Скрытый образ: взаимодействие внешней и внутренней росписи аттических глазчатых киликов VI–V веков до н. э.
Рубрикатор
- Введение
- Актуальность и обоснования выбора темы
- Области исследования
- Хронология и география исследования
- Цель исследования
- Исследовательский вопрос
- Гипотеза
- Задачи исследования
- История и особенности глазчатых киликов
- Внешние глаза как изображение лица и мотив взгляда
- Горгонейон внутри: повторение мотива взгляда
- Внутренние изображения без прямой связи с внешними глазами
- Разнообразие внешней и внутренней композиции
- Внутреннее изображение как скрытый образ
- Глазчатый килик и симпосий: взаимодействие предмета и зрителя
- Сравнительный анализ выбранных артефактов
- Методология исследования
- Вывод
- Принцип отбора материала
- Принцип рубрикации материала
- Принцип отбора текстовых источников
- Список использованных изображений
- Список использованных текстовых источников
Введение
Керамические сосуды занимали важное место в повседневной и ритуальной жизни Древней Греции. Они использовались для хранения, приготовления, подачи и употребления пищи и напитков, но одновременно являлись предметами художественного оформления и носителями изображений, связанных с мифологией, религиозными представлениями и общественной жизнью.Одним из наиболее характерных сосудов для употребления вина был килик — широкая неглубокая чаша с двумя горизонтальными ручками и ножкой. Его форма предоставляла художникам возможность работать сразу с несколькими поверхностями: внешней стенкой, внутренним дном и пространством возле ручек. В результате один предмет мог содержать несколько самостоятельных изображений, которые воспринимались зрителем в разных положениях сосуда.
Особую разновидность киликов составляют глазчатые чаши (eye-cups), получившие своё название благодаря крупным стилизованным глазам, изображённым на внешней стороне. Обычно они располагались симметрично по обе стороны чаши. Между ними могли находиться фигуры воинов, мифологических персонажей, сатиров и других существ. Иногда глаза дополнялись носом, бровями и другими деталями, благодаря чему вся внешняя композиция приобретала сходство с человеческим лицом или театральной маской.Однако внешняя поверхность — не единственное пространство, заслуживающее внимания. На внутреннем дне килика, в центральном медальоне — тондо, — нередко находилось отдельное изображение. Одним из распространённых мотивов являлся горгонейон, то есть фронтальное изображение головы Горгоны. Вместе с тем встречаются и другие сюжеты: мифологические персонажи, сцены сражений, изображения животных и отдельные человеческие фигуры.
Особенность глазчатых киликов заключается в том, что все эти изображения невозможно воспринимать одновременно. Внешние глаза видны при рассматривании сосуда сбоку, а внутреннее изображение открывается при взгляде сверху. При использовании чаши человек наклонял её, поднося к губам, и изображение на дне постепенно становилось доступным для взгляда.Таким образом, глазчатый килик представляет собой предмет, в котором изображение связано не только с поверхностью, но и с действием. Зритель взаимодействует с сосудом, меняет его положение и постепенно обнаруживает различные элементы росписи.
В настоящем исследовании глазчатые килики рассматриваются как объекты визуального взаимодействия. Основное внимание уделяется соотношению внешних глаз и внутренней росписи, а также особенностям восприятия изображений в процессе использования сосуда.
Актуальность и обоснование выбора темы
Актуальность исследования заключается в том, что глазчатые килики — это не просто красивая посуда, а настоящий инструмент визуальной игры, который раскрывается только в движении. В отличие от монументальной архитектуры или статуарной пластики, которые рассчитаны на взгляд со стороны, этот сосуд буквально требует участия. Он создан для рук, и его смысл рождается в тот момент, когда человек берет его со стола.Главный интерес здесь вызывает именно разрыв между тем, что видят окружающие, и тем, что видит сам пьющий. Для компании, сидящей за столом, килик — это прежде всего пара огромных, смотрящих в никуда глаз. Это публичный образ, маска, которая работает на внешнюю аудиторию. Но как только человек подносит чашу к лицу, чтобы сделать глоток, ракурс меняется. Окружающие видят только профиль и руки, а пьющему внезапно открывается дно. И там, в темноте, на дне, его может ждать что угодно: от пугающей маски Горгоны до сцены жестокой битвы.
Этот переход от публичного к глубоко личному, от внешнего фасада к скрытому дну, и составляет суть визуального опыта симпосия. Глазчатый килик работает как оптический прибор: он управляет вниманием, создает интригу и заставляет зрителя совершить физическое действие, чтобы завершить образ. Изучение этого механизма позволяет понять, как древние греки мыслили не просто картинками, а целыми сценариями взаимодействия с предметом. Мы смотрим не на то, что нарисовано, а на то, как и когда это нарисованное становится видимым.
Область исследования
История древнегреческого искусства, аттическая чернофигурная и краснофигурная вазопись, визуальная культура архаического периода.
Хронология и география исследования
Основной период исследования — VI — начало V века до н. э., время расцвета и популярности глазчатых киликов в аттической керамике.Главным центром производства рассматриваемых сосудов были Афины. При этом в исследовании учитывается их широкое распространение за пределами Греции, в особенности в Этрурии, где глазчатые чаши часто попадали в погребальные комплексы и могли приобретать новые, локальные смыслы.
Цель исследования
Выявить особенности взаимодействия внешних глаз и внутренней росписи аттических глазчатых киликов, определить, насколько часто эти изображения связаны между собой по содержанию, и рассмотреть роль процесса питья в восприятии внутреннего изображения.
