
Добрый Пастырь. Сер. V в. Мозаика. Мавзолей Галлы Плацидии, Равенна
Христианство появилось в мире, где всё изобразительное искусство говорило на языке античности. Храмы, площади, дома и гробницы Римской империи были заполнены статуями богов, мифологическими сценами и олицетворениями природы. Собственных образов у новой религии не было, а к изображениям она поначалу относилась настороженно: ветхозаветная заповедь запрещала творить «кумира и всякое изображение». Когда в III веке христиане всё же начали изображать свою веру, они не стали изобретать новый язык, а взяли тот, на котором уже умели говорить, и наполнили знакомые фигуры новым смыслом.


Кубикула «N» с подвигами Геракла. 2-я пол. IV в. Катакомбы на виа Дино Компаньи, Рим
Насколько тесно соседствовали два мира, видно в катакомбах на виа Дино Компаньи. В одной из христианских погребальных комнат IV века Геракл побеждает Лернейскую гидру и выводит Алкестиду из царства мёртвых — и всё это рядом со сценами из Ветхого Завета. Мифологические и библейские сюжеты здесь буквально стоят на соседних стенах.Причин было несколько. Античный язык был единственным, который понимали и мастера, и заказчики: все они выросли в этой культуре, и любой зритель с первого взгляда узнавал в фигуре пастуха, философа или бога. Многие мифы к этому времени уже сами язычники читали как иносказания о душе, смерти и спасении, поэтому их образы легко принимали христианское значение. Одни и те же мастерские изготавливали саркофаги и для язычников, и для христиан, пользуясь одними и теми же позами, жестами и готовыми композициями. Наконец, христианство утверждалось рядом с ещё живыми культами старых богов, и художникам нужно было показать божественность Христа так, чтобы её узнал любой зритель. Поэтому они наделяли его привычными знаками божества: троном и золотом, как у Юпитера, юностью, как у Аполлона, обликом бога-целителя Асклепия.
Исследование прослеживает этот процесс на конкретных примерах. В центре стоит образ самого Христа: сначала его изображали иносказательно, в виде пастуха с ягнёнком на плечах или певца среди зверей, а затем, когда начали изображать его самого, собрали его облик из черт разных античных богов. Дальше речь идёт о ветхозаветном пророке Ионе, которому досталась поза спящего Эндимиона и греческое морское чудовище; о Богоматери, в чьём образе узнаются нимфа с младенцем и знатная римлянка на надгробии; об ангелах, получивших крылья от богини победы и эротов; о евангельских сценах, куда вместе с античными схемами попадали детали, которых нет в тексте Писания; и, наконец, об олицетворениях неба и рек, которые просто встали в библейские сюжеты, не сменив даже имени.Главный вопрос исследования — что сохраняется при переходе образа из одной культуры в другую, а что меняется. Чаще всего форма остаётся почти прежней, а меняется то, на кого она указывает. Но иногда старая форма сама переписывает смысл нового сюжета. Некоторые из этих образов пережили античность и спустя столетия вернулись в религиозное искусство Ренессанса и барокко, поэтому там, где линия продолжилась, показано и её позднее звено.
Рубрикатор
- Добрый пастырь
- Облик Христа
- Иона
- Богоматерь
- Ангелы
- Евангельские сцены
- Персонификации
- Заключение
- Библиография
Добрый Пастырь
Добрый Пастырь — не портрет Христа, а иносказание. В евангельской притче пастух оставляет стадо, чтобы найти одну заблудившуюся овцу, и с радостью несёт её домой на плечах (Лк 15:4–6), а сам Христос говорит о себе: «Я есмь пастырь добрый» (Ин 10:11). В погребальном искусстве этот образ означал надежду: Христос найдёт душу умершего и вынесет её к спасению.


Гермес Криофор. Поздняя копия с греческого оригинала V века до н. э. / «Добрый Пастырь». Катакомбы Домитиллы, начало IV века
Гермес Криофор, «несущий барана», — один из обликов бога-покровителя пастухов. Его особенно почитали в греческом городе Танагре: по преданию, Гермес спас жителей от чумы, обнеся барана вокруг городских стен (Павсаний, «Описание Эллады», IX, 22). Ватиканский Пастырь повторяет эту схему почти дословно: юноша в короткой тунике несёт ягнёнка на плечах, придерживая его за ноги. От античного прообраза ему досталась даже причёска. Римские мужчины, а тем более пастухи и работники, носили короткие волосы, а длинные пышные локоны в античном искусстве были знаком юных богов, таких как Аполлон и Дионис. Поэтому Пастырь выглядит не как простой пастух, а как молодой бог.


