Original size 1140x1600

Прекрасное и возвышенное в инсталляциях Олафура Элиассона

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Концепция

Когда мы смотрим на море, грозу или закат, мы редко думаем об устройстве зрения. Кажется, что красота изначально заключена в естественно происходящем, а нам остаётся только её заметить. Но что изменится, если вместо настоящего солнца перед нами окажется световой диск, а вместо горного ручья — поток, проходящий через музейные залы?

Олафур Элиассон работает именно с этим принципом. Его инсталляции не столько изображают природные явления, сколько заново создают условия их восприятия. Мы видим свет, чувствуем туман, идём по камням и почти всегда понимаем, как это устроено: искусственность не ошибка, которую художник старается скрыть, а часть произведения.

Для исследования я выбрала две категории из кантовской «Критики способности суждения» — прекрасное и возвышенное. Кант не сводит прекрасное к приятным ощущениям, а возвышенное — к огромному масштабу. В обоих случаях решающим оказывается не набор свойств предмета, а особый способ эстетического суждения.Именно поэтому работы Элиассона интересны для анализа: они дают зрителю необычайно яркое впечатление и одновременно заставляют усомниться в его непосредственности. Можно ли восхищаться искусственным солнцем так же, как настоящим? В какой момент оптический эффект перестаёт быть просто развлечением? И достаточно ли потерять ощущение пространства, чтобы пережить возвышенное?

Прекрасное. Когда цвет становится формой

Кант начинает анализ прекрасного с различия между тем, что приятно, тем, что хорошо, и тем, что прекрасно. Приятное связано с чувственным удовлетворением, хорошее — с представлением о пользе или ценности предмета. Суждение вкуса устроено иначе: удовольствие от прекрасного не должно зависеть от желания обладать вещью или использовать её [1, §§ 1–5].Для искусства Элиассона это различие особенно важно. Его работы часто производят сильное чувственное впечатление: цвет кажется насыщеннее обычного, свет ощущается почти физически, а туман меняет температуру пространства. Но интенсивность ощущения ещё не свидетельствует о прекрасном в кантовском смысле. Вопрос в том, способно ли впечатление стать предметом свободного созерцания, а не только реакцией на раздражитель.

Original size 1920x1280

Beauty (1993). Tate Modern, Лондон, 2019

Beauty (1993) устроена предельно просто. В затемнённом помещении перед зрителем падает тонкая завеса водяных капель. Направленный под определённым углом свет превращает её в полупрозрачную радугу. Кажется, что цветные полосы висят в воздухе, но приблизиться к ним как к обычному предмету невозможно: это результат встречи света, воды и способностей глаза наблюдателя [3].Визуальная сила работы связана с её практически полной нематериальностью. Чёрный фон убирает лишние детали, вертикальное движение воды задаёт статичный ритм, а цвет возникает внутри него, не имея самостоятельной поверхности. Художник не изображает радугу на холсте, а создаёт ситуацию, в которой зритель замечает её появление.В привычной ситуации посетители смотрят на один и тот же экспонат, хотя воспринимают его по-разному. В Beauty эта разница становится буквально видимой: перейдя на несколько шагов в сторону, человек может увидеть иную радугу или совсем потерять её из виду. Архив студии подчёркивает: у двух наблюдателей не возникает совершенно одинакового изображения [3].

Original size 1280x1920

Beauty (1993). Palazzo Strozzi, Флоренция, 2022

Инсталляция заставляет невольно задать вопрос «что здесь является произведением?». Водяная завеса без света не даст нужного эффекта, свет без капель тоже. Но и этих двух элементов недостаточно без зрителя. Получается, художественная форма появляется не только благодаря устройству объекта, но и с помощью процесса восприятия.

На эскизе Beauty можно увидеть то, чего почти не замечаешь в готовой инсталляции: расчёт расположения источника света, воды и зрителя. Радуга кажется случайным природным подарком, хотя её появление точно спланировано. Здесь стоит вспомнить кантовскую «целесообразность без цели». Мы воспринимаем форму как согласованную, не связывая её красоту с конкретным практическим назначением [1, §§ 10–17].

