Перфоманс — акт саморазрушения и самопознания: творчество Марины Абрамович

1. Введение (концепция, гипотеза, цели, задачи)

2. «Rhythm 0» (1974)

3. Цикл «Relation Works» (1976–1977) — 3.1. «Relation in Space» (1976) — 3.2. «Light/Dark» (1977) — 3.3. «Relation in Time» (1977)

4. «AAA-AAA» (1978)

5. «Rest Energy» (1980)

6. «The Artist is Present» (2010)

7. Телесность, боль и идентичность: общие закономерности

8. Заключение (вывод)

Сербская художница Марина Абрамович является одной из самых значительных и противоречивых фигур в искусстве второй половины XX — начала XXI века.

На протяжении более чем пятидесяти лет её практика сосредоточена на исследовании физических и психологических границ человеческого тела. Отказ от традиционных художественных медиа в пользу работы с собственным телом, временем и взаимодействием с аудиторией определил место Абрамович в истории перформанса.

Документация её работ входит в собрания крупнейших музеев мира, а её художественная стратегия, балансирующая между саморазрушением и самопознанием, остаётся предметом дискуссий и академического интереса до сих пор.

Эти практики вызывают вопросы о том, как физическое и психологическое истощение тела может стать способом исследования идентичности и преобразования опыта как художника, так и зрителя.

Исследование посвящено анализу перформативных практик Марины Абрамович как акта саморазрушения и самопознания. В центре внимания ключевые работы художницы, созданные в период с 1974 по 2010 год: «Rhythm 0», перформансы цикла «Relation Works» (1976–1977), «AAA-AAA», «Rest Energy» и «The Artist is Present».

В работе рассматривается, как саморазрушение, боль, уязвимость и потеря контроля становятся методами исследования границ человеческой идентичности и телесности. Анализируются способы передачи контроля над телом, роль зрителя как соучастника, физическая и психологическая боль как катализатор трансформации, а также метафорическое значение страдания в искусстве Марины.

Через перформативные акты, основанные на саморазрушении и физической истощенности, Абрамович исследует пределы человеческой идентичности и тело как инструмент самопознания. Этот процесс самопожертвования превращает физическую боль в метафору психологического очищения, что становится катализатором для зрителей, приглашая их к переосмыслению собственной идентичности и границ.

Изучить перформативные практики Марины Абрамович как акт саморазрушения и самопознания, анализируя, как их взаимодействие с телом, болью и зрителем становится инструментом для исследования границ человеческой идентичности, а также как эти перформансы воздействуют на восприятие зрителей о телесных и психологических барьерах.

1. Проанализировать ключевые перформансы Марины Абрамович («Rhythm 0», «Relation in Space», «Light/Dark», «Relation in Time», «AAA-AAA», «Rest Energy», «The Artist is Present»), выявив в них элементы, связанные с темами саморазрушения, физической боли и самопознания.

2. Исследовать роль зрителя в перформансах Абрамович: определить, каким образом участие аудитории (активное или пассивное) влияет на физическое и психологическое состояние художницы, а также на трансформацию смысла самого перформанса.

3. Определить культурные и психологические аспекты телесности и идентичности, выявив, каким образом физическая боль и напряжение — неотъемлемые элементы перформансов Абрамович — становятся инструментами осмысления человека.

4. Исследовать метафорический потенциал боли и страдания в искусстве: выяснить, как символика боли в рассмотренных перформансах трансформируется в метафору самопознания и освобождения, а также какое воздействие эта символика оказывает на зрителя, провоцируя его к переосмыслению собственной телесности и личной идентичности.

5. Сделать вывод о подтверждении или опровержении гипотезы исследования относительно роли саморазрушения, боли и взаимодействия со зрителем как инструментов самопознания в перформансах Марины Абрамович.

