Прикольное искусство: где будущее? Члены арт-группы Electroboutique размышляют над актуальной ситуацией в жизни и искусстве и аргументируют свой выбор в пользу искусства, легкого в исполнении и восприятии.
В своем манифесте участники коллектива Алексей Шульгин и Аристарх Чернышёв не отрицают другое искусство, скорее уверенно открывают дверь для одного из направлений. «Легкое» искусство расцвело в эпоху гламура, больших денег, стремительного развития новых технологий (в том числе позволяющих создавать арт-объекты), расширения каналов коммуникации художника со зрителем (блоги, интернет-галереи, стоки и т. д.). Создатели группы Electroboutique предлагают активно использовать все эти новые возможности и в первую очередь обращаются к молодым художникам, для которых создание «артка» может стать хорошим карьерным стартом: тут и шлифовка техники, и шанс на сокращение пути к славе (к примеру, если «арток» художника приобретет статус «вирусного» в сети). Создание такого искусства — это также реальная возможность заработать и обеспечить себе большую автономность для будущих творческих экспериментов.
Алексей Шульгин
Аристарх Чернышёв
Участники арт-группы Electroboutique
Electroboutique — арт‑группа, созданная в 2004 году Алексеем Шульгиным и Аристархом Чернышёвым. Название отсылает к идее группы как коммерческой компании, производящей арт‑объекты «в современных технологических формах». В 2005–2009 годах в культурном центре «Арт‑Стрелка» работала одноимённая галерея. В 2009 году группа стала лауреатом премии Кандинского в номинации «Медиа‑арт». В 2012 году из арт‑коллектива проект был преобразован в фонд поддержки современного искусства, по случаю чего в Мультимедиа Арт Музее прошла выставка «Electroboutique. Реквием. Прощальная выставка». Тем не менее художники продолжили делать совместные проекты под известным брендом. Коллективом были созданы произведения медиаискусства, экспонировавшиеся в Лондонском музее науки, Центре современного искусства в Тронхейме, Телемузее Осло, на многочисленных фестивалях, среди которых Transmediale, Архстояние и другие.
Об участниках арт-группы
Алексей Шульгин
Российский художник, куратор, музыкант и теоретик медиаискусства. Родился в 1963 г. в Москве. В 1986 году окончил Московский государственный институт стали и сплавов. С 1982 г. начал заниматься творческой фотографией. Работая фотографом в проектном институте «Гипронефтеспецмонтаж», создал проект «Чужие фотографии», где использовал анонимные снимки из производственного архива 1950–1960-х годов. В 1987 году основал группу «Непосредственная фотография», куда вошли такие художники, как: Александр Слюсарев, Борис Михайлов, Игорь Мухин, Илья Пиганов, Владислав Ефимов. Сергей Леонтьев. Группа активно действовала до 1991-го года. В 1994 году Шульгин создал электронную фотогалерею Hot Pictures в интернете, а в 1995 году — Moscow WWWArt Centre (интернет-галерея, созданная для продвижения медиаискусства). Преподавал в Лаборатории современного фотоискусства в проекте «Объединенные Художественные Мастерские». С 2007 года преподаёт медиа-арт в Московской школе фотографии и мультимедиа им. Родченко. Работы Шульгина находятся в собраниях Государственного центра современного искусства, Московского Дома фотографии, Музея актуального искусства ART4.RU, галереи искусств Коркоран (Вашингтон) и других коллекций.
Алексей Шульгин. Из проекта «Чужие Фотографии». 1987
Алексей Шульгин. Computer. 386DX. 1998
Аристарх Чернышёв
Российский художник, куратор, один из пионеров медиаарта в России. Родился в 1968 г. в Луганске. Окончил МГТУ им. Баумана как «конструктор спутниковых систем». Его образование повлияло на подход к созданию работ: он сам проектирует и конструирует арт-объекты, используя знания в области инженерии. С 1991 года создаёт медиаскульптуры, интерактивные объекты, видео и концептуальные проекты. В 1992–1994 гг. участвовал в интернационале «Белка», художественном объединении, значимом для становления российского современного искусства постсоветского периода. В 1995 году получил стипендию Берлинской Академии художеств. Лауреат Премии Кандинского в категории «Медиа-арт. Проект года» 2009 г. (совместно с Алексеем Шульгиным в составе группы Electroboutique). С 2011 по 2022 гг. преподавал медиаискусство в Школе им. Родченко. Его работы находятся в Государственной Третьяковской галерее, Московском музее современного искусства, Мультимедиа Арт музее, Музее Москвы, Фонде «Екатерина».
