Содержание
I. Введение
II. Post-mortem
III. Посмертная фотография во второй половине ХХ века. Диалектика жизни и смерти
IV. Изъятие тела из кадра
V. Заключение
Фотография издавна ассоциируется с сохранением памяти и противостоянием смертности. Запечатлевая конкретный момент, фотографический образ удерживает визуальное присутствие человека или предмета, которые, возможно, уже не существуют в прежнем виде. Однако этот акт сохранения одновременно обнаруживает необратимость времени, делая фотографию медиумом, неразрывно связанным с утратой и отсутствием.
В книге «Camera lucida» (1980) Ролан Барт исследует эту взаимосвязь через понятие «то, что было» (ça-a-été), которое описывает способность фотографии свидетельствовать о том, что изображенный на ней объект когда-то существовал перед камерой. Таким образом, фотография оказывается одновременно и следом реальности прошлого, и напоминанием о временной дистанции, отделяющей нас от нее. Размышления Барта становятся особенно пронзительными, когда он обращается к снимкам своей покойной матери: здесь фотография превращается в способ осмысления утраты, памяти и невозможности вернуть прошлое.
Эта связь между фотографией и смертью исторически проявилась в жанре посмертной фотографии, где изображение умершего служило средством памяти и сохранения его облика. Однако во второй половине XX века художники начали подходить к теме смерти, используя все более разнообразные визуальные и концептуальные стратегии: они исследовали не только тело усопшего, но и вопросы интимности, политический контекст, феномен отсутствия, а также материальные следы прожитой жизни.

Андрес Серрано, из серии «Морг»
В данном исследовании рассматривается трансформация традиции посмертной фотографии. Особое внимание уделяется тому, как фотографический образ функционирует в качестве инструмента мемориализации, противостояния смерти и воплощения отсутствия. На примере посмертных снимков, а также работ Питера Худжара, Андреса Серрано, Мияко Исиути и Софи Калль, в работе анализируется эволюция визуального языка и концептуальных функций фотографии, обращенной к теме смерти, а также то, как фотография продолжает работать с напряжением между присутствием, памятью и исчезновением.
Post-mortem
Появление фотографии в XIX веке открыло новый способ сохранения облика умерших. Хотя мемориальные портреты существовали задолго до изобретения фотографии, именно фотографические процессы сделали сохранение образа человека доступным не только для состоятельных слоев общества. Ранняя посмертная фотография развивалась в рамках уже сложившихся традиций траура и увековечивания памяти; в викторианскую эпоху она получила широкое распространение в Европе и Северной Америке. Для многих семей фотография усопшего становилась важным — а зачастую и единственным — визуальным свидетельством о близком человеке. Это было особенно актуально в случаях с младенцами и детьми, которые при жизни могли не иметь ни одного портрета.
Посмертная фотография императора Германии Фридриха III, 1888 год.
Посмертные фотографии зачастую были призваны запечатлеть умершего так, чтобы он оставался узнаваемым и привычным для окружающих. Нередко покойных снимали с закрытыми глазами в позах, напоминающих сон, или же выстраивали композицию так, чтобы создать иллюзию жизни. Цветы, личные вещи, присутствие членов семьи или привычная домашняя обстановка помогали «вписать» умершего в знакомый мир живых. Такие снимки вовсе не обязательно представляли смерть как нечто пугающее или гротескное; напротив, они часто стремились создать ощущение непрерывности между жизнью и смертью, предоставляя скорбящим осязаемый предмет, помогающий хранить память и проживать утрату. Фотографии можно было хранить в альбомах, выставлять в доме или передавать другим членам семьи, так они становились неотъемлемой частью материальной культуры памяти.


