Вертикаль и горизонталь в архитектуре 20-го века.

1 — Горизонталь 2 — Вертикаль 2.1 — Выставочные проекты 3 — Выводы

В этом небольшом исследовании будет рассказано об использовании вертикальных и горизонтальных форм в архитектуре 20–го века. Тема была вдохновлена книгой «Нью-Йорк вне себя» Рема Колхаса и интернет–блогом архитектора К. Дж. Ботама «О вертикальности», в них было рассмотрено смысловое содержание использования вертикали в архитектуре. Это визуальное исследование же направлено на выявление стилистических и смысловых параллелей в выборе архитекторами как вертикальных, так и горизонтальных форм для выполнения задач конкретных проектов или воплощения идей.

В целом было установлено, что использование горизонтальных и вертикальных форм в архитектуре имеет не только конструктивное, но и смысловое назначение. Вертикальные формы часто противопоставляются поверхности или соперничают с ней. Они могут репрезентировать прогресс, конкуренцию и новаторство. Горизонтальные формы же стремятся к поверхности, им придается значение органичности, реализма, комфорта и близости к природе. Иногда две противоположные формы используются вместе для создания проекта с более многословным смысловым содержанием.

Материал для визуального исследования был собран из книг и статей об архитектуре 20–го века. Материал включает в себя как реализованные проекты, так и идеи, не воплощенные в качестве реальных проектов, или просто иллюстрированные размышления архитекторов о том, в каком направлении движется современная урбанистика. В исследовании было упомянуто много проектов советских и зарубежных дезурбанистов, так как использованные ими приемы и решения часто задействуют горизонтальные формы. Материал для проекта был подобран так, чтобы постараться охватить весь исследуемый промежуток времени, но скорее для полноты исследования, а не для выявления временных тенденций. Визуальный материал включает в себя фотографии, наброски, планы, чертежи и рекламные иллюстрации художников для газет и открыток. Довольно большая часть материала — это именно открытки: они не обязаны в точности повторять облик реального здания или его проекта, но очень хорошо передают само настроение постройки и желаемое впечатление от нее.

Структура исследования базируется на отобранном визуальном материале. Текстовая и иллюстративная части имеют градацию от менее к более вертикальным постройкам и проектам. Исследование начинается с архитектурных работ, в которых преобладают горизонтальные элементы, посередине — совмещение направлений, а заканчивается оно более вертикальными проектами. В части о вертикали также была выделена в подраздел тема выставочных построек, так как проекты развивались в одной системе координат, имели общие цели создания, а также содержали схожие смысловые элементы. Исследование завершается формированием выводов на основе анализа представленного материала и выделением и описанием основных найденных тенденций.

— новаторский проект и книга-манифест Ф. Л. Райта об идеальном городе будущего «Broadacre City». Во-первых, Райт предлагает отказаться от тесной типовой застройки и в целом от возможности непомерно маленького жилья: каждой семье полагается как минимум один акр земли. Во-вторых, город не вмешивается в естественный ландшафт. На планах города заметно, что в нем очень много деревьев, ферм, парков и скверов. Город поддерживает природу и выделяет для нее достаточное место.

Broadacre city просторный и очень «горизонтальный», на плане видно всего два-три высотных здания, и даже они — довольно тонкие. При этом он компактный — все важное в городе находится рядом. Жители каждого из районов могут легко попасть в магазин, клинику, на место работы, в школу, университет и даже в аэропорт. Обычно жители возмутились бы идее построить рядом с ними аэропорт, но на планах Ф. Райта изображены компактные летательные аппараты будущего, немного похожие на жуков. В городе есть арена, туристический кампус, рекреационный центр, зоопарк — жителям города не придется никуда уезжать на отдых. Рекреация и досуг в нем становятся частью повседневности.

Проект Райта не предполагает единообразие формы и стилистики построек, он опирается не на проектирование конкретных зданий, а на проектирование площадей. Каждый квадратик в городе может быть занят одним учреждением, но так, чтобы оно не мешало соседним квадратикам. Такой план устанавливает единые правила для города и определяет допустимые границы объема построек, но позволяет креативную свободу внутри заданной площади. Акр может занимать что угодно, вписанное в объем приплюснутого сверху куба.

М. А. Охитович — советский архитектор-дезурбанист, теоретик градостроительства, который вместе с еще несколькими архитекторами разработал в 1930 году проект по застройке Магнитогорска. К сожалению, им отказали и проект не был осуществлен, но мы можем рассмотреть сами идеи и наброски по проекту.