Художник Аристарх Чернышёв у своей работы Antique Head
Ключевые проекты арт-группы Electroboutique
Первым совместным проектом Алексея Шульгина и Аристарха Чернышёва стали очки Super-i, которые позволяли человеку видеть мир в форме ASCII-art (от American Standard Code for Information Interchange — американский стандартный код для обмена информацией) — это форма изобразительного искусства, в которой изображения создаются с помощью текстовых символов из таблицы ASCII на экране компьютерного терминала, принтера и т. п. Этот проект был представлен на выставке «Цифровая Россия» в ЦДХ в 2004 году. Цель очков Super-i была двоякой: показать, что восприятие реальности не обязательно отражает действительность, и создать развлекательное искусство, нацеленное на продажи.
Аристарх Чернышёв. Поэтическая экономика. 2005
Медиаскульптура «Поэтическая Экономика» представляет собой светодиодное табло, подвергнутое деформации, которая меняет не только форму, но и смысл послания. На входе зритель видит лирику Пушкина, но постепенно текст распадается на отдельные пиксели и преобразуется в биржевые сводки, которые и назначаются «поэзией» в современном капиталистическом мире.
A. Шульгин, A. Чернышёв. Я так вижу! 2007
Аннотация к медиаскульптуре на официальном сайте арт-группы предстает расширением их манифеста и определяет не только смысл и стилистику конкретной работы, но и подход к творчеству. Уход от зауми не означает отсутствие идеи и глубины. И тут же уточняется тезис «каждый может создать арток»: но не все созданное оказывается достойным внимания, становится искусством.
Я так вижу!
NO-BRAIN ART — это интеллектуальное искусство, не нуждающееся в критической интерпретации. NO-BRAIN ART — это искусство, вступающее в непосредственный контакт со зрителем здесь и сейчас. NO-BRAIN ART не имеет ничего общего с парадигмой внутреннего мира художника. NO-BRAIN ART не загадывает зрителям ребусов и не несёт в себе прямых отсылов к другим текстам и артефактфам. NO-BRAIN ART тем не менее наполнен культурными и идеологическими кодами, которые считываются зрителем на уровне подсознания, минуя стадию осмысления. NO-BRAIN ART — это высокотехнологичное и дорогостоящее искусство, в которое вложено много интеллектуального и ручного труда. NO-BRAIN ART опровергает бытующее представление о том, что современное искусство может делать каждый.
А. Шульгин, А. Чернышёв. 3G International. 2010
3G International — гигантский айфон, закрученный наподобие двух башен — Татлинской и Вавилонской. По задумке авторов, продукт компании Apple — это воплощение Вавилона сегодня, вещь, которая даёт потребителю иллюзию всемогущества. Произведение Татлина в свою очередь является признанной иконой авангарда — эпохи, когда художники изобрели дизайн как способ утвердить искусство в жизни обычных людей. Башня Татлина — это также символ грандиозного, но так и не сбывшегося будущего. Айфон же — символ общества потребления, когда производители товаров заявляют, что их продукты сами по себе — искусство.
