Является ли образ «женщины-автомата» в авангарде рождением робот-фетиша?

— Концепция — Фернан Леже механизация женского тела — Франсис Пикабиа и «эротическая машина» — Марсель Дюшан и механизация желания — «Метрополис» рождение женщины-робота — Робот-фетиш — Заключение

XX  век стал эпохой глубокого кризиса представлений о человеке. Индустриализация, развитие техники, массовое производство, урбанизация и Первая мировая война изменили не только общество, но и сам способ восприятия человеческого тела. В этот период радикальные творцы отказались от классической живописи, превознося эстетику машин, динамику движения и конструирование нового общества. Машина перестала быть исключительно инструментом — она стала новой моделью мира и постепенно начала восприниматься как модель самого человека.

Художники начала XX века стремились разрушить традиционный образ человека как гармоничного, цельного и «естественного» существа. Вместо этого тело начинает восприниматься как конструкция, набор движений и функций.

Наиболее радикальные изменения происходят в изображении женщины. Если в искусстве XIX века женское тело чаще ассоциировалось с природой, чувственностью и нежностью, то авангард XX века начинает превращать женщину в машину и индустриальный объект. В искусстве появляется новый тип женского образа: холодный, механизированный, искусственный, одновременно пугающий и эротически привлекательный.

Изучая эту метаморфозу, я задумалась, можно ли считать образ «женщины-автомата» ранней формой робот-фетиша (эстетического и эротического влечения к искусственному женскому телу)? В этом исследовании рассмотрим, как именно авангард механизировал тело и какие художественные методы использовали художники.

Начало XX  века сопровождалось стремительным развитием транспорта, электричества, массового производства и военной техники. Люди впервые оказались внутри гигантской индустриальной системы. Машины начали определять ритм жизни, восприятие времени и организацию труда. Это породило ощущение, что человеческое тело больше не принадлежит природе. Оно становится частью механического мира.

Исследователь Валерий Подорога в работе «Homo ex  machina. Авангард и его машины» пишет, что авангард воспринимал машину как новую форму существования человека. Художников интересовала не просто техника, а возможность полного преобразования телесности через механическое начало. [1]

Машина становится: • эстетическим идеалом; • символом новой эпохи; • заменой органического тела.

Особенно важным становится то, что механизация начинает восприниматься как новая красота.

Футуризм стал первым направлением, открыто провозгласившим культ машины.

Основатель движения Филиппо Томмазо Маринетти в «Манифесте футуризма» 2 восхищался автомобилями, скоростью, металлическими конструкциями, индустриальной энергией. Он фактически противопоставлял машину человеческому прошлому. Для футуристов техника была прекраснее природы, скорость важнее созерцания, а механизм совершеннее человеческого тела. Они создают основу будущей «машинной эротики». В их работах человеческое тело начинает: дробиться, распадаться, превращаться в поток механических движений.

Фернан Леже стал одним из первых художников, превративших человеческое тело в конструкцию. Анализируя его работы, можно прийти к выводу, что на его творчество повлияли трубопроводы, металл, кубизм. Во время войны Леже служил в артиллерии и позже вспоминал, что именно война научила его видеть мир как систему механических форм. Он видел человека рядом с артиллерией, металлом, механизмами, и человеческое тело стало восприниматься им как часть индустриальной системы.

Картина выражает надежды Леже на совершенствование человечества и его веру в цивилизующую миссию искусства.

Женщины пьют чай и читают в интерьере, оформленном в духе функционального послевоенного стиля. Героини лишены мягкой анатомии, построены из цилиндров и округлых механических объемов, тем самым напоминая металлические конструкции. В произведении заметно влияние синтетического кубизма с его плоскими цветовыми плоскостями и геометрией. Леже использует: жесткий черный контур, локальные цвета, геометризацию, ритмическое повторение форм.

Техника усиливает ощущение искусственности: поверхность выглядит гладкой и эмалевой, кожа больше не выглядит живой, тела напоминают детали машин, а пространство картины похоже на техническую среду.

Женщины на картине эмоционально отчуждены. Их лица почти неподвижны и лишены индивидуальной мимики, напоминая маски или манекены. Возникает двойственный эффект: фигуры остаются эротически привлекательными, но одновременно кажутся нечеловеческими.

Так возникает один из ключевых элементов будущего робот-фетиша — эротизация искусственного тела. Женщина становится красивой благодаря конструкции.

Это авангардный фильм, созданный Фернаном Леже в соавторстве с оператором Дадли Мёрфи. Произведение представляет собой одновременно абстрактный немой кинофильм и радикальный музыкальный манифест эпохи дадаизма и кубизма.

Леже перенес принципы своей кубистической живописи на экран, разбивая привычную реальность на калейдоскоп повторяющихся элементов. Люди и механика здесь уравнены в правах. Зубчатые колеса, поршни и маятники двигаются в одном ритме с человеческими глазами, губами и ногами. Фильм полностью лишен сценария, логики и нарратива. Главный акцент сделан на чистую форму, геометрию, динамику движения и монтажный ритм. Один из самых известных кадров — прачка, поднимающаяся по лестнице. Этот короткий сегмент циклично повторяется более 20  раз подряд, создавая гипнотический эффект конвейера.