Исследовательский вопрос
Как внешние глаза и внутреннее изображение взаимодействуют в композиции глазчатых киликов и каким образом процесс питья влияет на восприятие скрытого изображения?
Гипотеза
Предполагается, что взаимодействие внешних глаз и внутренней росписи глазчатых киликов не подчиняется единому сюжетному принципу. В одних случаях изображения могут быть связаны общими мифологическими мотивами и визуальными ассоциациями, в других — представлять самостоятельные композиции.При этом внутренние изображения объединяет особенность их расположения: они находятся на дне чаши и становятся особенно заметными при изменении положения сосуда во время питья. Если на внутренней поверхности представлены мифологические чудовища, сцены насилия или другие необычные образы, их постепенное раскрытие могло усиливать впечатление неожиданности и визуальной угрозы.Таким образом, предполагается, что значение внутренней росписи определяется не только содержанием изображённого сюжета, но и особенностями его обнаружения зрителем.
Задачи исследования
- Рассмотреть форму и особенности декора аттических глазчатых киликов.
- Изучить происхождение и распространение данного типа сосудов.
- Описать композицию внешних глаз и внутренней росписи на выбранных памятниках.
- Сопоставить килики с горгонейоном, мифологическими персонажами и повествовательными сценами.
- Выявить случаи смысловой, иконографической и визуальной связи между внешней и внутренней поверхностями.
- Рассмотреть особенности восприятия внутреннего изображения при изменении положения сосуда.
- Проанализировать возможное значение образов чудовищ, угрозы и насилия на внутреннем дне чаши.
- Сопоставить различные научные интерпретации внешних глаз: мотив лица, маски, апотропейный знак и самостоятельный декоративный элемент.
- Определить, можно ли рассматривать постепенное раскрытие внутреннего изображения как общий визуальный принцип глазчатых киликов.
1. История и особенности глазчатых киликов
Глазчатые килики получили распространение в Афинах в VI веке до н. э. Они относятся преимущественно к чернофигурной вазописи, хотя известны также краснофигурные и билингвальные варианты. Наибольшая популярность этого типа сосудов приходится приблизительно на период 530–500 годов до н. э., хотя отдельные примеры относятся к более раннему и позднему времени.Внешняя композиция глазчатых чаш обычно строилась вокруг двух пар крупных глаз. Они могли иметь концентрические кольца, изображающие радужку и зрачок, и дополняться бровями или носом. Между глазами помещались отдельные фигуры или небольшие сцены. В пространстве возле ручек располагались растительные орнаменты, животные, птицы, корабли или другие декоративные элементы.Важную роль играла сама форма сосуда. Глаза, ручки и ножка могли создавать впечатление человеческого лица. При определённом положении чаши ручки напоминали уши, а ножка и нижняя часть сосуда могли восприниматься как рот. Именно поэтому в научной литературе возникла интерпретация глазчатого килика как своеобразной маски.Одним из исследователей, развивавших эту интерпретацию, был Джон Бордман. Он обращал внимание на то, что при поднесении килика к лицу пьющего сосуд словно превращался в маску, а внешние глаза оказывались на уровне глаз человека.Однако такое объяснение не является единственным. В научной литературе обсуждается также возможная апотропейная функция глаз — их способность символически защищать от злого взгляда и опасности. При этом нельзя автоматически считать все изображения глаз оберегами: их значение могло зависеть от конкретного предмета, его оформления и обстоятельств использования.Важным вкладом в изучение этого вопроса стала статья Шерами Бандрик «Athenian Eye Cups in Context» (2015). Исследовательница обращает внимание на географию распространения чаш и показывает, что их нельзя рассматривать исключительно в контексте афинского симпосия. Значительное количество глазчатых киликов обнаружено за пределами Афин, в частности в Этрурии. Там эти предметы могли приобретать дополнительные значения в зависимости от местных обычаев и ритуальных практик.Таким образом, глазчатые чаши следует рассматривать не как предметы с единственным назначением, а как разнообразную группу сосудов, визуальные и функциональные особенности которых могли изменяться в зависимости от контекста.
2. Внешние глаза как изображение лица и мотив взгляда
Одной из основных особенностей глазчатого килика является превращение декоративного мотива в подобие человеческого лица. Внешние глаза не просто заполняют поверхность сосуда: их расположение создаёт определённую композиционную структуру, которая напоминает фронтальное изображение.
В некоторых случаях глаза дополняются носом и бровями, что усиливает антропоморфный эффект. Особенно наглядно это проявляется на килике из Метрополитен-музея, где глаза дополнены носом, а возле ручек находятся фигуры юношей. В результате внешний декор приобретает сходство с условным лицом.
Визуальная особенность таких сосудов заключается в том, что они словно обращаются к зрителю. Глаза направлены наружу, а их симметричное расположение создаёт впечатление взгляда, обращённого на человека.В этом отношении глазчатый килик интересен не только как изображение лица, но и как предмет, который сам становится своеобразным субъектом взгляда. Человек рассматривает чашу, но одновременно оказывается перед изображением глаз, которые словно смотрят на него.Подобная особенность связана с проблемой визуальной рефлексивности. В главе «Sight and Reflexivity: Theorizing Vision in Greek Vase-Painting» (2016) Йонас Гретляйн рассматривает изображения глаз как мотив, который способен обращать внимание зрителя на сам процесс смотрения. Глаз в данном случае выступает не только частью изображения, но и напоминанием о том, что изображение воспринимается через зрение.Это наблюдение особенно важно для глазчатых киликов. Их внешний декор не просто изображает глаза — он создаёт ситуацию, в которой зритель сталкивается с образом взгляда.












