Дизайн под микроскопом: школы мира, где студенты выращивают материалы

Маккуин умер за шесть лет до этого, а Горянц показала, что из великого кутюрье при желании можно сделать сумку, рюкзак или куртку, и что закон этому почти не мешает. Сами вещи на её дипломе были из свиной кожи, загримированной под человеческую: с веснушками, с татуировками на тех же местах, где они были у самого Маккуина. А образец настоящей кожи из его ДНК она к тому моменту уже растила в лаборатории. Проект назывался Pure Human, и моды в нём было меньше всего. Он ставил вопрос, на который у юристов пока нет ответа: кому принадлежит ваше тело, когда оно разобрано на клетки.

Горянц училась в Лондоне на магистратуре Material Futures, и её диплом хорошо показывает, что в мире уже выросло целое поколение дизайн-школ, устроенных иначе. В них студент работает с чашкой Петри, микроскопом и живыми бактериями, а карандаш и мудборд отходят на второй план. Дизайн там перестал быть рисованием вещей и стал способом задавать вопросы биологии, экологии и этике. Собрали несколько школ, где это происходит прямо сейчас.

Школа, из которой вышла Горянц, дальше всех продвинулась в институционализации биодизайна. В 2018 году профессор Кэрол Колле основала здесь первую в мире магистратуру MA Biodesign, она открылась годом позже. В программе без всякой метафоричности значатся синтетическая биология, генная инженерия, биофабрикация и биоэтика, а под курс в школе построили отдельную биолабораторию Grow Lab, где студентов ведут не только дизайнеры, но и штатный биолог с лаборантом.

Логика простая: чтобы сделать материал из грибов, водорослей или бактерий, дизайнеру надо уметь с ними работать руками. Среди студенческих проектов последних лет, например, защитная броня из бактериального перламутра. Внутри арт-школы это работает как полноценная биолаборатория, со всей серьёзностью настоящего научного помещения.

В финском Аалто стык дизайна и науки оформлен в программу CHEMARTS, которую School of Arts ведёт вместе с факультетом химии и материаловедения. Студенты-дизайнеры работают там бок о бок с химиками над тем, что можно сделать из целлюлозы, древесного волокна и грибного мицелия.

Это «нордический» извод биодизайна, выросший из того, что Финляндия буквально стоит в лесу: здесь занимаются тем, что может расти и разлагаться, чтобы заменить пластик. Внутри магистратуры по дизайну есть направление Contemporary Design, где работа с биоматериалами идёт наравне с керамикой и стеклом. Аалто стабильно держится в первой десятке арт- и дизайн-вузов мира по рейтингу QS, и репутация эта во многом про материалы будущего.

У RISD, одной из главных дизайн-школ Америки, есть Nature Lab, лаборатория природы, открытая ещё в 1937 году. Сначала это была коллекция природных образцов, куда студенты приходили срисовывать раковины и скелеты, а теперь там стоят мощные микроскопы, высокоскоростные камеры и живут растения и животные, которых можно изучать вблизи.

Главное приобретение последних лет — Biodesign Makerspace, мастерская, построенная самими студентами в 2018 году на грант Национального научного фонда США, где экспериментируют с биоматериалами: биопластиком из водорослей, «кожей» из грибов. Осенью 2025-го там же запустили Loop Lab, проект про то, как превратить собственный мусор кампуса в сырьё для дизайна. Идея RISD в том, что насмотренность дизайнера начинается с понимания того, как устроена клетка.

Королевская академия искусств в Гааге работает с 1682 года, но интересна она здесь своим отделением ArtScience, целым межфакультетским направлением на стыке искусства, науки и технологии. Студенты там занимаются тем, что трудно назвать одним словом: звук, свет, биология, физика, перформанс сходятся в проектах, которые ближе к эксперименту, чем к продукту.

Это, пожалуй, самый радикальный конец спектра: если в CSM биодизайн ведёт к новым материалам, то ArtScience позволяет уйти в чистое исследование, где результатом может быть инсталляция, прибор или вопрос без ответа. Обучение ведётся на английском, и отделение давно стало точкой притяжения для тех, кому тесно в границах одной дисциплины.

Что объединяет эти школы? В них дизайнера учат не бояться лаборатории и не относиться к биологии как к чужой территории. Студент здесь может вырастить материал, запатентовать клетку, поспорить с генетиком и задать вопрос, на который пока нет ответа. И проект Тины Горянц с кожей Маккуина в этом смысле работает как точный портрет того, куда движется профессия: дизайнер всё чаще берётся за само вещество, из которого вещь можно вырастить, а привычная форма предмета перестаёт быть началом работы.