«Rhythm 0» состоялся в 1974 году в галерее Studio Morra в Неаполе и стал одним из самых радикальных ранних опытов Абрамович. Художница разместила на столе 72 предмета, которые варьировались от приносящих удовольствие (розы, мёд, перо, вино) до потенциально опасных и даже смертельных (нож, скальпель, лезвия, пистолет с одним патроном).

Сама Абрамович неподвижно стояла перед публикой на протяжении шести часов, передав зрителям полный контроль над своим телом. Инструкция гласила: зрители могут использовать предметы по своему усмотрению, а художница не сопротивляется вне зависимости от совершаемых действий.

//Саморазрушение и телесная уязвимость//

Перформанс представляет собой радикальный акт саморазрушения, который, однако, не является самоцелью. Абрамович сознательно лишает себя права на сопротивление, превращая собственное тело в объект внешних манипуляций. Этот жест фиксирует границу между телесной автономией и полной уязвимостью. Отказ от контроля позволяет художнице занять предельную позицию исследователя: она не совершает насилие над собой, но открыто допускает его возможность со стороны другого. Здесь саморазрушение переносится из плоскости индивидуального действия в плоскость социального взаимодействия, где тело становится полем для проекций чужих желаний, агрессии и власти.

//Самопознание через передачу контроля//

В «Rhythm 0» самопознание осуществляется не через активное действие художницы, а через пассивное наблюдение за тем, как другие распоряжаются её телом. Абрамович фиксирует не только внешние воздействия (порез, раздевание, прикосновения), но и собственные психологические реакции на происходящее: страх, отвращение, боль, а также моменты неожиданной нежности и заботы со стороны зрителей. Благодаря этому художница познает себя не через трансформацию тела, а через границы своей терпимости и через опыт тотальной утраты власти над собственной плотью. В этом заключается ключевое противоречие «Rhythm 0»: отказ от контроля над собственным телом оказывается условием для получения знания о его границах и о природе взаимодействия с другим.

//Реакция зрителей и феномен соучастия//

Поведение публики в «Rhythm 0» стало ключевым компонентом произведения. В первые часы зрители действовали осторожно: кто-то давал Абрамович розу, кто-то поворачивал её тело. Однако постепенно действия становились всё более агрессивными. Ей разрезали одежду, рисовали на теле, наносили поверхностные раны, приставляли к виску заряженный пистолет, заставляли силой сжимать предметы. Зрители, которые ещё час назад проявляли сдержанность, начинали соревноваться в жестокости. Физические реакции художницы как слезы, дрожь, молчание не останавливали публику, а напротив, усиливали её вовлеченность.

Важный аспект, который выделяет Абрамович: зрители, которые вели себя наиболее агрессивно, оказались теми же людьми, которые ранее проявляли заботу. Это позволяет говорить о том, что перформанс стал не просто демонстрацией жестокости толпы, но исследованием амбивалентности человеческой природы как способности одного и того же человека к нежности и насилию.

//Метафоры боли и освобождения//

Боль в «Rhythm 0» не эстетизируется. Она не становится декоративным элементом или символическим жестом. Однако именно эта неприкрашенная боль выполняет метафорическую функцию: она обнажает механизмы власти, страха и ответственности, которые в обычной жизни остаются скрытыми. Завершение перформанса, когда Абрамович после шести часов неподвижности сделала шаг в сторону зрителей, стало моментом катарсиса. Зрители, которые минуту назад распоряжались её жизнью, не выдержали её живого взгляда и покинули пространство. Этот момент показывает, что освобождение наступает не тогда, когда боль прекращается, а когда жертва возвращает себе субъектность.

Сама Марина Абрамович неоднократно возвращалась к «Rhythm 0» в интервью и лекциях, анализируя этот опыт спустя десятилетия. В приведённом ниже фрагменте художница размышляет о том, что произошло в неаполитанской галерее в 1974 году, и о том, какие выводы о природе человека она сделала, пройдя через шесть часов тотальной уязвимости.