Работы, созданные с помощью системы ARTOMAT
На официальном сайте арт-группа Electroboutique размещает ссылку на созданную ими программу. Тут же прилагается инструкция. Еще до активного развития алгоритмического управления в социальных сетях и до создания нейросетей с генеративными функциями, Шульгин и Чернышёв предложили зрителю (и будущему автору) свои алгоритмы создания коммерчески успешного искусства:
Попрубуйте сейчас! http://artomat.pro
ARTOMAT.pro — это система автоматизированного производства искусства. Выберите объект, примените к нему несколько приемов, соедините с другим объектом и поместите в подходящее пространство, — и ваше уникальное произведение готово! В наше время все больше и больше продуктов — как материальных, так и виртуальных — создаются частично или полностью автоматизировано. Искусство — это последний бастион, где производится штучный, уникальный продукт, к тому же напрямую связанный с мифом об индивидуальном «внутреннем мире художника». Тем не менее, если внимательно проследить за процессами, происходящими в искусстве последних десятилетий, то можно обнаружить, что за кажущимся разнообразием появляющихся работ зачастую стоит довольно ограниченный набор алгоритмов их создания.
Взять что-то маленькое и сильно увеличить. Взять единичный объект и размножить его. Взять большой объект и перевернуть его вверх ногами. Построить узнаваемый объект из «не тех», парадоксальных материалов или покрыть странным узором или цветом. Взять два или более объектов из разных, непересекающихся контекстов и соединить их вместе. Рекомбинация — деконструкция с последующей «неправильной» сборкой.
ARTOMAT.pro работает на алгоритмах, подобных вышеописанным и генерирует искусство в автоматическом или полуавтоматическом режиме. Зритель становится пользователем-художником, создающим настоящие произведения искусства по своему вкусу. Подключенный к 2D или 3D принтеру, ARTOMAT.pro позволяет производить материальные объекты — картины и скульптуры, тем самым полностью автоматизируя цикл создания произведения — от замысла до воплощения.
Может ли выполненное по четким правилам произведение считаться действительно уникальным, как обещают авторы программы? И как обрести свой голос в искусстве, подчиняясь выверенной инструкции?
Эти вопросы, которые уже не раз задавались в истории человечества, приобретают новое звучание в эпоху капитализма. Художники тонко подмечают особенности времени, однако в качестве способа творческого существования предлагают не изматывающую борьбу с новой реальностью, а скорее возможность поиграть с ней (и даже что-то выиграть), довести до абсурда. Для таких целей и подходит арток.
Аристарх Чернышёв. Критически важное обновление. Часть 3. 2018.
Арток (термин впервые предложен Аристархом Чернышевым в 2007 году) — легкий арт (слово образовано по аналогии с «джазок» — легкий джаз), искусство, сделанное в сжатые сроки и с минимальным бюджетом. Основными приемами в производстве артка является рекомбинация, совмещение несовместимого, помещение объектов в парадоксальный контекст. Рекомбинация в отличие от деконструкции подразумевает сборку деконструированных объектов в новый объект, отличающийся от оригиналов совершенно новыми, иногда противоположными по отношению к оригиналам свойствами, что, собственно, и создает парадоксальный, прикольный или смешной эффект. (Наиярчайшим проявлением приема рекомбинации является «фотожаба» — народная версия артка, в которой отсутствует объект как таковой, а есть лишь цифровое изображение, которое дорабатывается пользователями сети. В «фотожабе» эффект прикола является главной задачей.)
В производстве артка используются в основном редимейды или копии предметов, людей, животных с минимальным вмешательством художника, без упора на ремесленные навыки, а в случае если таковые требуются, используется наемный труд людей, обладающих ими. Важной отличительной особенностью произведений артка является то, что практически полное представление о них можно получить по их фото или видеодокументации.
Корни артка: сюрреализм, дадаизм, реклама, МТВ, 3D-графика, компьютерные игры, дизайн продуктов, голливудские блокбастеры, культура ремикса и cut-and-paste.
По мнению Шульгина и Чернышёва, в России арток пока развит слабо (и всё же он есть!). В числе причин отставания художники называют: менее продолжительную историю общества массового потребления и капиталистических массмедиа, поставляющих агрессивные, захватывающие внимание зрителя визуальные образы. Этими факторами обусловлена и меньшая развитость российской арт-системы по сравнению с западной. Разные «характеры» российского (более консервативного и литературного) искусства и западного, имеющего богатую визуальную традицию.
