Оглавление
Концепция исследования
I. Кукольный дом: жизнь в миниатюре
II. Бумажные куклы: кем можно стать в игре?
III. Игра во взрослых: репетиция общества
IV. Вся жизнь на игровом поле
V. Когда кукольный дом ожил: The Sims
VI. Заключение: зачем мы играем в собственную жизнь?
Концепция исследования
Игры нередко воспроизводят ситуации, с которыми человек сталкивается в повседневной жизни: обустройство дома, работу, семейные отношения и взаимодействие с другими людьми. При этом действия, которые в реальности могут восприниматься как рутинные обязанности, в игре становятся развлечением. Сегодня подобные возможности предлагают компьютерные симуляторы жизни, однако игры, основанные на воспроизведении повседневности, существовали задолго до появления цифровых технологий.Актуальность данной темы связана с тем, что современные симуляторы жизни объединяют множество игровых механик, имеющих аналоги в доцифровых играх. Изучение этих аналогов позволяет лучше понять, как формировались способы моделирования человеческой жизни и какие представления о повседневности, социальных ролях и жизненном успехе отражались в играх разных эпох. В исследовании я хочу рассмотреть, как люди создавали игровые модели реальности, какие возможности они предоставляли участникам и как менялось соотношение свободы воображения и установленных правил.Теоретической основой исследования станет работа французского социолога Роже Кайуа «Игры и люди» (1958). В ней автор выделяет четыре основных принципа игры: соревнование (agôn), случайность (alea), подражание (mimicry) и головокружение (ilinx). Для моей темы особенно важно понятие mimicry, связанное с перевоплощением и принятием воображаемой роли. Например, играя с куклами, человек может придумывать персонажей, их характеры и отношения, разыгрывая ситуации из реальной или вымышленной жизни.Также я буду опираться на предложенное Кайуа различие между paidia и ludus. Первое понятие связано со свободной, импровизационной игрой, второе — с деятельностью, ограниченной установленными правилами и задачами. Это различие позволит сравнить игры, в которых развитие событий практически полностью зависит от воображения участника, с играми, где жизненный путь определяется заранее заданными механиками.
Для визуального исследования я буду отбирать изображения исторических игровых объектов, фотографии сохранившихся игрушек, иллюстрации из старинных каталогов и рекламных материалов, а также изображения игровых полей. Основными критериями отбора станут историческая достоверность, возможность определить происхождение и дату объекта, качество изображения и его значимость для темы исследования. Предпочтение будет отдаваться материалам из музейных коллекций, цифровых архивов и библиотек.Текстовые источники будут включать научные публикации, исследования истории игрушек и игр, музейные каталоги и архивные материалы. При их отборе я буду учитывать достоверность информации, авторство и соответствие рассматриваемому периоду. Исторические сведения будут сопоставляться с визуальными материалами, а понятия из теории Кайуа — использоваться для анализа игровых возможностей и ограничений рассматриваемых объектов.Исследование будет построено по тематическому принципу. Каждая глава будет посвящена отдельному аспекту моделирования жизни: созданию игрового пространства, персонажа, социальных отношений и жизненного пути. Внутри глав исторические примеры будут рассматриваться с точки зрения их устройства и игровых возможностей. Такой порядок позволит последовательно перейти от отдельных элементов повседневности к более сложным игровым моделям, объединяющим несколько аспектов человеческой жизни.Для анализа будут выбраны несколько видов доцифровых игр. Кукольные дома позволят исследовать создание игрового пространства и воспроизведение домашнего быта. На примере бумажных кукол можно будет разобрать создание персонажа и изменение его образа. Игры в семью и различные профессии помогут рассмотреть подражание социальным ролям, а настольные игры, такие как The Game of Life, — способы представления человеческой жизни в виде последовательности событий, решений и достижений.В заключительной части исследования я кратко обращусь к компьютерной игре The Sims, чтобы сопоставить её механики с рассмотренными доцифровыми формами. Это позволит определить, какие принципы моделирования жизни сохранились при переходе к цифровым играм, а какие изменились. При этом исследование не ставит целью доказать прямое историческое происхождение The Sims от рассмотренных игр, а сосредоточится на сравнении способов воспроизведения реальности.

