Введение
В этом визуальном исследовании я хочу рассмотреть, как A.C.M. превращает детали старой техники в скульптурные конструкции, напоминающие архитектуру. В его работах используются найденные предметы и технические фрагменты, которые художник деформирует, подвергает окислению и соединяет в сложные пространственные формы. Меня интересует момент, когда отдельные детали перестают восприниматься как части механизмов и начинают складываться в подобие здания. Что позволяет увидеть в небольшой конструкции сооружение, а в повреждённой поверхности — след его долгого существования?
Я выбрала эту тему из-за противоречия между происхождением материала и образом, который может возникать при его рассмотрении. У старой технической детали действительно есть прошлое: раньше она была частью другого предмета и выполняла определённую функцию. Но у конструкции, собранной из таких деталей, нет прошлого как у здания. Она никогда не была обитаемой, не перестраивалась и не разрушалась со временем. Тем интереснее рассмотреть, как она всё же может напоминать остаток сооружения — словно перед нами сохранившийся фрагмент чего-то большего. Отсюда возникает главный вопрос исследования: как конструкции A.C.M. могут создавать ощущение архитектурного прошлого, которого у них никогда не было? Я хочу разобраться, какие особенности формы, материала и сборки делают такое прочтение возможным. Поэтому исследование будет опираться на внимательное рассмотрение работ, а не на попытку установить общую для всех зрительскую реакцию.
Моя гипотеза состоит в том, что это воображаемое прошлое может возникать на пересечении двух вещей: архитектурного устройства конструкции и состояния её материала. Повторения, опоры, ярусы и пустоты могут подсказывать образ сооружения, а коррозия, деформации и разрывы — создавать предположение о его возрасте и разрушении. В таком прочтении реальная история отдельных деталей словно переносится на весь объект. Он начинает выглядеть не просто собранным из старых вещей, а сохранившимся после какого-то неизвестного события.
Для исследования были выбраны объекты серии «Machine», архитектурные конструкции и отдельные живописные работы A.C.M. Анализ начинается с «Machine» и постепенно переходит от технических форм к архитектурным. Общие виды позволяют рассмотреть силуэт и организацию объектов, а крупные планы — поверхность и соединения деталей. Обращение к живописи расширяет сравнение: ритм, наслоения и фрагментарность рассматриваются не только в объёме, но и на плоскости. Основной акцент сделан на том, как устройство конструкций и состояние материала могут подсказывать образ сооружения, руины и прошлого, которого не было. При этом видимые свойства работ — повторения, пустоты, коррозия и деформации — отделены от собственной интерпретации и предположений о возможном восприятии. Источниками визуального материала стали музейные карточки LaM, коллекция Treger Saint Silvestre, публикации Outsider Art Now и др. Сопроводительные сведения использовались для уточнения контекста и материалов, а выводы о воображаемом архитектурном прошлом сформулированы на основе визуального анализа.
От техники к архитектуре
A.C.M. Без названия. Скульптура в смешанной технике. 1990.
За именем A.C.M. стоит французский художник Альфред Марье (1951–2023). В 1968 году он поступил в художественную школу в Туркуэне, но через пять лет оставил обучение и уничтожил созданные за время учёбы произведения. Согласно биографии, опубликованной коллекцией Treger Saint Silvestre, к этому же периоду относится попытка самоубийства художника. Поэтому начало его пути нельзя представить как непрерывную последовательность сохранившихся работ: между художественным образованием и последующей практикой существует разрыв. В 1974 году Марье познакомился с Коринн, своей будущей спутницей. Её имя вошло в псевдоним художника: Alfred Corinne Marié. Позднее они поселились в заброшенном семейном доме Альфреда, где он устроил мастерскую в бывшем ткацком помещении своего отца.


