«Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»

1. Концепция
2. Кадры до появления стрит-фотографии как жанра
3. Первые кадры жанра уличной фотографии
4. Подвиды стрит-фотографии а) Жанровая фотография б) Уличный портрет в) Решающий момент г) Геометрический/Архитектурный стрит д) Игра теней и света е) Минимализм ж) Абстракция з) Документальный стрит
5. Заключение

До появления стрит-фотографии улица была лишь фоном, а проходящие по ней люди —безличными сущностями, замирающими в объективе камеры. Этот жанр изменил всё. Фотограф больше не был просто наблюдателем, выжидавшим подходящего момента, он стал частью городского потока, а улица — главным соавтором творца.

Мало кто задумывается о том, что стрит-фотография — это не просто рассказ о городе, его людях, архитектуре и случайных встречах. Это лишь часть истины. На самом деле каждый кадр является зеркалом души человека, решившего остановить время и запечатлеть миг своей камерой. В эту секунду улица перестает быть просто объектом, интересующим фотографа. Она становится отражением его чувств, страхов, переживаний и эмоций. Настоящий автопортрет.

Так и появились разные виды стрит-фотографии. К примеру, художник, выбравший направление уличного портрета, окажется человеком чувственным и эмпатичным. Он способен видеть чужую жизнь и сопереживать людским бедам. Он понимает окружающих без слов. За них говорят лица, а главное — глаза. Абстракционист стремится к поиску красоты в разрушении. Его мышление отличается от большинства. Такому фотографу свойственна экспрессия. Он видит баланс в пёстром и взрывном, свойственном лишь ему. Представитель минимализма спокоен. Внутри него тишина, но не тревожная, а совсем наоборот. Это пауза среди шума, в которой нуждается каждый. В его случае минимализм — это про глубину чувств и самопознания. Цветная и черно-белая фотография также могут многое сказать о творце. Красочность более свойственна эмоциональным кадрам. Такие моменты наполнены жизнью. Неуправляемый поток энергии прослеживается во многих цветных фото. Черно-белые же, напротив, акцентируют внимание не на красоте и эмоциях момента, а на определенной проблеме, с помощью которой автор пытается достучаться до общества или заострить внимание на конкретном объекте, форма которого привлекла его. Важно и то, что уличная фотография честная, даже откровенная. В ней нет места постановочным кадрам, декорациям и студиям. Это реальность, которую оголяет камера: она может оказаться как приятной и светлой, так и тревожной, неудобной. Фотограф тщательно выбирает момент, ракурс и расстояние. Совместно, он сам и вся окружающая среда, работая как команда, раскрывают внутренний мир, где не оставляют ни единой возможности скрыться за подготовленными идеальными масками.

До появления стрит-фотографии как жанра, уличные кадры, снятые на камеру, не имели особой художественной ценности. В статичных, безжизненных и постановочных изображениях улица была лишь фоном, не имевшим своего характера.

1920-е годы. Создание первой портативной камеры, Leica I, стало причиной появления стрит-фотографии. Благодаря ей не было нужды в долгих выдержках, не позволявших поймать мгновение. Новые возможности открыли двери в мир более живого вида искусства.

Гарри Виногранд Настроение его работ — ироничный хаос. В каждом кадре происходит сразу несколько событий, сливаясь в общую картину. Такое смешение элементов может изображать как конфликт, так и гармонию, а порой и даже смешить. Гарри Виногранд снимал Нью-Йорк как место концентрации абсурда, где случайности, отказавшиеся поддаваться какой-либо логике, становятся важнее всего в этом мире. Такая неподдельная честность, работающая совместно с умением видеть комедийное в повседневном, сделала Виногранда классиком жировой фотографии.

Алан Квок Работы Алана Квока передают ощущение мягкой и поэтичной иронии. Его юмор не жесток, скорее нежен. Цвет лишь усиливает то теплое чувство, которое излучают кадры в его объективе. Его снимки часто строятся на визуальных каламбурах: то совпадут вывеска и жеста прохожего, то падающая тень будет похожа на лицо. Квок предан традициям жанровой фотографии, но добавляет в нее свой неповторимый почерк, который дарит зрителю не только ощущение легкости, но и спокойствия.

Вивиан Майер Теплая и немного печальная наблюдательность присуща работам Вивиан Майер. Источником ее вдохновения стали жители Чикаго. Она снимала их с близкого расстояния, но оставалась незаметной, словно наблюдатель, не участвовавший в жизни окружающих. Может оттого её портреты и кажутся столь искренними. Каждый герой Вивиан Майер выглядит так, словно он сейчас полностью открыт перед ней, обнажая свои самые потаенные чувства. Эта человечность и тихое сопереживание безусловно выделяет ее на фоне других уличных портретистов.

Эрик Ким Границы в творчестве Эрика Кима словно исчезают. Он снимает своих героев агрессивно близко, широким углом, вставая почти лицом к лицу с ними. Его портреты не содержат в себе фальши или стеснения. Перед зрителями предстают живые люди с чистыми эмоциями. Эрик Ким не созерцает, а активно вторгается в чужие жизни. В этом нет жестокости и пошлости, это искреннее любопытство или даже любознательность. Ему интересны люди с их чувствами и переживаниями, их жизнями и душой.

