Немерность зазеркалья: визуальная феноменология отражающей поверхности

Введение Глава I. Несуществующее пространство Глава II. Стабилизация субъекта через взгляд на отражение Глава III. Зеркало как архив присутствий Выводы Библиография Источники визуальных материалов

Зеркало создает пространство несуществующее в физическом мире (так называемое зазеркалье), но реальность существования зазеркалья невозможно подвергнуть сомнению. Отражение обладает той же глубиной, перспективой, которая есть в реальном мире, хотя за поверхностью стекла, кроме амальгамы, нет ничего. Зазеркалье нельзя потрогать, измерить или занять телом. При этом зеркало не воспринимается на чувственном уровне привычным нам фиксатором реальности, таким как видео (даже стрим), фотография или чертеж.

Это исследование началось с моего ощущения. В помещении (квартире) без зеркал возникает фоновая тревога, немного безумное чувство. Пространство становится, по моим субъективным ощущениям, менее устойчивым (или я становлюсь менее устойчивым в нем?). Присутствие отражений, даже не в полный рост, снижает это напряжение. Отражение начинает работать как система сверки себя с реальностью.

Исследование опирается на тексты Henri Lefebvre, Michael Mayerfeld Bell, психоаналитические концепции Jacques Lacan и примеры из современного искусства, архитектуры и массовой культуры.

1. Зазеркалье обладает статусом реального пространства для восприятия, несмотря на отсутствие физического существования.

2. Зеркальное отражение занимает промежуточное положение между изображением и пространством.

3. Отражающие поверхности функционируют как внешняя система пространственной и психологической стабилизации субъекта.

Зеркало показывает глубину, но не дает войти внутрь и ощутить его телом. Человек видит удаленность объектов, свет, объем, но при попытке оказаться в нем встречает непреодолимость.

Окно (или, например, тюремная решетка) ведет к потенциально достижимому пространству, оно дает его окинуть взглядом, но является сложнопреодолимой преградой.

Дверь (если она не закрыта на замок, ключа от которого у тебя нет) дает возможность побывать в отличном от окружающего человека в данный момент пространстве, но чаще всего не дает через нее смотреть.

Фотография остается предметом (будь то бумага или экран или файл на флешке). Даже если изображение многоплановое, с перспективой, зритель все равно понимает, что перед ним плоская поверхность с зафиксированным прошлым.

В свою очередь зеркало не хранит кадр, не фиксирует прошлое, оно показывает настоящее в режиме прямого эфира. Зеркалу человек доверяет как синхронному отчету о реальности, отражение сложнее изменить (но пожалуй, можно изменить его работой или дисфункцией сознания или геометрией зеркала).

Чертёж объясняет пространство через условность. Он показывает размеры, оси, границы, разрезы и связи между элементами. Его нужно читать.

В зазеркалье нём масштаба, легенды, обозначений и размерных линий. При этом отражение выполняет похожую функцию: помогает понять положение тела относительно комнаты. Зазеркалье дает визуальное подтверждение размещения, а чертежи, в свою очередь — карту.

Рене Магритт осмыслял тему зеркал в своем искусстве.

В «Фальшивом зеркале» глаз заполнен небом. Магритт соединяет орган зрения, отражающую поверхность и отражаемый объект.

В «Воспроизведении запрещено» мужчина стоит перед зеркалом, но видит не лицо, а собственный затылок. Картина тревожит не столько сюжетом, сколько тонкостью сбоя. Комната остаётся убедительной, книга на полке отражается корректно, но ожидания, неподписанный контракт, который мы имеем в виду при общении с миром, нарушен — зеркало отказывает субъекту во встрече со своим двойником.

В помещениях без зеркал и отражающих поверхностей возникает фоновая нестабильность, небольшая тревожность, речь не идет об остром страхе. Пространство перестаёт возвращать человеку его собственное положение.