«Relation in Space» состоялся в 1976 году и стал одним из первых совместных перформансов Абрамович и Улая. Художники находились в замкнутом пространстве, разбегались и сталкивались телами друг с другом. Действие повторялось многократно, с постепенно возрастающей интенсивностью. Перформанс длился 14 минут 35 секунд и был зафиксирован на чёрно-белую видеоплёнку со звуком. Взаимодействие между художниками было симметричным: оба участника подвергались равному риску и боли.

//Саморазрушение, телесная уязвимость и самопознание//

В «Relation in Space» саморазрушение приобретает форму взаимного физического воздействия. Абрамович сознательно вступает в столкновения, зная, что каждый удар причиняет боль и может привести к травме. Однако она не пассивно принимает воздействие, а действует активно и равноправно. Уязвимость распределена между двумя участниками: каждый разбегается, каждый ударяет и каждый получает удар. Тела художников становятся инструментами воздействия, а пространство между ними оказывается одновременно полем борьбы и зоной контакта.

Самопознание происходит через активное взаимодействие с другим телом. Абрамович познаёт пределы собственной физической выносливости, а также характер своего присутствия в паре. В процессе повторяющихся столкновений индивидуальные траектории исчезают, и два тела начинают действовать как единая система. Художница узнаёт себя в отношении к другому: где заканчивается её тело и начинается тело Улая? В какой момент «я» и «ты» превращаются в «мы»?

//Реакция зрителей и феномен соучастия//

Зрители в «Relation in Space» занимают позицию наблюдателей. Они не вмешиваются в действие, но фиксируют происходящее. Их роль заключается в свидетельствовании постепенной трансформации отношений между двумя телами: от осторожного сближения к хаотичным, неконтролируемым столкновениям. Зрители видят, как боль и усталость меняют характер взаимодействия — движения становятся менее точными, дыхание — более тяжёлым, а граница между добровольным перформансом и реальным страданием размывается.

//Метафоры боли и освобождения//

Боль в «Relation in Space» — это боль контакта, столкновения, неизбежного трения между двумя людьми. Перформанс можно интерпретировать как исследование любой близкой связи: любовь, дружба, партнёрство всегда содержат момент столкновения, где каждое сближение одновременно причиняет боль и создаёт энергию. Освобождение наступает не в момент прекращения действия, а в момент исчерпания — когда тела больше не могут сталкиваться, когда разбег становится невозможным из-за усталости. В этой точке наступает разрядка: конфликт исчерпан, энергия выровнена, и два тела остаются в пространстве как единое целое.

«Light/Dark» состоялся в октябре 1977 года на международной художественной ярмарке в Кёльне, а позднее был повторён и записан на видео в студии в Амстердаме в 1978 году. Абрамович и Улай стояли лицом друг к другу и по очереди наносили друг другу пощёчины. Лица художников были ярко освещены, поэтому они почти не видели приближающуюся пощёчину — та словно возникала из темноты. В начале действия они медленно и спокойно били друг друга правой рукой по левой щеке. После каждого удара рука возвращалась на колено, создавая определённый ритм. Постепенно темп ускорялся, удары усиливались. Перформанс завершался в тот момент, когда Абрамович отклонила голову, уклонившись от следующего удара.

//Саморазрушение, телесная уязвимость и самопознание//

В «Light/Dark» саморазрушение принимает форму ритуализированного обмена агрессией. В отличие от «Relation in Space», где столкновения были хаотичными и нарастали за счёт физической инерции, здесь взаимодействие строго структурировано: пощёчины наносятся по очереди, в заданном ритме. Однако эта структура постепенно разрушается по мере ускорения темпа и нарастания усталости. Абрамович сознательно принимает участие в акте, который причиняет боль, но при этом сохраняет контроль над действием до тех пор, пока не достигает физического предела.