Вадим Захаров. Фонтан. Acua Sacra. 1992
К артку в России, утверждают участники арт-группы Electroboutique, имеют прямое отношение отдельные произведения многих известных художников — Игоря Макаревича, Вадима Захарова, Юрия Аввакумова, ABC и др.
Игорь Макаревич и Елена Елагина. Грибная Башня. 2003–2009
Для приведенных работ характерны приемы создания артка, которые выделили авторы манифеста. Один из них — построить составной узнаваемый объект из «не тех», парадоксальных материалов. Взять два или более объектов из разных, непересекающихся контекстов и соединить их вместе. За счет этого возникает «wow-фактор»: произведения артка стремятся удивить, поразить зрителя, заставить его по-новому взглянуть на привычные вещи.
Юрий Аввакумов. Dominoleum. 2007
Работа Юрия Аввакумова «Dominoleum» представляет собой интерпретацию мавзолея Ленина, созданного архитектором Алексеем Щусевым, но выполненную из 5200 костяшек домино. Этот проект является частью серии работ, где Аввакумов трансформирует знаковые архитектурные объекты в игровые формы, используя материалы вроде домино, карт или гофрокартона. Мавзолей, символ монументальности и вечности, в интерпретации Аввакумова становится хрупкой и игровой конструкцией, что может отражать идею о хрупкости исторических мифов или политических символов.
Причины возникновения «артка»
Согласна с большей частью тезисов о причинах возникновения «артка»: вытеснение ручного труда промышленным производством, доминирование медийных образов, драматический рост производства потребительских товаров. Выход дизайнерского продукта в фокус внимания. Бренды и тренды. Представление продуктов в рекламе в качестве абсолютных ценностей. Поколения, выросшие в пространстве масскультуры, активно использующей «шокирующие» образы, созданные с помощью приемов, аналогичных приемам артка. Бурное развитие цифровых технологий, интернета и социальных сетей — каждый пользователь интернета может быть производителем, редактором, паблишером и дистрибьютором контента (в случае артка — своих собственных произведений).
Еще одним основанием для развития такого искусства, по мнению художников, стал распад сознания, свойственный современному человеку: «В связи с отсутствием цельной картины мира субъект обладает фрагментированным сознанием (оно же клиповое), не в состоянии принимать решения, давать оценки. В результате важными становятся детали и их взаимоотношения. Именно такое состояние сознания позволяет делать и воспринимать арток». С этим тезисом хотелось бы поспорить: многие вопросы, касающиеся формирования так называемого клипового мышления и его обусловленности развитием цифровых технологий пока еще требуют изучения и более релевантных научных исследований (как формируется такое мышление, какие отличительные черты имеет, носит ли временный характер или необратимый, обязательно ли приводит к ухудшению когнитивных функций и т. д.). Поэтому такая характеристика современного человека выглядит слишком общей и некорректной. В то же время, художники говорят об определенном тренде (как минимум о популярности такого дискурса), а значит появляется веский повод для создания понятного «артка» на эту тему, (и это точно «зайдет»).
Джефф Кунс. Майкл Джексон и Бабблз. 1988
Размышляя о будущем искусства, Шульгин и Чернышёв делают ставку на мегаарток — дорогой в производстве, масштабный арток как составная часть индустрии арт-бизнеса и культурного туризма.
В манифесте приводятся примеры современного мегаартка. Им занимаются известные (и богатые) художники — Джефф Кунс, Дэмиен Хёрст, Тони Мателли, Эрвин Вурм, Вим Дельвуа, братья Чепмен и др.
Дэмиен Хёрст. Ради любви к Богу. 2007
Один из самых известных мегаартков современности — работа «Ради любви Господа» также известная как «Бриллиантовый череп Дэмиена Хёрста» — самое дорогое произведение искусства ныне живущих художников.
Череп выполнен из платины как копия черепа 35-летнего европейца, жившего между 1720 и 1810 годами. Вся площадь черепа, за исключением оригинальных зубов, усеяна 8 601 бриллиантом общим весом 1106,18 карата. В центре лба находится главный элемент композиции — розовый алмаз грушевидной формы. Работа обошлась Херсту в 14 млн фунтов стерлингов. Инкрустация черепа бриллиантами — это саркастический комментарий к культу потребления и стремлению преодолеть смерть материальными средствами. Херст задаётся вопросом: могут ли красота, деньги или искусство бросить вызов смерти?