Архитекторы предложили организовать «зоны наслаждения», чтобы работники предприятий города могли восстанавливаться там после работы. Работники не селятся рядом с предприятием, но от него, как артерии, отходят дороги, обеспечивающие связь с другими промышленными и сельскохозяйственными центрами. Именно вдоль дорог планировалось расселить людей. Линии застройки расположены так, чтобы ветер не сдувал токсичные газы в сторону домов.

В пояснительной записке было представлено несколько цитат, задающих направление проекта: «Цивилизация оставила нам в лице крупных городов наследие, покончить с которым будет стоить много времени и усилий, но с ним необходимо покончить, и это будет сделано, хотя бы это и был очень длинный процесс.» — Ф. Энгельс. «Решительное признание прогрессивности больших городов в капиталистическом обществе нисколько не мешает нам включить в свою программу действия… уничтожение противоположности города и деревни.»; «Новое расселение человечества с уничтожением деревенской заброшенности и оторванности от мира и производственного скопления огромных масс в больших городах.» — В. Ленин. (1)

Здания спроектированы как ячейки. Каждое здание, вне зависимости от его назначения, собрано из одинаковых деталей. Оно дешево и практично, но обещает жильцам некоторую «свободу вкуса»: они могут обустраивать его, как захотят, могут пристроить что-то и сделать жилье более индивидуальным. Это немного напоминает американские субурбии — у домиков схожие габариты, в одном районе — одни правила застройки и содержания домов, но когда в них селятся люди, дома начинают отличаться друг от друга: например, можно каким-то уникальным образом украсить сад.

Проект Магнитогорска — это ответ урбанистов на конкретные проблемы — масштабную миграцию населения из деревень в город, недостаток дорог и в целом связей между пустеющими населенными пунктами, расселение людей в зонах опасных выбросов. Интересно, что для советских архитекторов вовсе не приоритетно сохранение природного ландшафта, проект скорее стремиться завоевать как можно большее пространство и эффективно его использовать. Советские архитекторы используют идентичные дешевые контейнеры и составляют только из них целое поселение, как огромную мозаику из кубиков одинакового объема. Кубики можно декорировать и ставить друг на друга, но это не мешает городу существовать в единой системе измерения.

План полностью описывает низкий, просторный и горизонтальный город без высоких зданий, составленный из однообразных деталей и элементов. Он во многом напоминает «Исчезающий город» Ф. Райта: весь город существует в одной системе масштабов, он приземистый, человек в нем получает возможность жить на достаточно широкой площади и видеть горизонт, не заслоненный плотной застройкой. Опять же горизонталь в строительстве связывается с комфортом, гуманностью, здоровьем и рекреацией.

С 1900 по 1917 Райт проектирует «дома прерий», основными ценностями которых являются целостность и единение с природой. С точки зрения Ф. Л. Райта форма здания должна определяться его функциями и условиями среды, в которой оно находится. Архитектор не отказывается от привычной формы загородного здания, на первый взгляд оно не выглядит экспериментально. Здания приземистые и горизонтальные, цветовой гаммой они также не вступают в противоречие с окружающим пространством. Скаты крыши выходят далеко за пределы фасада. Некоторые из них отделаны необработанными природными материалами.

Дом идеально вписан в ландшафт и будто возникает из земли естественным путем. Он также очень «горизонтальный», широкие скаты крыш создают много тени во дворе. Каменные опоры и дымоходы в нем построены из местного известняка, а стены отделаны песком с отмели реки, находящейся неподалеку. Эти постройки геометричны, но их форма определяется ландшафтом. Архитектор также стремится использовать материалы, характерные для конкретной местности.

Райт строит загородный дом для семьи Кауфманов на скалистой местности с маленьким водопадом. Дом представляет собой нагромождение пересекающихся горизонтальных и вертикальных прямоугольных форм, выступающие части которых — это террасы. Дом органично вписан в участок: Райт проследил, чтобы при его постройке не пострадали деревья и другие природные элементы ландшафта. Основной материал — железобетон, активно применено остекление, внутри дома — каменные стены и деревянная обшивка. Горизонтальные и вертикальные элементы отделаны разными материалами.

Вертикальная часть, как и в других проектах Райта, выполняет функцию опоры, «скелета» здания. Горизонтальные прямоугольники же гармонично спускаются к земле и визуально перекликаются с поверхностью и с водопадом, проходящим через постройку.

— жилой массив из однообразных низеньких домиков, построенный по проекту Б. Таута и М. Вагнера: это экспериментальный проект социального жилья, компактного и экономичного. Ряд домов образует собой подкову, посередине — парк с небольшим водоемом. У домиков цветные фасады и двери с маленькими резными окошками. Жилье было задумано как простое в создании, недорогое и социально полезное, а главное — близкое к природе. Жители домиков могут прогуливаться по большому общему парку и проводить время вместе. С помощью формы подковы архитекторы выделяют для жителей большой участок сквера, который трудно занять чем-либо еще.