Original size 640x453

Beauty (1993). Технический эскиз инсталляции, 2019

Но не стоит превращать эту формулу в утверждение, будто техническое устройство само по себе прекрасно. В Beauty нас занимает не насос и не схема подачи воды, а возникающая благодаря им видимая форма. Парадокс в том, что техническая целесообразность создаёт условия для эстетического впечатления, которое нельзя исчерпать объяснением механизма.У Канта есть ещё одно важное замечание: в чистом суждении вкуса очертания и композиция имеют больший вес, чем цвета [1, § 14]. Для Элиассона, работающего почти исключительно со светом и цветом, это создаёт напряжение. Возможно, зритель Beauty наслаждается прежде всего ярким оптическим эффектом, а не формой в кантовском смысле.

Однако форма здесь всё же существует в качестве соотношения вертикальной завесы, цвета, темноты и движения наблюдателя. Она не сводится к отдельному предмету, поэтому работу можно рассматривать как эксперимент того, насколько сильно мы готовы расширить понятие художественной формы, при этом сохраняя различие между приятным и прекрасным.

Если Beauty позволяет обнаружить красоту появляющегося цвета, то Room for one colour (1997) строится на его отсутствии. Лампы излучают исключительно желтый свет, и разнообразие оттенков почти исчезает. Одежда, лица и стены оказываются включенными в жёлто-чёрную цветовую гамму. В течение нескольких минут глаз постепенно приспосабливается к условиям: после выхода возникает голубоватый остаточный образ [3].

Original size 1920x1281

Room for one colour (1997). Общий вид инсталляции, Palazzo Strozzi, 2022

Произведение особенно интересно потому, что в нём почти нечего рассматривать как самостоятельный объект. Действие напрямую происходит с тем, кто вошёл в помещение. То, что зритель считал свойством вещей — их цвет, — неожиданно оказывается зависимым от освещения и работы собственного зрения.Room for one colour не обязательно должен вызывать удовольствие. Некоторых зрителей однообразное освещение может утомлять или дезориентировать. Тем не менее, инсталляция остаётся эстетически значимой: она делает видимым сам процесс зрительной адаптации. Красота здесь не дана как готовый результат, а сначала человек замечает нарушение привычного восприятия, затем — постепенное изменение собственного ощущения пространства.Вместо того чтобы назвать этот опыт «прекрасным», точнее спросить, что в нём могло бы стать предметом суждения вкуса. Кант помогает понять, что яркое впечатление от цвета и удовольствие, которое он вызывает, ещё не означают, что мы воспринимаем произведение как прекрасное.

Original size 1920x1280

Room for one colour (1997). Деталь освещения, Palazzo Strozzi, 2022

В Your rainbow panorama (2011) художник переносит цветовой эксперимент из закрытого помещения в городской пейзаж. Стеклянная галерея на крыше музея ARoS образует круг длиной около 150 метров. Проходя через последовательность цветных секций, зритель видит те же улицы, здания и небо в разных оттенках [3; 7].

Original size 1280x1920

Your rainbow panorama (2011). Внешний вид инсталляции

Здесь красота не заключена ни в самом городе, ни в стёклах по отдельности. Она возникает из их взаимодействия, которое невозможно увидеть с единственной точки. Чтобы понять композицию произведения, требуется пройти по кругу. Движение не разрушает форму — напротив, становится условием её восприятия.Красота этого проекта неотделима от архитектурного порядка: замкнутый круг, повторяющиеся стёкла и последовательное изменение оттенков задают четкий ритм. Но его результат всякий раз проявляется по иному — из-за погоды, времени суток и положения человека. Структура остаётся устойчивой, видимый мир внутри неё меняется.

Original size 1920x1280

Your rainbow panorama (2011). Цветной проход

Кант утверждает, что суждение о прекрасном субъективно, но при этом претендует на согласие других [1, §§ 6–9]. У Элиассона разные люди буквально видят неодинаковые картины города. Это не опровергает субъективную всеобщность Канта: она не требует одинаковых ощущений, зато помогает понять, почему общий эстетический разговор нельзя свести к совпадению зрительных впечатлений.