Уязвимость здесь также распределена между участниками, но характер взаимодействия иной. Каждый удар порождает ответный, и остановиться по собственной воле становится всё сложнее. Самопознание происходит через исследование границ собственной терпимости к боли и через наблюдение за тем, как тело реагирует на длительное напряжение. Абрамович узнаёт, в какой момент она больше не может продолжать и именно этот момент становится точкой завершения перформанса.

//Реакция зрителей//

Зрители в «Light/Dark» оказываются свидетелями постепенного нарастания напряжённости между двумя телами. Они наблюдают, как спокойное, почти медитативное действие превращается в агрессивное и неуправляемое. Светотеневой контраст — яркий свет на лицах и темнота вокруг — усиливает эффект отчуждения: зрители видят лица, но не могут предугадать момент следующего удара. Их роль заключается в фиксации трансформации: от ритмичного обмена к хаосу, от контроля к утрате контроля.

//Метафоры боли и освобождения//

Боль в «Light/Dark» метафорически связана с ритмом и диалектикой. Пощёчина становится символом любого конфликта в близких отношениях, где агрессия порождает ответную агрессию, а остановиться оказывается труднее, чем продолжать. Свет и темнота в названии и визуальном решении перформанса отсылают к неразличимости добра и зла, жертвы и агрессора — в этом обмене невозможно определить, кто начал первым. Освобождение наступает в момент, когда Абрамович уклоняется от удара, прерывая цикл, который перестал поддаваться контролю.

«Relation in Time» состоялся в 1977 году. Абрамович и Улай сидели спиной друг к другу, их волосы были связаны вместе. Художники оставались в этом положении на протяжении длительного времени. В отличие от динамичных столкновений в «Relation in Space» или ритмичных ударов в «Light/Dark», здесь действие сводится к неподвижности и молчанию. Единственным изменением становится постепенно нарастающее физическое истощение.

//Саморазрушение, телесная уязвимость и самопознание//

В «Relation in Time» саморазрушение принимает форму добровольного отказа от движения. Абрамович и Улай помещают свои тела в неудобное, напряжённое положение и остаются в нём, несмотря на нарастающую усталость, боль в спине и шее, онемение конечностей. Разрушительным фактором здесь выступает не удар и не агрессия со стороны другого, а время и собственная выносливость.

Уязвимость в этом перформансе парадоксальным образом сочетается с близостью. Художники физически соединены (волосы связаны), но не видят лиц друг друга. Они не могут наблюдать за реакцией партнёра и вынуждены ориентироваться только на собственные телесные ощущения и звуки дыхания.

Самопознание происходит через испытание длительностью. Абрамович узнаёт, как её тело реагирует на продолжительное статическое напряжение, где проходит граница между «могу терпеть» и «больше не могу». Однако ключевой аспект заключается в том, что решение о прекращении перформанса не может быть индивидуальным. Поскольку волосы связаны, ни один из участников не может встать, не причинив боль другому. Это создаёт ситуацию, где самопознание оказывается неразрывно связано с присутствием другого, а благодаря этому художница познаёт не только свои пределы, но и свою зависимость от действий партнёра.

Посмотреть запись перфоманса можно по этой ссылке

«AAA-AAA» состоялся в 1978 году. Абрамович и Улай стояли лицом друг к другу, их рты находились в непосредственной близости. Художники начали издавать протяжные звуки, постепенно увеличивая громкость, и в конечном итоге закричали прямо в открытые рты друг другу. Перформанс продолжался до тех пор, пока их голоса не достигли максимальной интенсивности, после чего действие прекращалось.

В отличие от физических столкновений или неподвижности, здесь основным инструментом взаимодействия стал голос — звук, который действует на тело не через прикосновение, а через вибрацию и громкость.

//Саморазрушение, телесная уязвимость и самопознание//

В «AAA-AAA» саморазрушение принимает форму акустического воздействия. Абрамович сознательно подвергает свой голосовой аппарат предельной нагрузке, а свои барабанные перепонки — воздействию чужого крика в непосредственной близости. Разрушение здесь не оставляет видимых следов на теле, но является физически реальным: длительный крик может повредить связки, а громкий звук вблизи вызывает боль и временное ухудшение слуха.