Ключевой вопрос исследования: зачем люди воспроизводят повседневную жизнь в играх и как способы её моделирования менялись в доцифровую эпоху?Гипотеза исследования: игры, моделирующие повседневную жизнь, позволяют человеку не просто копировать действительность, а создавать её условную версию, в которой можно экспериментировать с обстоятельствами, отношениями и социальными ролями, которые он, по разным причинам, не может прожить в реальности.(Иллюстрация: Marisa Dengate)
I. Кукольный дом: жизнь в миниатюре
Кукольный дом позволяет увидеть привычное жилое пространство со стороны. В нём воспроизводятся комнаты, мебель и предметы повседневного быта, но всё это существует в уменьшенном масштабе. Такой дом можно рассматривать целиком, изучать его устройство и самостоятельно менять расположение предметов внутри. Однако первоначально миниатюрные дома далеко не всегда использовались для детских игр.
Нюрнбергский дом, 1673 Неизвестный мастер, Германия. V&A, Лондон.
Первые европейские кукольные дома появились в конце XVI века. Их называли baby houses: чаще всего это были шкафы с несколькими отделениями, заполненными миниатюрной мебелью и домашней утварью. Подобные коллекции принадлежали состоятельным взрослым и служили демонстрацией богатства, вкуса и мастерства изготовителей. В XVII–XVIII веках наряду с ними уже существовали и кукольные дома, предназначенные для детей [2].Одним из ранних сохранившихся примеров является Нюрнбергский кукольный дом 1673 года, находящийся в коллекции музея Виктории и Альберта. Внутри него расположены жилые помещения и кухни с многочисленными бытовыми предметами. На дверцах дома изображены религиозные и профессиональные символы, позволяющие узнать некоторые сведения о семье, которой он принадлежал. Миниатюрный интерьер здесь не просто повторяет обстановку настоящего жилища, но и передаёт представления о домашнем укладе своего времени [4].
Дом Петронеллы Оортман, около 1686–1710 Неизвестные мастера, Амстердам. Rijksmuseum.
Особенно подробно повседневная жизнь представлена в кукольном доме Петронеллы Оортман, созданном в Амстердаме приблизительно в 1686–1710 годах. Его владелица заказала миниатюрную мебель, посуду и другие предметы у профессиональных мастеров. Все комнаты были тщательно оформлены, а многие вещи изготавливались из тех же материалов, что и их полноразмерные аналоги. В доме можно увидеть жилые помещения, кладовые, прачечную и две кухни [3].Последняя деталь особенно показательна. Одна кухня служила для демонстрации красивой посуды и приёма пищи, другая предназначалась для приготовления еды и хозяйственной работы. Такое разделение отражает устройство обеспеченного голландского дома XVII века. Миниатюра передаёт не только внешний вид предметов, но и различия между пространствами, предназначенными для представления достатка и для повседневного труда [3].
Детали кукольного домика Петронеллы Оортман.
При этом кукольный дом не стоит воспринимать как точную копию жизни всех людей своей эпохи. Дом Оортман представляет быт состоятельной семьи и создаёт тщательно организованный образ домашнего пространства. Он показывает, какие предметы и помещения считались значимыми, но почти ничего не сообщает о жилищах менее обеспеченных людей. Таким образом, даже очень реалистичная миниатюра остаётся избирательной моделью действительности.
Caroline Cottage, 1831 Неизвестный мастер, Шотландия. V&A.
В XIX веке кукольные дома стали распространённой детской игрушкой. Пример — Caroline Cottage (Шотландия, 1831), созданный для шестилетней Каролины Гордон: простое оформление делало его удобным для активной игры, позже им пользовались дети королевы Виктории. Это показывает, что миниатюрное пространство могло предназначаться не для созерцания, а для самостоятельных действий ребёнка [5].
Blue Roof Victorian Mansion, 1890 Moritz Gottschalk, Германия. The Strong.
Массовое производство второй половины XIX века сделало дома доступнее. Немецкая компания Moritz Gottschalk выпускала деревянные домики с элементами из печатной бумаги сериями и продавала через каталоги; пример — дом с синей крышей (около 1890 года). В отличие от уникальных дорогих коллекций, такие изделия изначально предназначались для игры [6].Главное отличие игрового дома от неподвижной коллекции — возможность создавать события: переставлять мебель, перемещать фигурки, устраивать встречи и бытовые ситуации. Одна и та же комната может становиться местом разных историй [2].
Кукольный домик 17 века. Выставлен в Амстердаме.