Кант говорит о свободной и привходящей красоте. В первом случае мы оцениваем форму, не руководствуясь понятием о том, каким должен быть предмет, а во втором — представление о его назначении уже влияет на нашу оценку [1, § 16]. Your rainbow panorama существует как произведение искусства, но одновременно служит проходом и смотровой площадкой. Человек может любоваться цветовым ритмом кольца, а может оценивать удобство маршрута и открывающийся вид на город. Оба отношения понятны, но они не тождественны. Так Элиассон делает видимой границу, которая обычно скрыта в разговоре о красивой архитектуре: где заканчивается удовольствие от устройства пространства и начинается суждение о его форме?

Возвышенное. Искусственное солнце и предел масштаба

Прекрасное у Канта связано с формой и свободной согласованностью наших познавательных способностей. Возвышенное устроено иначе. Его поводом становится то, что сопротивляется привычной мере: величина, которую воображение не способно представить как единое целое, или мощь, перед которой человек физически бессилен [1, §§ 23–29].

Кант различает математически и динамически возвышенное. Первое связано с несоразмерностью величины нашей способности чувственного охвата. Второе — с представлением о природной силе, которой мы не могли бы противостоять физически, хотя можем оценивать её с безопасного расстояния. Возвышенное предполагает движение мысли к тому, что превосходит чувственную меру, то есть простого удивления перед большим объектом недостаточно.

The weather project (2003) вошла в историю современного искусства как одно из самых узнаваемых произведений Элиассона. В Турбинном зале Tate Modern появился огромный светящийся диск. Полукруг из ламп вместе с отражением в зеркальном потолке создавал иллюзию полного солнца, а искусственный туман растворял дальние границы помещения [3; 4; 6].

Original size 1305x1600

The weather project (2003). Общий вид Турбинного зала

На фотографиях почти исчезает ощущение музейной архитектуры. Светящийся круг занимает взгляд раньше стен, воздух кажется окрашенным в один плотный оранжевый тон. Отдельные зрители — маленькие тёмные силуэты, часть которых стоит, а часть лежит на полу. Такое соотношение фигур и пространства легко принять за изображение величественного природного пейзажа. Но здесь нет настоящего неба, и это важно.Человеческие тела помогают ощутить масштаб инсталляции. Когда зрители лежат на полу под искусственным солнцем, на фоне их фигур зал кажется ещё огромнее. В романтической живописи для этого часто использовался одинокий путник перед горами или морем. Элиассон же помещает живого наблюдателя внутрь подобной композиции и позволяет ему менять своё положение.Однако считать этот эффект математически возвышенным только из-за размеров было бы слишком просто. Зал измерим, а зеркало, лампы и полукруг имеют точные размеры. Кант говорит о затруднении воображения при эстетическом охвате величины, а не о том, что большим объектам автоматически присуща особая эстетическая ценность [1, §§ 25–26]. С этой точки зрения The weather project — скорее эксперимент с условиями возвышенного, чем его несомненное воплощение

Original size 1131x850

The weather project (2003). Посетители инсталляции

Зеркало в этой работе действует не как декоративный элемент — оно удваивает видимую высоту зала и превращает посетителей в часть картины. Люди начинают смотреть не только на искусственное солнце, но и на собственные отражения, а иногда они собираются в группы и выстраивают фигуры на полу. Произведение меняется по мере того, как зрители реагируют на него.

Прекрасное и возвышенное в инсталляциях Олафура Элиассона
Project created at 19.11.2026
brnd
For us, a startup is a creative and innovative project with great potential for growth. We are dedicated to finding the best projects and helping them refine their concept, develop branding, and create effective promotion strategies. We also invest in production and replication to ensure their success. Are you ready to take your business to the next level? Join our startup incubator program and let us help you grow.
Brand accelerator
Startup ideas
Marketplace shops
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more