Впрочем, значение посмертной фотографии выходит за рамки ее функции как мемориального объекта. Способность снимка сохранять физический облик усопшего создает особую связь между присутствием и отсутствием: изображение делает человека визуально доступным, одновременно подтверждая, что его больше нет среди живых. В этом смысле посмертная фотография воплощает в себе фундаментальное для самой природы этого медиума противоречие — стремление запечатлеть мгновение и необратимость времени. Это противоречие служит отправной точкой для анализа более поздних художественных подходов к теме смерти, где фотографический образ перестает быть лишь инструментом семейного траура и превращается в средство исследования телесности, утраты, памяти и самой природы отсутствия.
Посмертная фотография во второй половине XX века
Серия фотографий Серрано «Морг» (The Morgue, 1992) представляет собой снимки умерших людей, сделанные в морге. Обстоятельства смерти этих людей были различными; на некоторых фотографиях акцент сделан на отдельных частях тела или деталях, указывающих на причину либо состояние, в котором наступила смерть. Вместо того чтобы фиксировать сам факт смерти или её непосредственные последствия в духе фотожурналистики, Серрано снимает тела в специально организованных условиях, превращая их в тщательно выстроенные художественные композиции.


Андрес Серрано, из серии «Морг», 1992
Зачастую Серрано плотно кадрирует изображение, порой выделяя отдельные анатомические детали, а не показывая тело целиком. Зритель может увидеть только лицо, рану, руку или другую отдельную часть тела.
Андрес Серрано, из серии «Морг», 1992
Такая фрагментация создает интересный эффект: она нарушает условности полноценного портрета, в котором личность и индивидуальность человека обычно раскрываются через его лицо и тело в совокупности. В результате труп становится одновременно предельно конкретным, ведь перед нами реальное человеческое тело, и в то же время странно обезличенным, сведенным к визуальному фрагменту.


Андрес Серрано, из серии «Морг», 1992
Серрано использует выверенное освещение и продуманную композицию, придавая телам визуальную значимость, которая сближает эти работы скорее с классическим портретом или живописью, чем с традиционной медицинской фотографией. Его снимки выглядят монументальными, скульптурными и тщательно выстроенными. Позы, драпировки, освещение отсылают к традиции изображения смерти и страданий Христа в живописи. Такой эстетический подход усложняет восприятие зрителя. Труп здесь предстает не просто как свидетельство смерти. Он превращается в образ, побуждающий к долгому, пристальному созерцанию, подобному созерцанию классической живописи.


«Мёртвый Христос», Андреа Мантенья, холст, темпера, ок. 1475–1478 / Андрес Серрано, из серии «Морг», 1992
Эта серия занимает неоднозначное положение, находясь на стыке документальной фотографии, портрета, натюрморта и классических визуальных традиций. Несмотря на то что на снимках запечатлены реальные тела и сохраняется документальная связь с объектами съёмки, эти изображения не преподносятся как нейтральные свидетельства. Эстетические решения автора: выбор кадрирования, освещения, цветового решения, композиции и масштаба определяют характер восприятия зрителем человеческого тела, подчёркивая его физическую природу и одновременно дистанцируя его от сугубо клинического или судебно-медицинского взгляда.
Диалектика жизни и смерти

В фотокниге «Портреты жизни и смерти» (1976) Питер Худжар исследует взаимосвязь между смертностью и фотографическим портретом, сопоставляя два различных цикла работ. Издание включает двадцать девять портретов живых людей, сделанных в 1974–1975 годах, за которыми следуют фотографии человеческих останков из катакомб капуцинов в Палермо, снятые в 1963 году. Объединяя эти изображения, Худжар выстраивает визуальный диалог между живыми и мертвыми, в рамках которого портрет оказывается неразрывно связанным с вопросом о смерти.
Питер Худжар знает, что портреты при жизни — это одновременно и портреты перед лицом смерти


Питер Худжар, из серии «Портреты жизни и смерти», 1976


Питер Худжар, из серии «Портреты жизни и смерти», 1976
В первом разделе представлены портреты людей из творческого и социального круга Худжара в центре Нью-Йорка. Среди них Сьюзен Зонтаг, Джон Уотерс, Уильям С. Берроуз и другие. Многие из этих фотографий были сделаны специально для книги в 1974–1975 годах.


Питер Худжар, из серии «Портреты жизни и смерти», 1976
Персонажи не представлены как безымянные представители социальной группы. Они запечатлены как конкретные личности, с характерным выражением лица, позами и физическим присутствием.