Орфей, играющий на лире, среди зверей. 230–240. Саркофаг. Археологический музей, Фессалоники / Добрый Пастырь среди овец. Сер. V в. Мозаика. Мавзолей Галлы Плацидии, Равенна
Второй источник образа — Орфей, певец, усмиряющий зверей. Климент Александрийский называл Христа «новым певцом», который приручил самых трудных зверей — людей. В мавзолее Галлы Плацидии Пастырь сидит, как Орфей, в центре, голова повёрнута, вокруг животные, только звери заменены овцами.
Облик Христа
У раннего искусства не было одного облика Христа: он бывает юным и бородатым, философом и владыкой на троне. Ориген писал, что Христос являлся каждому так, как тот мог его увидеть. Художники брали черты у разных античных богов, и каждый бог давал Христу свою черту.


Статуя Диониса, II в. н. э., Лувр / Христос, деталь мозаики апсиды. Ок. 425–450. Церковь Осиос Давид, Фессалоники
Юность. Римские мужчины не носили длинных волос, а апостол Павел называл их бесчестьем для мужчины (1 Кор 11:14). В античном искусстве распущенные локоны и юное безбородое лицо были знаком Аполлона и Диониса. Такой Христос появляется в раннем искусстве так же часто, как бородатый. В Осиос Давид он настолько юн и мягок, что после открытия мозаики в 1926 году его приняли за Богоматерь.


Фрагмент саркофага с сидящей фигурой ок. 250 г., Метрополитен-музей / Христос-Учитель. 2-я пол. IV в. Мрамор. Национальный римский музей, Палаццо Массимо
Мудрость. Статуя Христа-Учителя — сидящий античный философ в паллии и со свитком. Для римлянина такой костюм означал мудреца и человека высокого положения. Т. Мэтьюз подчёркивает, что Христа в раннем искусстве не одевают в императорские одежды: на нём гражданский костюм учёного.


Асклепий. II в. Мрамор. Галерея Боргезе, Рим / Христос исцеляет прокажённого, деталь саркофага. Ок. 300–310. Национальный римский музей
Исцеление. Асклепий, бог-целитель, в поздней античности был одним из самых почитаемых богов: больные шли в его святилища и ночевали там в надежде на исцеление, а самого бога называли «Спасителем». Поэтому его сравнивали с Христом, ещё одним целителем и спасителем, а император Юлиан прямо противопоставлял Асклепия Христу. Асклепия изображали с бородой, широким лбом и плащом, открывающим плечо и грудь, и на мраморной плите рубежа III–IV веков Христос-целитель выглядит так же.


Статуя Юпитера. Кон. I в. Государственный Эрмитаж / Христос на троне, деталь апсидной мозаики. Ок. 400. Санта-Пуденциана, Рим
Власть. Высокий трон со спинкой в римском искусстве был прежде всего троном богов, и в первую очередь Юпитера; императоры в официальных сценах чаще сидели на складном курульном кресле — знаке должности, а на троне их изображали, когда уподобляли самому Юпитеру. Золото и нимб тоже были знаками божества: в золото одевали культовые статуи богов. В Санта-Пуденциане Христос сидит на высоком троне, в золоте, с нимбом, а его лицо с тёмными волосами, широким лбом и полной бородой повторяет тип Юпитера.


Восхождение Солнца на колеснице. Ок. 315. Рельеф арки Константина, Рим / Христос-Гелиос на колеснице. Кон. III — нач. IV в. Мозаика свода. Мавзолей Юлиев, некрополь под собором Св. Петра, Ватикан
Свет. Константин покровительствовал культу Непобедимого Солнца, и солнечный образ легко перешёл к Христу, которого Писание называет «Солнцем правды» (Мал 4:2). В мавзолее Юлиев бог Солнца на колеснице, с лучистым нимбом, изображён среди виноградных лоз, а рядом — Иона и Добрый Пастырь. Поэтому его понимают как Христа-Солнце.
Иона
Пророк Иона — самый популярный сюжет раннехристианского искусства III–IV веков. В Евангелии Христос сам связывает свою судьбу с ним: «как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (Мф 12:40). «Сыном Человеческим» Христос в Евангелиях называет самого себя, так что речь идёт о его смерти и воскресении на третий день. Поэтому история Ионы стала образом спасения из смерти, и для неё у мастеров уже были готовые античные формы.


Нисхождение Селены к Эндимиону. III в. Саркофаг. Галерея Дориа-Памфили, Рим / Иона, отдыхающий под растением. 3-я четв. III в. Мрамор. Кливлендский музей искусств
Богиня Луны Селена полюбила пастуха Эндимиона, и он погрузился в вечный сон, в котором не стареет и не умирает. На саркофагах Эндимион полулежит, закинув руку за голову: сон был братом смерти, и миф обещал умершему покой под защитой божества. Иона под растением лежит в той же позе. Т. Мэтьюз замечает, что поза изменила смысл сюжета: в Книге Ионы (гл. 4) пророк сидит обиженный и злой, а на изображениях он блаженно спит, как Эндимион.
Ланджетти, Джованни Баттиста — Самсон, (ок. 1635-1676)