Уязвимость в этом перформансе приобретает иной характер. Художники находятся максимально близко, их рты практически соприкасаются. Однако эта близость не означает доверия или нежности; она становится зоной, где голос действует как инструмент прямого физического воздействия, проникая внутрь тела другого.

Самопознание происходит через исследование пределов собственного голоса и способности выдерживать чужой крик. Абрамович фиксирует, как долго она может издавать звук на пределе возможностей, в какой момент голос начинает срываться, а также как её тело реагирует на непрекращающийся звук изо рта партнёра. В этом перформансе коммуникация лишается содержания, в ней нет слов и нет смысла, а есть только чистая вокализация, которая одновременно соединяет и разрушает.

«Rest Energy» состоялся в 1980 году и стал одним из последних совместных перформансов Абрамович и Улая перед их расставанием. Художники стояли лицом друг к другу. Абрамович держала лук, Улай натягивал тетиву. Стрела была направлена прямо в сердце Абрамович. В таком положении они оставались неподвижными в течение четырёх минут. В отличие от предыдущих работ, где взаимодействие предполагало движение или звук, здесь действие сведено к статике, а основное напряжение создаётся не самим движением, а его потенциальной возможностью.

//Саморазрушение, телесная уязвимость и самопознание//

В «Rest Energy» саморазрушение принимает форму делегированного риска. Абрамович не причиняет себе боль самостоятельно и не принимает её от абстрактной публики. Она помещает себя в ситуацию, где её жизнь зависит от действий конкретного человека — Улая. Разрушение здесь не совершается, а только подразумевается: стрела не выпущена, но угроза сохраняется на протяжении всего перформанса.

Уязвимость в этой работе достигает максимальной степени. Абрамович не может контролировать ситуацию: любое непреднамеренное движение Улая, спазм мышц, потеря концентрации могут привести к травме или смерти. При этом Улай также уязвим, поскольку натянутая тетива требует физического усилия, и его тело постепенно устаёт, начиная дрожать. Однако ответственность за жизнь другого лежит именно на нём.

Самопознание происходит через переживание абсолютной зависимости. Абрамович узнаёт не столько физические пределы своего тела, сколько свою способность находиться в состоянии, где контроль полностью передан другому. Она фиксирует собственные физиологические реакции: учащённое дыхание, напряжение мышц, страх.

//Реакция зрителей//

Зрители в «Rest Energy» оказываются свидетелями статичной, но предельно напряжённой сцены. Они видят лук, стрелу, направленную в сердце, дрожащие мышцы Улая, неподвижность Абрамович. Четыре минуты в таком контексте воспринимаются как длительное время. Зрители не могут вмешаться, но их присутствие фиксирует происходящее. Их роль заключается в том, чтобы наблюдать за тем, как абсолютное доверие существует в реальном времени, и осознавать, что любое изменение в этом балансе может привести к катастрофе.

//Метафоры боли и освобождения//

Боль в «Rest Energy» не актуализирована, а лишь потенциальна. Она существует как возможность, которая удерживается на расстоянии одного мышечного сокращения. Метафорически перформанс можно интерпретировать как образ любых отношений, где один человек полностью доверяет другому свою уязвимость. Лук и стрела становятся символом того, что близость всегда содержит в себе риск, а доверие — это готовность принять этот риск.

Освобождение наступает в момент, когда перформанс завершается и стрела опускается в безопасное пространство. Угроза снимается, напряжение спадает. Однако важно, что в отличие от других работ, здесь нет момента исчерпания или срыва. Остановка происходит по решению художников, а не из-за физической невозможности продолжать. Это делает освобождение не вынужденным, а сознательным.

