Роль танца в авторской анимации

Исторически танец совмещает в себе несколько функций. Н. А. Нетужилова указывает на мифологическую составляющую танца как первооснову[3]. Его синкретическая природа, соединяющая ритуал, познание мира, самовыражение и мистерию, формирует устойчивые балетные архетипы. Балет, в свою очередь, оказывает сильное влияние на современный танец. Роль танца расширяется. В настоящее время танец используется в качестве арт-терапии. В её основу ложится «постоянно изменяющаяся идентичность"[4]. Хотя абсолютное значение танца для психотерапии не доказано, некоторыми исследователями отмечается «небольшой, но постоянный эффект для улучшения самочувствия, настроения"[2], что позволяет делать вывод о значимости танца.

Танец является неотъемлемой частью разных пространственно-временных жанров искусства: театр, кино, перформанс. Однако его присутствие в анимации достойно отдельного внимания. Как отмечают Клэр Реннан и Линн Паркер, концептуально экспериментальная анимация имеет ряд сходств с современным танцем[1]. Но будучи достаточно сложным для покадрового запечатления, танец не может появиться в анимационном фильме без особой интенции.

В этом исследовании будет рассмотрена роль танца в современной авторской анимации. При этом важно, чтобы танец являлся ключевой метафорой или центральным моментом в сюжете фильма. Поэтому в исследовании не рассматриваются работы, в которых танец является только лишь шоу-стоппером. Техника анимации не имеет значения. Танец создает дополнительные трудности, на преодоление которых идет автор, как в рисованной и стопмоушн анимации, так и в пиксиляции и CGI.

При отборе и анализе материала я заметила, что танец может выполнять разные функции. В первую очередь, он может существовать как объект исследования. В работах некоторых авторов танец становится синонимичен движению вообще. Танец используется как инструмент для работы с телом и динамикой.

В других работах танец способствует рефлексии персонажа. Он может быть монотонно-гипнотическим или яростно-экспрессивным, но он всегда связан с самосознанием героя. Такой танец становится метафорой внутренних изменений. В противоположность ему можно выделить танец, выражающий движение эмоций вовне. Танец используется как язык, рассказывающей о мироощущении персонажа. Ещё один тип находится на стыке между предыдущими. Это танец как диалог.

Будучи сложным для воспроизведения в анимации, танец нередко представляет интерес для авторов, исследующих динамику и пластику. С точки зрения исторического контекста, Норман Макларен является одним из ключевых авторов, работающих с ритмом и телом.

Отголоски влияния Макларена можно заметить в работах современных авторов. Хотя «Ноги песни» отличаются по темпу и настроению от «Па-де-де», в работе Эрики Рассел не меньшее внимание уделено изменению тела. Дублирование героев и наложение плёнки заставляет рассматривать обе работы, в первую очередь, с точки зрения визуала, а не нарратива. Абстрактный характер анимации Эрики Рассел усиливается благодаря активной стилизации, сводящей тело до геометрических примитивов.

Проводя параллель с «Па-де-де», можно также обратиться к «Flurry» Майка Пеллетира. Это работа наталкивает на размышления о природе и сущности танца. Весь хронометраж фильма занимает взаимодействие двух антропоморфных сущностей. Эти «персонажи» не имеют стабильной формы. Постоянные изменения их формы напоминают танец, заснятый на длинной выдержке.

С другой стороны, танец может выступать в качестве абстрактной визуализации звуковых ощущений. Так, в «Rite of Spring» движения тела становятся продолжением музыки Стравинского. Тело теряет свою субъективность, попадая в один ряд с музыкальными инструментами, что проявляется в фрагментации тела на отдельные части по принципу их визуальной выразительности. Дублирование фрагментов тела усиливает полифоническое звучание, создает «оркестр» из рук и лиц.

Танец — это один из способов познания мира и себя. В этом качестве он появляется в «Птице на полуострове». Танец становится одним из ключевых образов в фильме Ацуши Вады, наполненном лирикой, символизмом и метафорами. Он представляет собой ритуал, традиционно сопутствующий процессу инициации. Таким образом, самопознание в фильме раскрывается через тему взросления, символом которого становится танец.

Танец, основанный на движении по кругу и повторяющийся несколько раз за фильм под монотонную музыку, выполняет гипнотическую функцию. Он вгоняет в транс, располагающий к философствованиям со стороны как зрителя, так и автора. Круг можно трактовать как символ бесконечности. Герой, двигающийся по кругу, не способен развиваться, поэтому в финале персонажи оказываются поглощены монстром.

Образ кругового танца также возникает в фильме Коханы Уилсон. Главный герой её работы находится в поиске. Метафоричность фильма не позволяет точно сказать, куда персонаж идёт, и что ищет, но он находится в постоянном движении, которое сопровождается ведением хороводов с самим собой.

В «Кислотном дожде» танец катализирует катарсис героини. Рейв становится поворотным пунктом для героини. Она меняет свое отношение к окружающим. Рейв можно рассматривать как дно, от которого она отталкивается. Эта метафора воплощается в использовании образов подводного мира. Происходящее выглядит будто сквозь толщу воды: силуэты танцующих расплывчаты, между ними возникают пузырьки воздуха и морские существа.