеты, надетые поверх светлых блузок, и характерная химическая завивка, формировавшая узнаваемый объемный силуэт эпохи.
Добавляя к анализу молодежного сегмента важный штрих, обратимся к фотографии А. М. Виноградова, запечатлевшей учащихся во время экскурсии в заводской цех. Опять же можно отметить широкое распространение джемперов в горизонтальную полоску, а также вариантов на молнии с акцентными воротниками. Популярным сочетанием, подчеркивающим опрятность, был кардиган, надеваемый поверх классической белой рубашки. Облик одной из школьниц с заплетенными косичками дополнен юбкой, фактура которой напоминает вельвет, что указывает на использование достаточно износостойких материалов.
Эти фотографии показывают, что мода в Уфе формировалась не только под влиянием журнальных образов и общесоюзных тенденций. Повседневная одежда жителей города прежде всего отражала практичность и привычный уклад жизни, а не стремление следовать модным тенденциям. Судя по кадрам фотографа, в одежде особенно ценились аккуратность, опрятность. Скорее, речь здесь идет не о выраженной моде как таковой, а о повседневной культуре внешнего вида — стремлении выглядеть аккуратно, опрятно и уместно в городской среде.
[6] Заключение
[7] Источники