Индивидуальность жилью придают различия в декорации парадных. Горизонталь соединяет дома в один непрерывный блок, созданный из схожих элементов, и обрамляет зеленый участок. Вертикаль же создает и выделяет уникальные элементы — входы, двери, парадные.

В 1914 году Таут спроектировал Стеклянный павильон для выставки Немецкого Веркбунда. Павильон, к сожалению, не сохранился. Внутри постройки — водопад, спускающийся по лестнице, которая как будто украшена большими застывшими каплями. Экстерьер павильона следует за идеей подражания водопаду и лестница будто вытекает из здания на улицу, расширяясь к низу. В оформлении павильона было использовано цветное стекло и мозаика. На здании также можно рассмотреть надпись: Таут цитирует манифест П. Шеербарта об архитектуре будущего.

Третья глава архитектурного манифеста П. Шеербарта «Стеклянная архитектура» в переводе А. Беларева: «…уже возведены весьма внушительные стеклянные дворцы. Правда, им не хватает цвета» — Шеербарт пишет как раз об использовании цветного стекла в оформлении пространства. «Следует признать, что это несколько многовато и не должно подчеркиваться с гордостью. Подобным затратам на отопление нужно было бы дать отпор двойными стеклянными стенами» — Шеербарт, давая определенную оценку архитектурным работам, руководствуется не только красотой игры света: он обращается и к конструктивной составляющей строительства, к обоснованности использования определенных приемов и материалов (2).

Форма «воды» создана пересечением горизонтальных и вертикальных прямоугольников. Горизонталь в основном изображает течение воды, а вертикаль выполняет функцию опоры или конструкции, задающей направление.

В 1922 Ле Корбюзье представляет масштабный проект перестройки Парижа. План очень структурированный, он предлагает подчинить развитие города одной цельной системе, в которой каждый из районов четко отделен от другого и составлен из зданий одной геометрической формы. Посередине — высотные жилые блоки одинаковой формы, каждое из которых окружено озелененным участком. Здания расположены таким образом, что они не отбрасывают слишком большую тень на улицу. План также предполагает различные формы городской активности: дома «соединены» друг с другом площадями и широкими пешеходными дорожками.

Проект города был экспериментальным и понравился не всем: он очень линейный и геометричный, в то время как большинство европейских городов — радиальные, они разрастались на протяжении многих лет естественным, неструктурированным путем. Чтобы осуществить такой проект, пришлось бы не только нарушить привычную структуру города, как бы вставив квадрат в неровный круг, но и расселить множество людей, перепланировать множество общественных учреждений и потратить очень много денег. В итоге архитектору отказали, и он посетил еще несколько стран, предлагая идентичные по замыслу проекты. Он также предложил план перестройки Москвы, в котором прямоугольник из высотных зданий и отделенных друг от друга районов был вписан в изначально радиальную форму.

Архитектор предлагал с помощью такого плана сделать город более безопасным, упорядоченным и озелененным. Горожане смогли бы добираться до работы пешком, проходя через парки и скверы. План должен был предотвратить уплотнение застройки и зашумление города, а также отделить дороги от пешеходных территорий, которые занимали бы намного больше места. План Ле Корбюзье нельзя поставить в один ряд с идеями упомянутых ранее дезурбанистов, но можно сказать, что они во многом пересеклись.

Проект Ле Корбюзье включает в себя: максимально подробное проектирование города и подчинение его единой системе, четкое разделение районов, желание возродить пешеходную жизнь и возможность горожан ходить через озелененные участки, совмещение рекреации и повседневности, предотвращение уплотнения застройки и возможности жилой застройки внутри промышленного района, а также изоляция машин и всего что с ними связано.

Чем отличается подход Ле Корбюзье: он не стремится разгрузить центр, но предлагает сделать его более пешеходным; план сильно «выдавливается вверх» за счет небоскребов в спальном районе; ландшафт не имеет большого значения для плана и природа скорее высаживается вокруг зданий искусственным путем; план предполагает не только создание идеального нового города но и перестройку старого и пытается внедриться в уже существующую архитектурную среду.