Клас Олденбург и Кошье ван Брюгген. Садовая лопатка. 2001
«Большую глину № 4» Урса Фишера на набережной у «ГЭС-2» сменила новая скульптура — «Садовая лопатка». Ее авторы — классики поп-арта художники Клас Олденбург и Кошье ван Брюгген. Эта семиметровая садовая лопатка весит около тонны, изготовлена из алюминия, армированного волокном пластика и стали, покрыта полиуретановой эмалевой краской и спроектирована так, чтобы выдерживать порывы ветра скоростью до 200 км/ч. Гигантскую скульптуру создали по правилам «артка»: взяли что-то маленькое и сильно увеличили и, конечно, поместили объект в парадоксальный контекст. В результате, «обычный садовый инструмент» превратился в коммерчески успешный арт-объект и популярный туристический объект.
Авторы манифеста не ограничиваются формированием образа успешного будущего «артка». Они также перечисляют проблемы, связанные с его развитием: перепроизводство искусства и его медийных образов. С одной стороны, считают художники, это подрывает иерархию системы искусства, а с другой — девальвирует произведение, размывает критерии качества.
Художник Дэмиен Хёрст на фоне своей работы «Физическая невозможность смерти в сознании живущего»
Хёрст исследует страхи и трудности, связанные с адекватной попыткой их выразить. Изымая акулу из естественной среды обитания и помещая её в формальдегид, создающий иллюзию жизни, художник заставляет зрителя столкнуться с смертностью напрямую и физически. Мы четко видим здесь смену контекста, но достаточно ли этого факта, чтобы родилось искусство?
Джефф Кунс и его «Собака из воздушных шаров»
Один из ярких примеров поточного мегаартка. Джефф Кунс создал настоящую фабрику по производству современного искусства. Работает она следующим образом: Кунс придумывает идею, а люди, работающие на него, воплощают это в жизнь. Сейчас в его студии в Нью-Йорке работает уже более 135 человек. В год Jeff Koons LLC производит около 20 произведений искусства. Строго по проверенному (коммерчески успешному) шаблону от художника. Оранжевый пес, около трех метров в высоту и весом около тонны, был продан на аукционе Christie’s за 58 400 000 долларов в 2013 году. Работа обогнала по цене даже шелкографию Энди Уорхола «Кока-Кола». Бесконечные реплики этой и других работ Кунса сегодня можно купить за копейки на маркетплейсах. Очевидно, его творчество «завирусилось». Может ли целая фабрика создавать искусство? Каждая ли вещь, сошедшая с этого арт-конвейера равноценна? И сохраняет ли каждая из них ауру автора?
Коммерческий успех таких работ и битва за них галерей, кураторов и коллекционеров опровергает утверждение соавторов манифеста о будущем искусства, в котором постепенно исчезает необходимость ходить на выставки, так как можно получить практически полное представление о произведении, глядя на его репродукцию в блоге.
После вынужденных онлайн-путешествий по городам и музеям во время пандемии COVID-19 мы с наслаждением вернулись к живым мероприятиям. На аукционах по-прежнему ставятся рекорды продаж, потому что мы хотим не только смотреть на предметы искусства, но и обладать ими. Да, сейчас покупатели могут участвовать в торгах с помощью телефона, находясь далеко от лотов. Но возможности любоваться ими через экран им явно недостаточно. Нам хочется собрать по частям образ цельного мира и найти себя в нем, какими бы странными и смешными иногда не были наши попытки добраться до сути.
Эрвин Вурм. Инспекция. Часть серии «Инструкции о том, как быть политически некорректным». 2002–2003 гг.
Прикольное искусство будущего — Где будущее? — Искусство — OpenSpace.ru (os.colta.ru/art/projects/15960/details/16489)
Армен Апресян «Циничное искусствоведение»
