Заголовки разделов: 1. Концепция 2. Апофеоз декора (Мужчина-церемония, 1650–1715) 3. Истоки отказа (Революция вкуса, 1780–1820) 4. Победа скуки (Викторианский идеал, 1850–1900) 5. Причины отказа 6. Исключения и «оборотная сторона» (Бунтари и Эстеты) 7. Заключение
Концепция
«До сих пор мужчина соперничал с женщиной в великолепии своей одежды, единственное право женщины заключалось в декольте и других формах эротического демонстрации тела; отныне и до наших дней женщина должна была пользоваться привилегией быть единственной обладательницей красоты и великолепия, даже в чисто портняжном смысле».[2]
Д. К. Флюгель, «Психология одежды», 1930 г.
Глядя на роскошных аристократов прошлых веков, становится совершенно очевидно, что со временем произошли изменения, сделавшие мужскую одежду гораздо более сдержанной, невзрачной и строгой. Как же эталон мужественности превратился из мужчины на высоких каблуках, украшенного драгоценностями, в развевающихся шелковых, ярких тканях и даже с пудровым макияжем, в строгий, монохромный и невероятно сдержанный костюм-тройку? Этот процесс известен как Великое Мужское Отречение, он был исследован психоаналитиком Джоном Флюгелем в его книге «Психология одежды». Это была революция в мужской одежде, отчасти вызванная другими, более кровавыми революциями, революциями, которые получили гораздо более подробное описание, вероятно, из-за близости Отречения к моде, так называемой «неакадемической» теме.
Великое мужское отречение, которое, как считается, произошло примерно в конце XVIII века, представляло собой движение, в ходе которого мужчина отказался от своих претензий на красоту… и отныне стремился быть только полезным. Это включало отказ от ярких цветов, кричащих узоров, высоких каблуков, блестящих аксессуаров и любых других видов показного украшения. Для современных мужчин может быть само собой разумеющимся, что вычурная, экстравагантная одежда всегда была всего лишь «женской фишкой». Но почти любой аристократический портрет, созданный до конца 1700-х годов, должен будет с вами не согласиться.
Последние десятилетия мужская мода переживает ренессанс: на подиумах появляются юбки, кружева, яркие принты, украшения (серьги, бусы) и даже каблуки. Дизайнеры (от Алессандро Микеле для Gucci до Харриса Рида) сознательно цитируют дореволюционный мужской гардероб. Актуальность темы — в возможности проследить визуальные корни этих экспериментов: то, что сегодня кажется революцией, на самом деле — возвращение к норме XVII века. Это меняет нарратив с «мужчины становятся женственными» на «мужчины возвращают себе утраченную эстетическую свободу».
Основной целью данного визуального исследования я вижу на основе подлинных визуальных источников (парадные портреты, карикатуры, музейные артефакты) проследить этапы «отречения», выявить его внешние признаки и предложить визуальные объяснения ключевых причин: политических, экономических и идеологических.
Апофеоз декора (Мужчина-церемония, 1650–1715)
Гиацинт Риго, «Портрет Людовика XIV» (1701 г.) и Николя де Ларжийер. Портрет Людовика XIV с семьёй
В середине XVII века европейский аристократ — это ходячее произведение ювелирного и текстильного искусства. На портретах Людовика XIV кисти Риго (1701) мы видим не просто короля, а визуальный манифест абсолютной власти: кружевное жабо, манжеты с фалболами, лосины-чулки, туфли на красных каблуках, плащ, расшитый золотыми лилиями. Мужской костюм того времени принципиально не уступал женскому по яркости, сложности кроя и стоимости материалов.
Coat, waistcoat and breeches, silk, UK and France, 1765-1770
Особенности костюмов той эпохи мы можем проследить с помощью сохранившихся до наших дней экспонатов (V&A, 1660–70-е): шёлк, бархат, десятки метров лент, вышивка серебряной нитью. Парик — это не маскировка лысины, а символ статуса. Мужчины носят каблуки (как правило, красные — знак дворянства), чулки с подвязками, кружевные манжеты, шпагу на перевязи, украшенную камнями. Палитра не знает запретов: розовый, голубой, малиновый, золотой, зелёный. Мужчина здесь — «павлин», его задача — сиять, поражать, демонстрировать богатство.
Кадр из фильма «Фавортка»
К концу XVII века европейский мужской костюм достиг пика декоративности. Он был равноправным конкурентом женскому и не мыслил себя без цвета, кружев, драгоценностей.
Революция вкуса (1780–1820)
Вторая половина 1700-х годов была бурным периодом Европы, принеся с собой события, вызвавшие интенсивные социальные и политические изменения, последствия которых ощущались еще долгое время в следующем столетии. Одним из таких событий, безусловно, стала Французская революция (1789-1799).
Ламартин на ступенях Ратуши 25 февраля 1848 года
По мере того, как новые идеалы проникали в общество, декадентская одежда старого режима вышла из моды. Она была не только суровым напоминанием о чрезмерно привилегированных лидерах, которые только что лишились голов, но и непрактичной в обществе, которое все больше рассматривало труд как добродетель. В новую идеологию больше вписывалась функциональная униформа, чем та, которая была необходима при королевском дворе.