Зеркало подтверждает тело дополнительно к подтверждению мышцами, кожей, равновесием и зрением. Где я стою, как я выгляжу, насколько близко ко мне другие люди, как я вписан в комнату — взгляд в зеркало, даже неосознанный, дает моментальные ответы на эти вопросы.

Проприоцепция сообщает телу, где находятся его части без зрительного контроля. Зеркало добавляет к этому внешнюю версию: оно показывает тело как объект среди других объектов и уточняет это чувство.

Именно поэтому отражение снижает тревогу. Человек видит себя не изнутри, а со стороны. Внутреннее ощущение тела подтверждается внешним изображением — это вторая опора восприятия.

В залах для спорта зеркала функциональны.

Лифт — небольшое закрытое пространство без окон и с минимальным контролем над движением. Человек стоит внутри кабины, не видит шахту, не управляет скоростью и часто оказывается рядом с незнакомыми людьми.

Зеркало в лифте работает как устройство снижения тревоги. Оно визуально увеличивает объём кабины, возвращает человеку его собственное изображение. С зеркалом лифт перестаёт быть полностью глухим контейнером. То есть зазеркалье воспринимается как пространство. Представьте, что бы вы ощутили, если бы в лифте было не зеркало, а фотография его интерьера.

Зеркало — неотъемлемая часть примерочной. Одежда оценивается через отражение, а не только через ощущения. Человек проверяет посадку, силуэт, пропорции и социальный образ, который возникает на поверхности зеркала. Покупка часто зависит не от ощущения ткани на коже, а от того, как тело выглядит в зеркальном пространстве.

Фотоателье самообслуживания UU прямо описывает себя как «пространство для исследования себя с помощью фотографии». В процессе съёмки человек попадает в зал с большим зеркалом, смотрит в него, выбирает момент и делает кадр с помощью кликера.

Это важный кейс, потому что фотограф убран из процесса и берет на себя ответственность за кадр посредством самооценки в отражении. Но без зеркало принять решение самому было бы невозможно, зеркало тут режиссер.

В теории Лакана для этого исследования важна зависимость субъекта от внешнего изображения. Человек нуждается в образе себя, который находится снаружи. Зеркало даёт телу форму, которую можно увидеть целиком, то есть взгляд своими глазами на свое тело без зеркала недостаточен.

Старые зеркала воспринимаются иначе, чем новые. Их поверхность часто мутнеет, амальгама темнеет, появляются царапины, пятна, сколы и следы чистки.

Эти повреждения можно описать технически. Но зритель часто считывает их почти как биографию объекта. Старое зеркало вызывает ощущение, что перед ним уже стояли другие люди, которые рассматривали своё лицо, старели, готовились, плакали, красились, брились, поправляли одежду.

Майкл Бэлл пишет, что места населены «призраками» — ощущениями людей, которых физически уже нет. Он подчёркивает, что место становится «personed», то есть наполненным человеческим присутствием, даже когда в нём никого нет.

Зеркало почти всегда связано с человеческим лицомтаким образом сущность зеркала усиливает эту мысль, в нём отражались люди, которых уже нет в комнате. Пустое зеркало иногда выглядит не пустым, а ожидающим следующего присутствия.

Гостиничное зеркало — один из самых сильных примеров «архива присутствий». Оно принадлежит комнате, постоянно работает с разными телами. Каждый гость использует его почти одинаково. В разное время пребывания гости устало смотрят в зеркало после дороги, смотрят на одежду перед выходом, оценивают незнакомое пространство через отражение.

Театральная гримёрка особенно хорошо соединяет зеркало и Бэлл. В ней присутствие человека постоянно раздваивается: актёр сидит перед зеркалом, меняет лицо, готовит роль, выходит на сцену и оставляет после себя освещённую поверхность.

Лампочки, стул, зеркало, следы косметики и предметы ухода указывают на тела, которые только что здесь были или скоро появятся. Это усиливает ощущение от зазеркалья в этом помещении.