Другой универсальный проект архитектора — его горизонтальные небоскребы. Ле Корбюзье предлагает не только сделать высотное здание выше, но и растянуть его вширь. Таким образом город будет составлен не из скопления разнообразных игл, конкурирующих друг с другом, а из массивных тонких пластин. Они не обязательно должны быть прямоугольными, архитектор скорее составляет из нескольких таких пластин форму с несколькими лучами, вырастающими из центра здания. Каждые два луча имеют между собой свободный участок, предназначенный для прогулок жильцов дома. Так лучистая форма здания отвоевывает у остального города целую окружность, в которую запрещено вписывать что-либо еще. Высота такого здания также расширяет площадь свободного пространства вокруг себя: никто не претендует на застройку в его тени.

Горизонтальный небоскреб — это полная противоположность обычного небоскреба, который стремиться занять максимальную отведенную ему площадь и приумножить свой объем вверх. Постройка Ле Корбюзье же занимает максимум пространства с минимумом его эффективного использования и вырастает вверх так, чтобы вокруг тоже было неудобно строить. Это совсем не экономно, зато большая площадь вокруг здания будет отдана пешеходам, паркам, скверам и площадям с разными формами людской активности.

А если поставить несколько таких небоскребов рядом, то ни между ними, ни вокруг них не будут удобны автомобильные дороги, невозможно эффективно обогнуть объем такого лучистого здания и придется вынести автомобили за пределы спального района.

Картинка Х. В. Корбетта иллюстрирует идею о том, как может выглядеть город будущего. Такой план воспринимался современниками не как неосуществимая и слишком затратная утопия, а как логичное продолжение уже существующих градостроительных тенденций. Корбетт предполагает, что город продолжит расти вверх, а также показывает своеобразное решение проблемы перегрузки центра. На иллюстрации город разделен на уровни или этажи, каждый из которых выполняет определенную функцию. Как и несколько вышеупомянутых авторов подобных планов, Корбетт хочет отделить машины от людей. На одном этаже — трасса, на другом — пешеходные дорожки и мосты, на третьем — вокзал.

Можно сказать, что и горизонталь, и вертикаль имеют определенное значение в этом плане города будущего. Вертикаль отделяет части города друг от друга ради большей экономической эффективности, а горизонталь соединяет схожие по смыслу части. Все этажи подчинены идее, связаны одним тщательно продуманным проектом, но стилистически контрастируют друг с другом, нет никакого плавного перехода между ними. Каждый слой города — автономное пространство, которое не может быть органично соединено с другими.

Иллюстрация Корбетта 1925-го года, тоже с разграниченным по вертикали городом, но еще и с внутренним планом зданий.

Еще одно предположение о городе будущего было проиллюстрировано А. Б. Уолкером в журнале Life Magazine 1909 года. На картинке город представляет собой высотку, состоящую из пригородных участков, поставленных один на другой. По вертикали конструкция делится на этажи, полностью изолированные друг от друга. Домики могут отличаться стилистически, но в целом у этажей схожий набор элементов. Такое вертикальное рассечение создает сильный смысловой диссонанс: субурбии все помнят как ряды похожих невысоких домиков, расположенных по бокам от дороги. Одна из главных особенностей такого района — возможность знать примерно все о своих соседях, и если хочется, часто общаться с ними. Вертикальное члениение отнимает у жителей такую возможность: чтобы увидеться с другой семьей, нужно воспользоваться лифтом.

Схожий проект был разработан Джеймсом Вайсом и компанией SITE в 1981 году.

В 1908 году делегация американских бизнесменов обращается к А. Гауди с заказом проектировки отеля в Манхэттене. Гауди довольно мало знает о местной архитектуре, но все же берется за проект. По проекту Гауди отель должен был выглядеть как небоскреб необычной формы, как бы состоящий из сталагмитов, накладывающихся друг на друга. Архитектор также спроектировал внутреннее наполнение отеля: в центре здания — шесть ресторанов, каждый из которых посвящен одной теме и культуре. Темы каждого из этажей связаны одной историей, но никак не перекликаются стилистически. Проект отеля Гауди представляет собой совсем иной подход к проектированию здания. Гауди работает в Европе, он совсем немного знает об архитектуре того места, в котором собирается строить отель. Здание не собираются вписывать в окружающую его среду, его просто внедрят в уже существующее пространство.

Можно заметить, что открытка с изображением отеля, созданная во время его проектирования, очень точно уловила подход и саму суть проекта. Здание выделяется из массы окружающих его построек, сверкает на солнце и напоминает огромный айсберг, каким-то образом поставленный на город. Более того, огромное конусовидное здание, расширяющееся к центру, будет отбрасывать тень на остальной город. Получается, что оно не только занимает большую поверхность земли, но и прогоняет людей с улицы, на которой теперь темно. Отель будет давить на горожан своей высотой и площадью, заставит их чувствовать себя крошечными по сравнению с сооружением такого объема.

