Опираясь на предыдущие главы, можно проследить, что потребность в сохранении традиционного, отдавая дань прошлому, Бурятам все же актуальна. Но как быть с архитектурной частью культуры? Каким оно остается в наши дни и получиться ли сохранить это наследие дальше? Останется ли возможность прикоснуться к неизменной, лишь только прошедшей истории, обратившись к корням тет-а-тет? Ведь это то что связывает века и поколения, буквально физически.
В Бурятии более 100 объектов находиться на грани исчезновения, а некоторые из них, должны оплачивать собственники, но поскольку финансовое положение не позволяет отдать лишние деньги на ремонт, многие постройки обречены на медленное исчезновение.
Жители обеспокоены состоянием архитектурного наследия. Большинство памятников церкви, дацаны, купеческие дома XVIII–XIX веков разрушаются из-за нехватки средств и бюрократии.
В Бурятии всё чаще подвергаются исчезновению малые сёла, дома пустеют, а остаются лишь несколько жителей. По данным региональных СМИ, десятки таких населённых пунктов уже признаны нежизнеспособными и исключены с карты республики.
Молодёжь массово уезжает в Улан-Удэ, Иркутск и другие города, где есть работа, образование и стабильный доход. В деревнях же остались в основном пожилые люди. Рабочих мест почти нет, магазины и почта закрываются, дороги приходят в негодность, а связь часто отсутствует. В отдалённых районах, например в Баунтовском или Курумканском, жители жалуются на высокие цены, продукты и топливо, есть перебои с электричеством и транспортом, несмотря на стремление облагородить республику, во многом это получается с трудом.
При этом многие воспринимают свою деревню как часть семьи и корней. Старшее поколение говорит: «Это моя земля, я здесь родился и умру». Люди тяжело переживают, когда слышат, что их село планируют «упразднить». Это не просто населённый пункт — это родовые дома, могилы предков, место, которое хранят традиции.
Исчезновение деревень в Бурятии становится не просто демографической проблемой, а культурной болью. Вместе с каждым покинутым домом уходит часть народной памяти, языка и традиций. Но там, где сохраняется вера и инициатива, деревни всё ещё могут возродиться, при условии, если государство и общество создадут реальные условия для жизни, а не только для выживания.