Фильм построен на резком монтаже и ритмической синхронизации объектов, циклическом повторении, дроблении тела на фрагменты. Все это вызывает ощущение потери и растворения человека в машине.

Женское тело показывается не целостно, а через губы, глаза, ноги и механически повторяющиеся движения. Она здесь уже не субъект, а эстетизированный индустриальный объект. Тело перестает быть человеческой индивидуальностью, становится конструкцией.

Женщина одновременно сексуализирована и полностью лишена индивидуальности, что делает фильм Леже становится более радикальным опытом механизации тела.

Пикабиа создает один из самых радикальных образов человека-механизма. Дадаисты стремились разрушить привычные представления о человеке и искусстве. Художник фактически стирает грань между человеком и устройством. Машина для Пикабиа становится символом нового обезличенного мира.

В своих механоморфных работах Пикабиа изображает людей как моторы или детали двигателей, системы шестеренок и чертежи

Здесь, вместо женского тела, появляются схемы механических аппаратов и конструкций из деталей.

Техника рисунка имитирует инженерные чертежи и промышленные каталоги. Машина становится носителем сексуальности. Линии точны, холодны и лишены живописной эмоциональности. Пикабиа создает, возможно, наиболее радикальный образ женщины-механизма.

Женщина превращается в конструкцию, но при этом остается объектом желания.

Художник перестал романтизировать биологию, изображая любовь и секс в виде технических чертежей и инженерных систем, лишенных искры живого тепла.

Это произведение стало одной из важнейших работ авангарда. Она состоит из двух стеклянных панелей и инсталляции, созданной между ними из масляных красок, лака, свинцовой проволоки и пыли. Они подчеркивают искусственность, холодность композиции и технический характер произведения.

«Невеста» у Дюшана — уже не женщина в традиционном понимании. Она — механизм желания, система передачи энергии и конструкция, выполняющая ряд функций. Любовь и сексуальность изображаются как работа машины. Женское тело растворяется в схеме.

Работа вызывает чувство отчуждения, холодной эротики и невозможности настоящей близости. Желание становится механическим процессом, а не эмоциональным переживанием.

Хотя «Метрополис» относится уже к кинематографу, именно здесь образ женщины-машины получает законченную форму.

Немой художественный фильм Фрица Ланга по сценарию и параллельно написанному роману Теи фон Харбоу, эпическая метафорическая и научно-фантастическая антиутопия. Первый человекоподобный робот в истории кино — Мария, созданная безумным ученым Ротвангом по образу погибшей возлюбленной, она стала культовым образом, вдохновившим поколения кинематографистов.

Робот Мария имеет идеализированное женское тело, обладающее искусственной красотой. Гипнотизируя этим мужчин, она вызывает одновременно и желание, и страх. Ее металлическое тело специально создано эстетически привлекательным, что чрезвычайно важно, искусственность больше не скрывается. Металлическое тело специально создается визуально привлекательным: плавные формы, симметрия, блестящая поверхность. Она становится источником эротического притяжения.

Мария одновременно притягивает и пугает, вызывает желание и тревогу. Возникает эффект, который позже назовут «зловещей долиной», чем больше механизм похож на человека, тем сильнее сочетание симпатии и страха.

Современный робот-фетиш связан с эстетическим или эротическим влечением к искусственному телу, то есть роботам/андроидам. Однако его визуальные основы формируются значительно раньше появления современных технологий.

• искусственное тело привлекательнее живого; • механизация усиливает эротизм; • холодность и нечеловечность становятся эстетически ценными; • желание переносится на объект, созданный технологией.

Все эти элементы впервые формируются именно в авангарде XX  века, который разрушает органическое тело, заменяя его механизмом и эротизирует искусственное. Поэтому, образ «женщины-автомата» можно рассматривать как культурное рождение будущего робот-фетиша.

Авангард XX  века радикально изменил представление о теле и женственности. Под влиянием индустриализации художники начинают воспринимать человека как механизм, а женское тело — как объект технической эстетики.

В произведениях Леже, Пикабиа, Дюшана и Ланга женщина: теряет природную органику, превращаясь в конструкцию, а так же становится искусственным объектом желания. Именно здесь рождается новая эстетика — эстетика эротизированной машины.

При этом художников интересовала не только техника сама по себе, но и психологический кризис человека в индустриальной эпохе: потеря индивидуальности, страх перед механизацией, отчуждение, замена живого искусственным. Образ женщины-автомата одновременно привлекателен и тревожен, эротичен и нечеловечен.

Хотя термин робот-фетиш появится значительно позже, его визуальные и культурные основы были заложены именно авангардом, создавшим образ женщины-автомата — холодной, механической и одновременно притягательной фигуры индустриальной эпохи. Во всех этих образах повторяются одни и те же черты: искусственная красота, отсутствие живой эмоциональности, идеализированная телесность и эротизация механического.

Таким образом, авангард XX века создал не просто художественный образ механизированной женщины, а целую визуальную и психологическую модель, которая впоследствии станет основой современной эстетики робот-фетиша.