A.C.M. Без названия. Скульптура в смешанной технике. ок. 1968–1985/ 49,7×36,8×2 см. / A.C.M. Без названия. Скульптура в смешанной технике. ок. 1968–1985/ 58,3×37,3×4 см.
Для этого исследования особенно важен следующий этап: собирание старых предметов становится основой создания новых объектов. Пишущие машинки, будильники, транзисторы, электронные компоненты и провода превращаются в запас материала для сборки. Прежде чем соединить найденные фрагменты, художник очищает и обрабатывает их, используя в том числе кислоту и окисление. Здесь и начинается интересующий меня переход. Деталь извлекается из устройства, где её положение определялось функцией, и оказывается в другой системе связей. Теперь её можно рассматривать через форму: как вертикаль, пластину, соединение или повторяющийся элемент. Вопрос уже не в том, что она делала раньше, а в том, какую пространственную роль она может получить теперь.


A.C.M. «Poliécaille». Скульптура в смешанной технике. ок. 1985/ 64,9×50,1×2 см. / A.C.M. Без названия. Скульптура в смешанной технике. ок. 1970/ 80×60×2,5 см.
Между механизмом и сооружением
Для начала важно не проводить слишком жёсткую границу между «машиной» и «архитектурой». В музейной коллекции LaM присутствуют обе группы названий: Machine и Architecture inachevée. Это позволяет построить исследование не как историю окончательного отказа от техники, а как сравнение двух способов прочтения конструкции.


A.C.M. «Machine». Скульптура в смешанной технике. 1999/ 43×38×36 см.


A.C.M. «Machine 1». Скульптура в смешанной технике. до 2003/ 40×44×27 см.
Название «Машина» удерживает связь с техническим происхождением материала. Но в рамках исследования я предлагаю временно отложить вопрос о механизме и проверить другое прочтение: какие части можно принять за основание, какие — за вертикальные опоры, а какие связывают отдельные участки? Это различие принципиально. В механизме соединение предполагает передачу движения или выполнение операции. В архитектурном прочтении тот же узел можно рассматривать как место поддержки, перехода или разделения пространства. Такая смена вопроса позволяет искать архитектуру не только в силуэте, похожем на здание, но и в отношениях между деталями.


A.C.M. «Machine 2 (La bête humaine)». Скульптура в смешанной технике. до 2003/ 17,5×31×14,5 см.


A.C.M. «Machine 3 (L’observatoire)». Скульптура в смешанной технике. до 2003/ 36,2×19,5×30 см.


A.C.M. «Machine 4». Скульптура в смешанной технике. до 2003/ 34,5×46,2×22,5 см.


A.C.M. Machine 5. Скульптура в смешанной технике. до 2003/28,5×28,5×28,5


A.C.M. «Machine 6». Скульптура в смешанной технике. до 2003/ 25,8×22×34,5 см.


A.C.M. «Machine 7 (Bayard)». Скульптура в смешанной технике. до 2003/ 29,5×21×33 см. / A.C.M. «Machine 8». Скульптура в смешанной технике. до 2003/ 45×32×22 см.
От объекта к городской ткани
Архитектурное прочтение не обязательно заканчивается на одном воображаемом здании. Следующий пример позволяет поставить вопрос о более сложной организации — группе сооружений или участке города.


A.C.M. «Architectures achevées». Скульптура в смешанной технике. без даты.
A.C.M. «Untitled». Инсталляция в смешанной технике. без даты/ 145×186×91 см.
Такой подход позволяет осторожно подключить урбанистический инструмент — схему заполненного и свободного пространства. На отдельной аналитической схеме можно свести изображение к двум типам участков: плотным массам и промежуткам между ними. Это не реконструкция настоящего плана и не утверждение о влиянии градостроительства на художника, а способ проверить собственное прочтение: действительно ли между частями возникает пространственная связь?
A.C.M. «La grande table». Инсталляция в смешанной технике. ок. 2000/ 142×161×126 см.
Между сооружением и руинами
В работах A.C.M. ощущение руины возникает не только из-за общей формы, но и за счёт поверхности. Неоднородность материала, сочетание тёмных, светлых и цветных фрагментов, следы окисления и искусственного старения не позволяют воспринимать конструкцию как нейтральную или только что собранную. Она выглядит так, словно уже прошла через длительное существование, хотя это прошлое во многом создаётся самим художником в процессе обработки материала.




