Роберт Смитсон в период создания «Спиральной дамбы», 1970 г.
Вторая половина XX века считается периодом интенсивной культурной и философской рефлексией о формах исчезновения.
В это время осмысляются послевоенные травмы, модернизация, резкие перемены в урбанистике, холодная война, а также постмодернистская критика целостности — каждый из этих аспектов жизни человечества сформировал новые эстетические стратегии, где трагическое перестало иметь связь с привычным пониманием катастрофы или гибели.
Теперь трагическое функционирует как длительный процесс распада, касающийся разрушения материальных сред, Фединых структур и социальных форм. В этом визуальном исследовании я хочу понять, как фиксируется и эстетизируется исчезновение, и какие форматы трагического становятся знаковыми для определенного мной временного промежутка.
Концепция
Мой выбор темы обусловлен интересом со стороны современной гуманитарной мысли, так как классические понятия распада и разрушенности, ориентированные на конфликт, занимают переходную позицию к неочевидному трагическому и становятся центром визуальной культуры и эстетики.
Так, я убеждена, что акцент внимания на таком движении важен для понимания как истории искусства в период второй половины XX века, так и современной визуальной чувствительности, которая в настоящее время формируется под влиянием документального кино, архивных фото, оставшихся от архитектурного достояния руин и медиаархивов.
Тема предоставляет поле для сопоставления разных форм искусства, которые по-своему запечатлели процессы исчезновения, что расширяет возможности исследования, делая его более многослойным и понятным для анализа.
Гипотеза
Гипотеза заключается в том, что во второй половине XX века трагическое перестаёт быть событием или конфликтом и становится процессом распада — медленным исчезновением материальных, социальных и визуальных структур, которое проявляется в тишине и отсутствии, а также фиксируется и эстетизируется визуальной культурой.
Какие визуальные коды и форматы позволяют распознать распад как эстетическую категорию? Как меняется понимание трагического в условиях постепенного исчезновения, а не яркой катастрофы? Почему распад становится эстетически значимым, а не исключительно документальным или историческим фактом?
Мне стало интересно глубже изучить и исследовать трагическое как эстетику распада.
Структура
Структура моего визуального исследования реализована на разных типах визуальных проявлений исчезновения: материальный распад, социальное исчезновение, медийный распад и экзистенциальное исчезновение. Такая рубрикация позволит мне увидеть трагическое не как единичный художественный мотив, а как многослойную систему визуальных кодов.
При отборе материала для визуального исследования я обращала внимание, в первую очередь, на наличие очевидного или скрытого мотива исчезновения в рамках обозначенного исторического периода, на медийную разнородность и репрезентативность для культурных контекстов с целью демонстрации значимости и многогранности понятия распада, а также на наличие специфической эстетики.
Также, для моей работы было важно проанализировать текстовые источники, чтобы было возможно соотнести визуальный материал с философскими подходами и понять, какие концепты лежат в основе эстетизации утраты.
Основными текстовыми источниками послужили как философские и культурологические книги, так и искусствоведческие обзоры искусства XX века.
Часть 1. Материальный распад
В рамках этой части работы я рассматриваю визуальные формы разрушения материальной, физически ощутимой среды — руины, индустриальные разрушения и последствия исторических катастроф, так как меня интересует, как распад зданий и объектов может быть носителем трагического опыта.
На фотографиях Бехеров запечатлены индустриальные сооружения в моменте их угасания и заброшенности, из-за чего они становятся обладателями визуальных признаков распада материальной среды, где трагическое проявляется в тихом исчезновении первоначальной функции и смысла.
«Известковые печи», Бернд и Хилла Бехер, 1960–1970-е гг.
«Водонапорная башня», Бернд и Хилла Бехер, 1966 г., 1989 г.
«Спиральная дамба» Роберта Смитсона — структура, которая разрушается природными процессами, и здесь распад — часть концепции, где трагическое раскрывается как медленная и необратимая утрата формы в масштабе природного времени.
Роберт Смитсон, «Спиральная дамба», 1970 г.
Так, в контексте материального распада трагическое проявляется в виде исчезновения формы через саму материю, где разрушение становится художественным принципом, так как оно уже присутствует в повреждённом физическом носителе — материал сам несёт память боли, превращаясь в остаток от утраты.
Часть 2. Социальное исчезновение
В представленном модуле моего исследования я обращаюсь к визуальным примерам утраты социальных структур: исчезновению общин, профессий и коллективных форм жизни.
В представленной серии работ Ана Мендьета демонстрирует уязвимость субъекта как форма исчезновения — она использует телесные силуэты, которые «вписаны» в землю, тем самым работающие в качестве метафоры исчезновения в разных социальных сферах, где фигура одновременно присутствует и растворяется в ландшафте.
Ана Мендьета, серия «Силуэты», 1973–1980 гг.
Ана Мендьета, серия «Силуэты», 1973–1980 гг.
Ниже представлена пара часов, стрелки которых в определенный момент не совпадают с соседним объектом, что иллюстрирует метафору социальных потерь в виде партнеров или человеческих связей и масштабирует личное горе в общественную хрупкость.
Феликс Гонсалес-Торрес — Без названия (Идеальные любовники) 1987-1991-е гг.
Здесь трагическое изображается в виде растворения тела и души человека внутри определенных структур, где личность становится лишь силуэтом или духом без физической плоти — распад воспринимается не как индивидуальная драма, а результат оказанного социального давления и политических травм.