«The Artist is Present» состоялся в 2010 году в Музее современного искусства MoMA в Нью-Йорке в рамках ретроспективы Марины Абрамович. На протяжении трёх месяцев художница ежедневно сидела за столом в атриуме музея, неподвижно встречаясь взглядом с каждым посетителем, который занимал место напротив. Перформанс длился около 736 часов. В отличие от ранних работ, где тело Абрамович подвергалось физическому насилию или взаимодействие принимало форму агрессии, здесь единственным инструментом стал взгляд. Внешне действие сведено к минимуму, однако временная протяжённость и концентрация создают интенсивное психологическое напряжение.

//Саморазрушение, телесная уязвимость и самопознание//

В «The Artist is Present» саморазрушение принимает форму отказа от движения на длительный срок. Абрамович сознательно лишает себя возможности шевелиться, менять позу, отводить взгляд. Физическое напряжение накапливается постепенно: боль в спине, онемение конечностей, усталость глаз. Однако в отличие от «Relation in Time», где неподвижность была совместной и предполагала взаимодействие с конкретным партнёром, здесь Абрамович остаётся одна. Каждый день она начинает заново, и каждый зритель становится новым собеседником.

Абрамович открыта для взгляда любого человека, и она не знает заранее, кто сядет напротив — друг, незнакомец, человек с агрессией или горем. Она не может защититься от эмоций, которые возникают в процессе зрительного контакта. За три месяца через неё прошли тысячи взглядов, каждый из которых оставлял след.

Самопознание происходит через выдерживание длительной публичной неподвижности и через столкновение с чужими эмоциональными состояниями. Абрамович узнаёт предел своей способности сохранять концентрацию, а также то, как её психика реагирует на долгое пребывание в состоянии открытости. Важным аспектом становится наблюдение за собой в процессе: художница фиксирует моменты усталости, отвлечения, эмоционального вовлечения и возвращения к нейтральности.

//Реакция зрителей//

Зрители в «The Artist is Present» становятся не наблюдателями, а непосредственными участниками. Каждый, кто садится напротив Абрамович, вступает с ней в безмолвный диалог. Документация перформанса (фотографии, видеозаписи, свидетельства очевидцев) фиксирует широкий спектр реакций: слёзы, улыбки, напряжение, попытки удержать взгляд или, напротив, желание отвести глаза. Некоторые зрители возвращались несколько раз, ожидая в очереди часами.

Наиболее известный эпизод произошёл, когда на место напротив сел Улай — бывший партнёр Абрамович, с которым они не виделись около 22 лет после расставания на Великой китайской стене. Абрамович, сохранявшая неподвижность на протяжении всего перформанса, протянула ему руки.

//Метафоры боли и освобождения//

Боль в «The Artist is Present» не является физической в привычном смысле. Это боль выдерживания, боль публичности, боль, связанная с невозможностью уклониться от чужого взгляда. Метафорически перформанс можно интерпретировать как исследование границ присутствия: что значит быть «здесь и сейчас» в течение трёх месяцев, не отворачиваясь от мира.

Встреча с Улаем стала моментом освобождения. За 22 года, прошедшие после их расставания, отношения трансформировались из личных в художественные. В их совместной истории Абрамович всегда была той, кто отдавала себя перформансу до конца, не щадя тела и не нарушая правил, тогда как Улай, по её мнению, не выдерживал той же степени самоотдачи и это разногласие в конечном счёте привело к распаду пары.

Встреча в MoMA стала символическим преодолением этого разрыва: Абрамович, десятилетиями сохранявшая неподвижность и контроль в своих работах, добровольно нарушила собственное правило, протянув руки Улаю. Этот жест не означал возвращения к прошлому, но стал символическим преодолением старого конфликта. В этом смысле освобождение наступает не в конце перформанса, а в момент, когда художница отказывается от своего принципа ради живого человеческого контакта.

Анализ перформансов Марины Абрамович позволяет выделить несколько сквозных тем и принципов, которые объединяют работы разных лет и показывают эволюцию её художественного метода.