Это можно рассмотреть через понятие mimicry Роже Кайуа: в основе таких игр — принятие воображаемой роли или условной ситуации. Кайуа отдельно отмечает игры с куклами как пример деятельности, где жёсткие правила заменяются свободной импровизацией; участник понимает, что происходящее вымышлено, но на время игры принимает его как отдельную реальность [1, с. 8–9, 19–22].В кукольном доме игрок одновременно создатель пространства и участник истории: он решает, кто живёт в доме, как персонажи взаимодействуют и какие события происходят. Это близко к принципу paidia — спонтанности и импровизации [1, с. 27–30].Однако свобода не абсолютна: конструкция дома уже предлагает модель жизни (кухня — для приготовления пищи, спальня — для отдыха, гостиная — для приёма гостей). Игрок придумывает новые ситуации, но опирается на знакомые функции предметов и помещений. Поэтому кукольный дом одновременно даёт пространство для фантазии и воспроизводит представления об устройстве повседневной жизни.
Таким образом, кукольный дом интересен не только как уменьшенная копия жилища, но и как пространство, где реальность можно рассматривать, изменять и разыгрывать заново. Когда миниатюрный интерьер становится частью игры, предметы превращаются в элементы воображаемых событий. Но для такой игры недостаточно пространства — нужны те, кто будет его населять. Поэтому следующим элементом моделирования жизни становится создание персонажа.
II. Бумажные куклы: кем можно стать в игре?
Чтобы разыграть историю в кукольном доме, нужны персонажи. Один из простейших способов их создать — бумажные куклы: плоские фигурки со сменной одеждой и аксессуарами.
На первый взгляд игра сводится к подбору нарядов, но смена внешнего вида позволяет представить одного персонажа в разных обстоятельствах. Платье, униформа или праздничный костюм обозначают занятие, положение в обществе или ситуацию — так игроку проще придумать, кто перед ним и какую историю разыграть.
История маленькой Фанни, 1810 Издательство S. & J. Fuller, Лондон, Великобритания.
Бумажные фигурки со сменными костюмами распространились в Европе в конце XVIII века, а в XIX веке цветная печать сделала их массовыми и доступными. Куклы продавались наборами, появлялись в книгах, журналах и газетных приложениях и использовались не только для детского развлечения, но и для демонстрации модных образов [7].Ранний пример — английская книга-игрушка The History of Little Fanny (S. & J. Fuller, 1810): небольшая книга, семь изображений героини в разных нарядах, съёмная голова и четыре головных убора. По мере чтения ребёнок менял внешний вид Фанни в соответствии с событиями [8].История рассказывала о девочке, которая не слушалась мать, лишилась благополучия, прошла через испытания и вернулась домой, осознав ошибки. Смена одежды сопровождала превращения героини: наряды обозначали не только внешность, но и её положение на разных этапах [8]. Здесь бумажная кукла служила освоению заранее заданного сценария: судьба Фанни уже написана, а костюмы помогали последовательно воспроизводить события. Игрушка не только развлекала, но и передавала нравственные представления.
Бумажная кукла Дженни Линд, 1850 Производитель не установлен. Cooper Hewitt, Smithsonian Design Museum.
Однако не все куклы предполагали строгий сценарий. В середине XIX века выпускались наборы с известными людьми, в том числе певцами и актёрами. Около 1850 года появился комплект, посвящённый оперной певице Дженни Линд: фигурка и десять костюмов для её сценических ролей [9]. Смена одежды позволяла представить известного человека в нескольких образах: игрок мог воспроизводить сценические роли, но и придумывать собственные ситуации. Кукла становилась посредником между повседневной жизнью игрока и миром, к которому он сам не принадлежал.
Это связано с понятием mimicry у Роже Кайуа: перевоплощение — одна из основных форм игры, где участник временно принимает вымышленную роль, а удовольствие возникает от возможности представить себя другим человеком и действовать в необычных обстоятельствах [1, с. 19–23].В игре с бумажными куклами перевоплощение может идти через придуманного персонажа: игрок не обязательно воображает себя принцессой или актрисой, он может управлять фигуркой со стороны, наделяя её характером, желаниями и отношениями. Кукла становится посредником, через которого можно исследовать чужую жизнь, не проживая её на самом деле.
Это интересно потому, что в реальности внешность, социальное положение и обстоятельства нельзя менять так же легко, как бумажный костюм. В игре такие изменения происходят за секунды и не имеют последствий — можно экспериментировать с недоступными в обычной жизни образами.
Our Favorite Dolls, около 1900 Издательство Selchow and Righter, США. The Metropolitan Museum of Art.















