Одежда как дневник: язык стиля в манге NANA

NANA — это манга японской художницы Ai Yazawa, которая публиковалась в журнале Cookie с 2000 по 2009 год. История двух девушек с одинаковым именем, случайно встретившихся в поезде на Токио и ставших соседками: Нана Осаки — вокалистка панк-группы BLAST, едет за мечтой о музыкальной карьере, вторая Нана (Комацу) — романтичная и немного потерянная, мечтает встретить настоящую любовь и создать семью. Не смотря на то, что сюжет кажется довольно простым на первый взгляд, сама манга рассказывает скорее о зависимости и о том, как легко потерять себя в другом человеке.

Среди всей детализации и всего того, чем выделяется эта манга, особого внимания аудитории заслуживает ее визуальный язык. В первую очередь то, как автор работает с одеждой и самой модной составляющей произведения — до начала своей карьеры мангаки Ядзава глубоко интересовалась модой, поэтому, используя эти знания, она создала не просто мангу, но огромную метафоричную структуру, где персонажи узнаются именно через их стиль. Панковские кожаные куртки и тяжёлые ботинки Осаки, сменяющиеся романтичные платья Комацу, нарочито нейтральные дорогие вещи Такуми — каждый образ работает как моментальная характеристика.

Личный стиль и эстетика персонажей здесь стабильны только до того момента, пока герой не начинает сомневаться в своей идентичности. Как только появляется смятение и неуверенность — персонажи начинают меняться под других или наоборот еще агрессивнее «проталкивать» собственные акцентные детали. Когда же наступает момент сильной уязвимости, стиль исчезает совсем и персонаж растворяется в безликости, итог такой трансформации можно охарактеризовать одним словом «никак». Именно это отсутствие самовыражения оказывается самым красноречивым высказыванием.

Чтобы проверить и обосновать гипотезу, я последовательно разберу исходные образы ключевых персонажей из манги, затем прослежу конкретные моменты их трансформаций и проанализирую, к каким результатам пришел каждый из них, и как эти результаты в изменении стиля отражают изменения в их личностях.

Больше всего внимания я буду уделять обеим девушкам: Нана «Хатико» Комацу и Нана Осаки, так как они являются главными героинями, а значит и изменения в них происходят самые сильные, выразительные, в какой-то степени даже кардинальные. Отдельное внимание будет уделено их партнерам: Рэн Хондзё и Такуми Итиносэ, так как обе эти ветки отношений имеют совершенно разный итог.

Нана «Хатико» Комацу — миловидная приятная девушка, которая всеми силами пытается найти свое счастье. Она легко влюбляется, зачастую слишком наивна, чтобы осознать плохое отношение к себе, поэтому и ее одежда в самом начале манги такая же милая и легкая. Она часто появляется в платьях и юбках с красивыми узорами и «женственным» кроем, использует различные аксессуары, носит обувь на высокой платформе с цветочным паттерном.

Интересно, что Комацу очень часто меняет свои образы, хоть и не выходит за рамки одного стиля. Её гардероб в первых томах — это постоянно сменяющиеся романтичные образы: пышные юбки, цветочные принты, кружево, пастельные тона, аккуратные сумочки. Она следит за модой, любит бренды, тщательно собирает образы. На первый взгляд это может показаться обычной деталью хорошей прорисовки в манге — но при внимательном чтении или перечитывании становится очевидно, что Нана меняет одежду так часто, потому что ещё не решила, кто она.

Каждый новый образ Хати — это своего рода примерка роли (романтичная подруга, городская девушка, новая сотрудница и т. п.), ее стиль отзывчив к контексту и пространству, в котором она находится: она одевается немного иначе рядом с разными людьми, немного подстраивается, немного угадывает их интересы. Автор показывает её гардероб как пространство возможностей — не закрытое, не определённое, постоянно в движении. И именно эта подвижность делает Нану особенно уязвимой к тому, что произойдёт позже, потому что человеку без устойчивого визуального кода гораздо легче измениться до неузнаваемости ради других.

