рубрикатор
- концепция
- введение (как выглядит смерть)
- смерть как тело
- смерть как персонаж
- смерть как предмет
- видение Гольбейна
- заключение
концепция
Меня зацепила одна картина: «Послы» Гольбейна. Когда смотришь на неё прямо, это обычный парадный портрет, но на полу лежит странное серое пятно, и оно оказывается черепом. Меня заинтересовало, как художник вообще решился спрятать смерть прямо в изображение так, чтобы её нужно было искать. Этот вопрос вывел меня на более широкую тему: как люди XV–XVI веков рисовали то, что нельзя увидеть.
У смерти нет собственной внешности, поэтому художникам пришлось её придумывать. В северном Возрождении (XV век — первая половина XVI века) я вижу три основных способа: смерть как тело, смерть как персонаж и смерть как предмет. Я хочу показать, как каждый из них работает с позами, жестами, деталями тела и символическими предметами и чем они отличаются по смыслу: от сострадания и ужаса до спокойного напоминания о времени.
гипотеза
Моя гипотеза в том, что в первых трёх способах историю о смерти рассказывает то, что изображено: тело, персонаж или предмет. В «Послах» Гольбейн переносит смысл в то, как это изображено: историю рассказывает сам поворот и искажение черепа. Смерть здесь не образ внутри картины, а искажение взгляда: чтобы узнать череп, зрителю нужно сменить положение тела, и так абстрактная мысль о смертности превращается в личный опыт.
вопросы
Исследование отвечает на несколько вопросов. Как художники изображали то, что нельзя нарисовать прямо? Чем отличаются смерть-тело (ван дер Вейден, Грюневальд, Гольбейн), смерть-персонаж (пляска смерти, Бальдунг, Дюрер) и смерть-предмет (череп, песочные часы, герб)? Какую роль играют жесты, позы, телесные детали и символические предметы? И почему «Послы» оказываются особым случаем?
введение (как выглядит смерть)
Смерть трудно нарисовать: у неё нет лица, и никто не видел её изнутри. Поэтому в XV веке художникам пришлось придумывать для неё образы. Помогла сама эпоха: после эпидемий чумы в середине XIV века тема смерти пропитывает всю культуру, о чём писал Хёйзинга. Страх оформляют в проповедях, книгах и росписях, и именно эти формулы потом подхватят мастера северного Возрождения.Я буду смотреть на три способа: смерть как тело, смерть как персонаж и смерть как предмет. А в конце разберу «Послов» Гольбейна, где смысл рассказывает уже не предмет сам по себе, а то, как он повёрнут. Начнём с того, как смерть вообще научились показывать, и с трёх примеров, которые задают тон всему дальнейшему.
«Искушение гордыней» (из трактата «Искусство умирать» / Ars moriendi), Нидерланды (или Германия), неизвестный мастер (по гравюрам Мастера E.S.), ок. 1460–1465 гг.
Это небольшая книга с гравюрами, которая учила, как умирать правильно. Умирающий лежит в постели, вокруг него демоны искушают его неверием, отчаянием, гордыней и жадностью, а ангелы и святые его защищают. Смерть здесь не страшный скелет, а событие в комнате, где важны жесты и предметы. Главное, что происходит, это выбор, который человек успевает сделать в последний момент.
«Пляска смерти: Учёный (астролог) и буржуа» (из издания «Danse Macabre»), Париж, Франция, неизвестный мастер (издатель Ги Маршан / Guy Marchant), 1485–1486 гг.
Это первое печатное издание пляски смерти, где мертвецы ведут за собой людей всех сословий: папу, императора, купца, крестьянина. Картинка держится на жесте: мёртвый берёт живого за собой, как партнёра по танцу. Здесь смерть впервые становится настоящим персонажем, и неважно, кто ты по рангу. Шагнув в танец, все оказываются равны.
«Смерть и скупец» (или «Смерть ростовщика», фрагмент), Хертогенбос, Нидерланды (ныне в Национальной галерее искусства, Вашингтон), Иероним Босх, ок. 1485–1490 гг. (или 1490–1516 гг.).
Умирающий скупец лежит на кровати, а в дверях уже стоит Смерть со стрелой. Вокруг идёт борьба: ангел указывает ему на распятие в луче света, а демон протягивает мешок с деньгами. Старик ещё колеблется между ними. Смерть тут и персонаж, и момент выбора, как в «Искусстве умирать», только вместо гравюры большая картина с настоящей психологией.
смерть как тело
Самый прямой способ показать смерть это показать мёртвое тело. Здесь художнику нужно решить, как выглядит человек, у которого больше нет жизни: какая поза, куда падают руки, какого цвета кожа. Северные мастера делали это очень по-разному, и на примере Христа видно, что они хотели сказать: утешить, потрясти или лишить надежды.
«Снятие с креста», Лёвен / Брюссель, Южные Нидерланды (ныне в музее Прадо, Мадрид), Рогир ван дер Вейден, ок. 1435 г.
Тело Христа бессильно провисает в руках людей, и его изгиб повторяет изгиб потерявшей сознание Марии слева. Эта пара поз показывает, что боль матери равна боли сына. Фигуры стоят плотно, как в резном алтаре, а слёзы и жесты рук читаются почти как слова. Тело мёртвое, но картина построена так, чтобы вызвать сострадание, а не отвращение.
«Изенгеймский алтарь» (створки в закрытом состоянии: «Распятие» и «Оплакивание»), Изенгейм, Эльзас, Германия / Франция (ныне в музее Унтерлинден, Кольмар), Маттиас Грюневальд (и Николаус Хагенауэр), ок. 1512–1516 гг.
Алтарь делали для госпиталя, где лечили больных кожными болезнями, поэтому Христос здесь покрыт ранами и язвами. Кожа зеленоватая, пальцы скручены судорогой, ноги вывернуты, а тело провисает на перекладине. Грюневальд не смягчает страдание: больным важно было увидеть, что Христос разделил их боль. Смерть показана как физический процесс, а не как символ.
«Мёртвый Христос в гробу», Базель, Швейцария (ныне в Художественном музее Базеля / Kunstmuseum Basel), Ганс Гольбейн Младший, 1521–1522 гг.
Это очень узкая и длинная картина, где тело лежит почти в натуральную величину, а вокруг нет ни ангелов, ни света воскресения. Приоткрытый рот, остановившийся взгляд и позеленевшая кожа выглядят как у настоящего трупа. Достоевский увидел её в Базеле и написал о ней в «Идиоте»: герой говорит, что от такой картины можно потерять веру. Здесь смерть лишена всякого утешения.
смерть как персонаж
Тело показывает уже случившуюся смерть, а персонаж позволяет показать её как действие: смерть приходит, берёт, ведёт, смотрит. Для этого художникам нужен был образ, который сразу читается, и они выбрали скелет или разлагающийся труп. Он живой по движению, но мёртвый по виду, и эта двойственность делает его одновременно страшным и очень удобным.
Ганс Гольбейн Младший, «Пляска смерти», рисунки около 1526, издание 1538
В серии из десятков гравюр скелет приходит к людям всех сословий: к папе, королю, судье, пахарю, монахине. Он не столько пугает, сколько шутит: играет на инструментах, тянет за руку, забирает вещи. Жесты мелкие и узнаваемые, а действие всегда вписано в бытовую сцену. Смерть здесь будничная: она появляется посреди обычной жизни, а не в самом её конце.


Ханс Бальдунг Грин, «Смерть и девушка» (около 1518–1520) и «Три возраста женщины и Смерть» (около 1510)











