Образ искусственного тела в искусстве иррационального модернизма

(1)Выбрав целью своего исследования образ искусственного тела в искусстве иррационального модернизма я изучала как художники XX века переосмыслили телесность в условиях кризиса гуманистической модели человека. В сюрреализме, дадаизме и родственных им направлениях тело превращается в объект соединения и фрагментами, иногда фетишизации и изменения и трансформации восприятия человеком, оно перестает быть естественной, завершенной и автономной формой. Перед собой я поставила задачу разобраться как человеческий образ тела менялся и почему он был именно такой, а также как именно и через что мы можем это считать. Моя тема соединяет искусство и психоанализ, поэтому особенно мне откликнулась и была выбрана мною для исследования.

(3)В начале я рассматривала куклы и манекены, затем фрагментацию и объектность, позже — гибридные и сновидческие образы. Структура была задумана с целью показать систему визуальных стратегий, а не отдельные случаи. Раздел 1. Кукла и манекен В первом разделе я подчеркиваю как в модернизме живое подменяется неживым и вследствие рождается искусственное тело. Раздел 2. Фрагментация тела Во втором разделе раскрывается образ тела не как целого, а как набора частей, которые могут существовать отдельно друг от друга. Раздел 3. Тело как объект В третьем разделе я показываю как тело переходит в образ предметности, как предмет забирает у тела его свойства. Раздел 4. Гибридность и метаморфоза В четвертом разделе я демонстрирую тело как еще более нестабильную форму, которая способна соединяться с животным, растительным, мифологическим и даже технологическим. Оно уже не просто заменяет человека, а выводит его в пространство метаморфозы.

(5)Моя гипотеза в том, что искусственное тело в этом контексте становится визуальной метафорой распада субъекта и одновременно способом художественного переосмысления телесности как конструкции. Мне архиважно продемонстрировать, что образ искусственного тела в искусстве иррационального модернизма возникает как ответ на кризис классического представления о человеке. Художники XX века больше не воспринимают тело как гармоничную и устойчивую форму, потому что сама эпоха разрушает веру в целостного субъекта. Войны, механизация, развитие психоанализа и опыт массовой культуры приводят к ощущению внутренней нестабильности человека, и именно это становится причиной появления кукольных, фрагментированных и гибридных тел.

Подмена живого человека его визуальным двойником художниками сделана с целью подчеркнуть утрату человечности внутреннего субъекта. Именно поэтому тело принимает форму куклы: так образ сохраняет внешность человека, но остается лишен жизненной индивидуальности. В первом разделе мною подчеркивается как в модернизме живое подменяется неживым отчего рождается искусственное тело. Образ куклы и манекена помогают художникам передать, что человек становится воспринимаемым как фигура, которую можно обезличить или пересобрать, мы замечаем это с помощью приемов расчлененности, пустого взгляда, жесткости позы, отказа от естественной анатомии и эффекта сценической неподвижности.

Беллмер создает куклу как модель кризиса телесности, а не как игрушку. Оно выглядит искусственным из-за шарнирной конструкции, неестественных соединений и чрезмерной пластичности частей. Образ становится еще более искусственным, потому что тело теряет фиксированную структуру. Беллмер фотографирует куклу в разных конфигурациях, и зритель начинает воспринимать телесность как систему перестановок.

В разделе № 2 я раскрываю образ тела не как целого, а как набора частей, которые существуют отдельно друг от друга. Прием фрагментации важен для иррационального модернизма тем, что передает кризис цельного человека и недоверие к классической анатомической гармонии.

Сальвадор Дали, к примеру, разрывает тело на части, удваивает его, смещает центр, что в итоге делает форму нестабильной и собранной по принципу визуального монтажа. На картинах это считывается через разрез, смещение частей, сегментацию, пустоты, повторения и ощущение незавершенности.

В третьем разделе я показываю, как тело переходит в образ предметности, как у тела забирает свойства предмет. Это происходит потому, что в иррациональном модернизме вещь конкурирует с телом по силе образа: она может быть эротизирована и фетишизирована, может быть наделена кожной или плотской фактурой, а может полностью заменить человеческую форму.

Художники передают конкуренцию вещей с телом через предметы одежды, нарушенную функцию предмета и превращение бытового или неординарного объекта в телесную метафору.

В четвертом разделе демонстрируется тело как еще более нестабильная форма, которая способна соединяться с животным, растительным, мифологическим и даже технологическим. Здесь тело уже не просто заменяет человека, а выводит его в пространство метаморфозы.

Для иррационального модернизма важен этот высокий уровень трансформации, потому что гибридность показывает не только распад, но и возможность новой телесности, где границы между видами и формами оказываются подвижными. На картинах это считывается через смешение человека и животного, текучесть силуэта, превращение тела в пейзаж, в символ или в мифологическое существо

Таким образом, гипотеза, выдвинутая мною в начале лонгрида, подтверждается: искусственное тело в искусстве иррационального модернизма становится не просто художественным образом, а способом мышления о человеке как о нестабильной, собранной и трансформируемой форме. Этим способом художники не только фиксируют кризис целостного субъекта, но и предлагают новую модель телесности — открытую к бесконечным переопределениям.