Её стиль — панк в самом последовательном смысле этого слова: кожаная куртка с заклёпками, тяжёлые ботинки, короткие юбки, резкий макияж, цепи и чокеры. Это не попытка выглядеть определённым образом, скорее, это ее личный стиль, который подкреплен ее характером и целями — Ядзава с точностью прорисовывает силуэты одежды, берет реальные примеры существующих аксессуаров. Осаки не использует и не носит ничего лишнего, она строго придерживается своей позиции во всем.

Важно то, что стиль вокалистки принципиально не меняется в начале манги. Она одета одинаково дома, на репетиции, на улице, в новой квартире. И это не малая детализация, это стабильность. Одежда для неё выступает в роли брони — она задаёт дистанцию, как будто выставляет рамки для всех окружающих, ограждая героиню от излишнего вмешательства, защищая ее внутренний мир. Панк-эстетика здесь это не увлечение, а язык, на котором Осаки рассказывает о себе миру, и пока этот язык стабилен, стабильна и она сама.

Рэн Хондзё, бывший гитарист BLAST и возлюбленный Осаки, появляется в манге с таким же визуалом, как и главная героиня. Его стиль тоже считывается как панк: длинные тёмные волосы, свободные вещи с характерными деталями, общая эстетика рок-музыканта. Но между его образом и образом Наны есть одно большое отличие — ее стиль отражает ее позицию, его же стиль это скорее принадлежность общей «тусовке». Это важно, потому что когда он уходит в Trapnest и среда меняется, меняется и что-то в его облике — незначительно, но заметно. Здесь одежда следует уже за контекстом, а не за внутренним кодом.

Самым сложным и непонятным является Такуми Итиносэ (партнер Хати) именно потому, что его образ сначала кажется нейтральным. Дорогая одежда без субкультурных маркеров, сдержанные цвета и принты, безупречный крой. Своей модой он не заявляет о себе, не принадлежит никому и ничему — но в этом и кроется весь громкий смысл. Такуми одет как человек, которому не нужно ничего доказывать. Его стиль сигнализирует о власти через отказ от видимых усилий: он вне субкультур, вне трендов, вне необходимости выражать себя и свою личность через одежду.

Именно поэтому его влияние на Хати будет незаметным, но таким тотальным. Человек без яркого стиля не выглядит опасностью или угрозой, он просто есть, и рядом с ним ты не замечаешь, как медленно растворяешься в его отчужденности. Нейтральная мода Такуми — это не отсутствие языка, это самый тихий и самый эффективный его диалект.

Все дальнейшие изменения в стиле персонажей будут считаться отклонением от этого ритма — и именно величина этого отклонения станет показателем того, насколько далеко человек ушёл от прежнего себя.

Трансформация персонажей в манге происходит не резко, автор работает с постепенным внедрением изменений, которые копятся том за томом. Именно поэтому эту трансформацию легко не заметить, и именно поэтому она так точно описывает то, как работает реальное влияние одного человека на другого.

Хати и Осаки трансформируются в противоположных направлениях — одна теряет стиль, растворяясь в чужом образе жизни. Другая — неожиданно приобретает мягкость, которой раньше не было. Оба движения говорят о том, что одежда в NANA всегда следует за эмоциональным состоянием, а не опережает его.

С появлением Такуми и постепенным внедрением Наны в его мир — мир денег, индустрии, «правильных» важных мероприятий — ее гардероб начинает меняться. Сначала это почти незаметно, появляются чуть более сдержанные цвета, чуть более взрослый крой, меньше принтов.

Ядзава не делает из этого какое-то яркое событие — изменение происходит фоном, но именно поэтому оно работает. Читатель замечает не момент смены, а уже сам результат. В томах 8–10 Хати одета как жена успешного музыканта, а не как девушка, которая любила кружево и умела радоваться мелочам.