Джон Трамбулл «Декларация независимости»
Одновременно в Англии формируется идеал денди. Джордж Брайан Браммелл вводит новую эстетику: безупречно сидящий тёмно-синий или чёрный фрак, белоснежная рубашка без кружев, тщательно завязанный галстук-платок, безукоризненная чистота. Главное качество — не роскошь, а безупречность и сдержанность. На портретах Байрона и его современников: вместо парика — собственные волосы, вместо шпаги — трость, вместо шёлка — тонкое сукно.[1]
Джордж Гордон Байрон
Джордж Брайан Браммелл
На модных гравюрах 1800–1810 годов (например, из «Journal des Dames et des Modes») видно, как кюлоты (короткие штаны) уступают место длинным брюкам, кружева исчезают, каблуки становятся низкими и квадратными, а затем пропадают вовсе. Отказ происходит стремительно: за одно поколение мужчина «теряет» цвет, декор, парик, каблуки и шпагу.
«Великий мужской отказ» — не эволюция, а революция, движимая политикой (Франция) и новой идеологией рационального джентльмена (Англия)
Победа скуки: Викторианский идеал (1850–1900)
К середине XIX века новая норма окончательно побеждает. На групповых фотографиях 1850–60-х годов мы видим шокирующую картину: все мужчины выглядят одинаково. Чёрный или тёмно-серый сюртук, жилет (иногда с мелким, едва заметным узором), брюки в полоску, белая рубашка с воротником-стойкой, галстук-бабочка или платок, цилиндр, трость. Цвет и украшения полностью исчезли — единственное разрешённое украшение это карманные часы на цепочке, и те имеют функцию.
Музейные экспонаты (сюртук 1844–1899 гг.) демонстрируют аскетизм кроя: никакой вышивки, никаких лент, только чёрная шерсть и функциональные пуговицы. На жанровых сценах художника Джеймса Тиссо (1870-е) хорошо виден контраст: женщины пестреют, мужчины застыли в чёрных «футлярах». Даже домашний костюм джентльмена остаётся строгим — никакого расслабления.
Викторианский мужчина стал невидимым, но именно в этой невидимости — знак власти: он не нуждается в украшениях, его ценность не во внешности, а в деньгах, положении, рациональности.
К концу XIX века «великий отказ» завершён. Мужской костюм унифицирован, десакрализован и функционален. Цвет, декор, эстетическое разнообразие — отныне удел женщин и «декадентов».
Фотография ХХ века
Исключения и бунтари: те, кто не отказался
Любое правило знает исключения. «Великий отказ» не был тотальным — некоторые мужчины продолжали носить цвет и декор, и это многое говорит о границах нормы.[1]
Эстеты и декаденты. Оскар Уайльд сознательно эпатирует публику бархатным пиджаком, шёлковым отворотом, плюшевыми штанами и длинными волосами. В контексте викторианских чёрных воронов он выглядит как инопланетянин. Карикатуры высмеивают «эстетических молодых людей», но сам факт насмешки подтверждает: попытка вернуть цвет воспринимается как вызов.
Оскар Уайльд
Яркий жилет — последний бастион. На картинах Джеймса Тиссо (1870-е) мы замечаем деталь: под чёрным сюртуком может скрываться малиновый или вышитый жилет. Единственное разрешённое мужское украшение — то, что почти не видно. Это тайный бунт, безопасный для респектабельности.
Джеймс Тиссо Автопортрет, 1898 г.
Военная форма — легальная цветная зона. Гусары, уланы, офицеры гвардии сохраняют яркие цвета, золотое шитьё, эполеты, кивера. Однако здесь цвет — не личный выбор, а знак принадлежности к государственной машине. Военная форма — это «рабочая одежда» насилия, поэтому ей прощают эстетические излишества.
Исключения подтверждают правило. Любая попытка мужчины выйти за рамки чёрно-белой функциональности маркируется как богемность, декадентство, гомосексуальность или чудачество. Норма XIX века — жёсткая, и цвет в ней — нарушение.
Заключение: От павлина к ворону: визуальный вердикт истории
За полтора века европейский мужчина совершил добровольное самоограничение. Он отказался от цвета, украшений, каблуков, длинных волос и кружев. Взамен он получил власть, деньги, рациональность и социальную незаметность. Его одежда перестала говорить о красоте и начала говорить о функции.
«Великий мужской отказ» — уникальный феномен в истории костюма. Он показывает, что даже самые «естественные» нормы (например, «мужчина должен быть сдержан в одежде») — результат конкретных исторических обстоятельств. Сегодня, когда мужская мода вновь примеряет цвета и украшения, это исследование напоминает: мы не возвращаемся к прошлому, мы продолжаем диалог с ним.
Если триста лет назад мужчина в розовом шёлке и каблуках был символом власти, то почему сегодня он вызывает удивление? И что это говорит о нас?
ГУСАРОВА К.О. «Великое мужское отречение»: проблема негативной мужественности в истории и теории моды // Адам и Ева. 2025.
Flügel, John Carl. The Psychology of Clothes. London: Hogarth Press; The Institute of Psycho-Anasysis, 1940.