Альфред Эйзенштадт Альфред Эйзенштадт снимал жизнь в момент ее кульминации. Эта радостная случайность, свойственная его работам, отличала его от других. Его самым знаменитым кадром, даже, наверное, самым знаменитым кадром в истории стрит-фотографии стал поцелуй моряка и медсестры в День Победы. Этот снимок излучает внезапное, но невероятное счастье и тепло. Как и многие другие его работы, ее можно описать одной фразой: «оказался в нужном месте в нужное время». Словно сама фотография радуется тому, что успела случиться.

Анри Картье-Брессон Выжидание — вот что свойственно Анри Картье-Брессону. Он выжидал идеального момента, когда геометрия кадра, свет и движение сольются в единой точке для идеального снимка. В его работах нет места панике и спешке, лишь спокойной уверенности. Он знает, что идеальный момент наступит — нужно лишь выждать нужный момент. Даже если в его объектив попадает движение, активное и живое, оно не превращается в уравновешенность, дающую зрителю чувство стабильности и спокойствия

Мария Плотникова Для некоторых город — всего лишь чертеж. По крайней мере, так его воспринимает Мария Плотникова: строгие линии, ритм окон, повторяющиеся текстуры. Этот холодный расчет вытесняет человека со снимка. Даже если кто-то и попадает в её объектив, то становится лишь крошечным элементом, не играющего большой роли на снимке. Ее работы передают ощущение порядка, чистоты формы и медитативного спокойствия. Это больше не история про людей, теперь это рассказ о самом городе, его архитектуре и характере.

Фред Мортань Работы Фреда Мортаня излучают удивительную музыкальность, словно перед зрителем не фото, а настоящий нотный лист. На его снимках тени перил превращаются в ритмичный рисунок, лестницы — в бесконечные гаммы, а фасады — в повторяющиеся паттерны. Несмотря на порядок, здесь город уже не кажется холодным — скорее наоборот, он ритмичный, почти танцующий и мечтательный.

Руи Палья Невозможно представить работы Руи Палья без его фирменной театральной драмы. Он всегда снимает ранним утром или поздним вечером, так как именно тогда тени начинают приобретать свои впечатляющие вытянутые формы. Его кадры похожи на сцены из всеми любимого французского нуара. У него в кадре работает все. Именно поэтому даже тень человека становится отдельным героем. Всё это заставляет зрителя встревожиться и одновременно любоваться так, что не получится оторвать глаз.

Фан Хо Фан Хо превращает солнечный свет в свой инструмент и своего главного героя. Контрастная резкость поражает и завораживает своей брутальностью и жесткостью. Несмотря на то, что его стиль черный, почти не содержащий в себе полутонов, в кадрах есть сила и энергия, которую тяжело объяснить, но легко почувствовать. Работы Фан Хо — это громкое высказывание о красоте.

Томас Лейтхард Снимки Томаса Лейтхарда — это огромные плоскости стен, неба, асфальта и пара фигур где-то на краю кадра, словно фотографом движет одиночество, сидящее глубоко в душе, что можно его почувствовать через фотографию. В этом одиночестве нет боли, точно человек смирился с тем, что он всегда будет потерян в бесконечном сером городе. Он дает зрителю возможность ненадолго задержаться и послушать тишину, которая даст ответы из самых глубин человеческого сердца.

Рэй Метцкер Рэй Метцкер доказывает, что минимализм говорит не всегда о печали, пусть даже и светлой. От его снимков веет теплом и умиротворением. В кадре всегда много воздуха, света и свободного пространства, словно фотограф рвется освободиться от нескончаемой рутины повторяющихся дней, сменяющихся друг за другом, и просто выдохнуть, расслабив тело и разум хотя бы на секунду.

Франко Фонтана Франко Фонтана — мастер игривой иллюзии. Его главным помощником в творчестве является отражение: лужи, витрины, мокрый асфальт — словно фотограф приглашает зрителя поиграть в игру и угадать, реально ли то, что он сейчас видит или это лишь обманчивое отражение. В его абстракции нет мрака, тревоги и страха, есть лишь то детское любопытство, которое по которому скучает каждый взрослый.

Морияма Дайдо Японский абстракционист, мастер в воссоздании тревоги в своих работах. Морияма Дайдо дробит реальность на осколки, впивающиеся в сознание каждого. Даже зернистость пленки может стать отдельным героем его снимков. В его объективе город распадается на мелкие кусочки. В них столько красоты, что эта лихорадочная паника, в которую невольно погружается зритель, отходит на второй план, заставляя замереть, наслаждаясь. Морияма Дайдо не хочет показывать цельное, он стремится передает то, как мир распадается на мелкие крупицы.

Уиджи (Артур Феллинг) Кадры Артура Феллинга, известного ранее как Уиджи, для зрителя часто становятся причиной холодных мурашек, бегущих по телу. Его кадры — это застывшая катастрофа. Он снимал преступления, пожары, ночные происшествия и просто несчастные случаи в Нью-Йорке. Он показывал жизнь с той стороны, о которой не принято даже упоминать. Уиджи не взывает к морали в своих кадрах, не пытается поучать — он оголяет неудобную общественности правду города, которому неизвестна жалость и сострадание.

Ли Джеффирс Суровая реальность, которую не спрятать за улыбкой — это то, что попадало в объектив Ли Джеффирса. Он снимал рабочие районы, заводские окраины, где простые люди сталкивались с тяготами жизни. В его кадрах нет романтики, лишь усталые лица, грязь и теснота. Эта суровость не вызывает отторжения у зрителя, скорее наоборот, она притягивает его, потому что он видит, что это история про глубокое уважение к героям, понимание их. Ли Джеффирс является не насмешливым репортером, а спокойным летописцем, помогающим людям не забывать о простой человечности.