Отдельно нужно упомянуть момент беременности и последующие тома — одежда здесь становится невероятно безликой, почти ничего не говорит нам о прежней Нане, от ее личности остались только две заколки на косынке. Автор минимизирует детали одежды именно тогда, когда Хати становится максимально зависимой от Такуми. Отсутствие стиля здесь равно отсутствию выбора.

Трансформация Осаки работает тоньше и, в каком-то смысле, оказывается противоположной тому, что происходит с Хати. Ее панк-образ не размывается и не становится чужим, он остается узнаваемым до самого конца, но внутри него начинают появляться детали, которых раньше не было. Она начинает носить чуть более мягкие текстуры, постепенно меняет свою одежду дома, надевая что-то более мягкое в присутствии Хати.

Сцены в их общей квартире очень показательны, это пространство, которое является практически отдельным миром, который существует по другим правилам. Как раз здесь Осаки появляется в образах, которые невозможно представить в публичном пространстве. Квартира для нее — единственное место, где свою броню она снимает добровольно, и то, что это происходит рядом с Хати, это не случайность, а визуальное высказывание о природе их дружбы.

Хати постепенно теряет свой стиль, Осаки приобретает мягкость, но оба этих движения подчиняются одной закономерности — одежда меняется вслед за эмоциональной близостью. Когда человек впускает кого-то внутрь, это отражается на том, как он одет. И разница между двумя героинями в том, что трансформация Хати постепенно делает её менее узнаваемой для себя самой, в то время как трансформация Осаки — это редкие и ценные моменты, когда она позволяет себе быть узнанной кем-то другим.

У Комацу сцены своеобразного «молчания» стиля распределены по всей манге, но становятся всё более частыми начиная с тома 9–10. Это не случайно совпадает с периодом, когда её жизнь окончательно перестраивается под образ жизни Такуми. Ядзава начинает рисовать её в нарядах, которые невозможно запомнить — простые однотонные вещи без деталей, без акцентов, почти без принтов, без того живого беспорядка, который раньше всегда присутствовал в ее гардеробе.

Особенно выделяются сцены ожидания, их становится ожидаемо много — на них Нана ждет звонка, ждет возвращения Такуми, ждет какой-то развязки, и в этих сценах она практически всегда одета максимально обезличено, находясь в замкнутом пространстве квартиры, комнаты или дивана. Автор как будто намеренно убирает из кадра все, что могло бы сигнализировать об отдельной живой личности Хати, оставляя только пародию на личность Такуми.

Самые острые сцены молчания связаны с беременностью и периодом после родов. Здесь одежда становится совсем функциональной — в буквальном смысле просто покрывает тело. Хати в этих сценах одета как человек, который перестал думать о себе как об отдельном существе с собственным вкусом и волей.

У Осаки сцены молчания устроены иначе, её панк-образ настолько устойчив, что любое отклонение от него воспринимается как сигнал тревоги. Когда броня снята добровольно (в квартире рядом с Хати), это момент доверия, и читатель чувствует это тепло. Но когда броня отсутствует не по ее выбору, а потому что сил её надеть больше нет — это совсем другое.

Одежда стабильна, пока герой знает, кто он. Она мигрирует к чужому образу и стилю, когда начинается эмоциональная зависимость. И она замолкает совсем, когда человек теряет себя настолько, что одеваться хоть как-то больше нет сил и смысла. Гипотеза подтверждается не через один яркий пример, а через систему, это очень важно. Автор не использует одежду как символ в традиционном смысле, не закрепляет за цветами или деталями какие-то значения. Она работает через последовательность и память читателя — приучает видеть персонажа определённым образом, а потом методично меняет его, постепенно создавая эмоциональный и личностный регресс. Именно поэтому изменения в стиле в NANA воспринимаются физически, почти как потеря, даже если читатель не может сразу объяснить, что именно изменилось.

Ядзава описывает универсальный механизм. То, как мы одеваемся, всегда является ответом на вопрос о том, кем мы себя считаем. И когда этот ответ становится неуверенным — одежда передает это первой.