//Эволюция саморазрушения//

На протяжении исследованного периода (1974–2010) саморазрушение в перформансах Абрамович трансформируется. В «Rhythm 0» оно осуществляется через передачу контроля над телом зрителям — художница занимает пассивную позицию, позволяя другим причинять ей боль. В цикле с Улаем саморазрушение становится взаимным и активным, здесь уже нет одностороннего воздействия, оба участника действуют и подвергаются воздействию одновременно.

В «Rest Energy» разрушение остаётся лишь потенциальным, но именно эта нереализованная угроза создаёт максимальное напряжение. В «The Artist is Present» саморазрушение лишается физического измерения и переходит в плоскость психологического истощения.

От работы к работе Абрамович расширяет понятие саморазрушения. Оно постепенно меняет форму: от явного физического насилия к скрытому напряжению, от реальной боли к её возможности, от воздействия на тело к воздействию на психику.

//Контроль и отказ от контроля//

Ключевой механизм всех перформансов — работа с контролем. В одних случаях Абрамович отдаёт контроль полностью («Rhythm 0»), в других же она делит его с партнёром («Relation Works»), а в третьих же сохраняет контроль над собой, но не над ситуацией («Rest Energy»), в четвёртых — контролирует только свою неподвижность, отпуская эмоциональный контакт со зрителями («The Artist is Present»).

Отказ от контроля служит условием для получения нового знания о себе. Чем меньше художница контролирует происходящее, тем больше она узнаёт о том, как её тело и психика реагируют на внешние воздействия.

//Боль и присутствие//

В проанализированных работах боль выступает не как препятствие, а как средство коммуникации и познания. В ранних перформансах боль возникает от физического воздействия — ударов, порезов, крика. В поздних она становится психологической: усталость от неподвижности, напряжение от длительного зрительного контакта, страх перед собственной уязвимостью. Абрамович не делает боль самоценной, а использует её как индикатор границы. Когда боль становится невыносимой, художница узнаёт предел своих возможностей.

Однако боль не возникает в пустоте. Почти во всех работах необходимо чьё-то присутствие — зрителя или партнёра. Именно другой человек становится источником угрозы, свидетелем или соучастником. В «Rhythm 0» это толпа, которая получает власть и начинает её использовать. В цикле с Улаем это равноправный партнёр, с которым художница вступает в рискованное взаимодействие. В «The Artist is Present» это любой незнакомец, садящийся напротив. Абрамович показывает, что идентичность не может быть познана в изоляции. Контакт с другим, через конфликт, доверие, зависимость или просто взгляд, оказывается условием самопознания.

Проведённый анализ подтверждает гипотезу исследования. В перформансах Марины Абрамович саморазрушение не является самоцелью, а выступает инструментом самопознания и исследования границ идентичности.

От «Rhythm 0» до «The Artist is Present» художница последовательно использует боль, уязвимость, потерю контроля и взаимодействие с другим как методы познания собственного тела и психики. В «Rhythm 0» саморазрушение происходит через передачу контроля зрителям: Абрамович познаёт себя, наблюдая, как другие распоряжаются её телом.

В цикле с Улаем («Relation in Space», «Light/Dark», «Relation in Time») саморазрушение становится взаимным, исследуя доверие, конфликт и зависимость через столкновение, ритмичный обмен агрессией и вынужденную неподвижность.

«AAA-AAA» вводит голос как инструмент акустического воздействия, сводя коммуникацию к чистому крику. «Rest Energy» доводит риск до предела, перенося акцент с реальной боли на её возможность и на абсолютную зависимость от партнёра.

«The Artist is Present» переводит проблему в плоскость психологической выносливости и публичной открытости, где единственным инструментом становится взгляд.

Во всех этих работах зритель (или партнёр) перестаёт быть пассивным наблюдателем и оказывается соучастником — агентом насилия, свидетелем, собеседником. Именно через это взаимодействие, на грани между разрушением и познанием, Абрамович получает знание о человеческой идентичности, которое составляет центр её искусства.