Проект не претендует на спор с каким-либо архитектурным направлением и во многом руководствуется практичностью и желанием извлечь из площади максимальную выгоду, но вместе вышеупомянутые факторы задают направление, полностью противоположное идеям дезурбанистов. Отель выдавливает людей с улиц своим объемом и предлагает им подняться наверх, чтобы не чувствовать себя маленькими в городе. Он стремится лишить пешеходов пешеходных тропинок, парков и плосчадей, чтобы запустить их в здание и предложить искусственные сады на одном из своих этажей.

The Illinois Sky City — проект Ф. Л. Райта 1957 года. Другие проекты Ф. Райта уже были упомянуты в «горизонтальной» части исследования, и поэтому очень неожиданно, что архитектор, распространявший и обосновывавший необходимость превращения города в одноэтажные субурбии, разработал проект высочайшего небоскреба в мире.

Можно только предположить, что небоскребы занимают определенное место в концепции идеального одноэтажного города Ф. Л. Райта. На рисунке, иллюстрирующем broadacre city в разделе «Исчезающий город», есть несколько высотных построек, возвышающихся над другими домами. Можно предположить, что в концепции Райта высотки вмещают в себя смыслы и амбиции, в которых нуждается развивающийся город. Обычно такое здание стремятся построить во время процветания и прогресса, и кто-то рано или поздно создаст подобный проект. Возможно Ф. Л. Райт понимал потребность города в здании такого рода и хотел задать направление, в котором могут двигаться архитекторы будущего, чтобы «позволить» жителям такую архитектуру с наименьшими потерями в горизонтальности остального пространства.

Несколько зданий может обладать монументальным значением и возвышаться над другими, как памятники, но остальной город будет подчинен системе горизонтальных просторных пространств. Высочайшее здание же должно быть очень тонким, не занимать много место на земле и не отбрасывать большую тень. Также рядом с ним не может существовать зданий схожей высоты.

Тогда вертикаль — это отдушина для амбиций города: не его экономически эффективный элемент, а памятник росту и движению вперед. В понимании Райта вертикаль выполняет исключительно смысловые задачи, в то время как горизонталь — практические: она обеспечивает удобные и реалистичные условия для жизни людей.

Всемирная выставка в Чикаго 1933 года была посвящена технологическому прогрессу, торжеству демократии и надежде на будущее. Специально для выставки был разработан дизайн Федерального здания. Постройка совмещает в себе два стиля, можно предположить, что классический стиль здесь репрезентирует демократию, патриотизм и уважение к истории, а три башни-небоскреба — технологический прогресс, на который рассчитывали как на путь к возрождению экономики после кризиса.

Здание не планировалось как главное на выставке, рядом находились другие немаловажные постройки. Можно заметить, что нижняя часть кажется более органичной: она составлена из простых геометрических форм, поставленных друг на друга, и хорошо вписывается в окружение. Именно три башни, как будто вставленные в проект ближе к его завершению, создают мощную вертикаль, нарушающую гармонию ландшафта. Это неоднозначное решение однако привело к тому, что башни стали своеобразным смысловым центром выставки и были изображены на большинстве открыток, посвященных событию.

К выставке 1937 года в Париже был разработан масштабный архитектурный проект, который грозился затмить Эйфелеву башню и Эмпайр Стейт Билдинг. 701-метровую башню-маяк спроектировал инженер и строитель Эжен Фрейсине. Маяк поразительной высоты должен был иметь смотровую площадку и ресторан на верхних этажах. Подниматься наверх посетители должны были по дороге, обвивающей маяк, на своем автомобиле. Внутри маяка была предусмотрена парковка. К сожалению проект башни не ответил бы на многие вопросы после его реализации: что делать в случае аварии на такой дороге? А если люди, живущие рядом, начнут просто оставлять машины в здании? Сколько времени займет стояние в очереди на паркинг? Как быстро спустить вниз посетителя, который плохо себя чувствует?

Проект не был реализован, но можно рассмотреть его предполагаемое воплощение на открытках для выставки. Маяк вырастает из низкого, плотно застроенного города и ни с чем не конкурирует. Он представляет собой уникальное сооружение, с верхнего этажа которого весь город кажется маленьким. Башня еще и светит на город двумя прожекторами. Если бы ее построили, то совсем скоро местные моряки начали бы жаловаться, что сбиваются с курса.

Проект вступает в полное противоречие с городом и всем, что его окружает. Он вылезает за пределы верхней границы застройки и имеет внутри себя огромную площадь, не занятую ничем полезным. Он очевидно вдохновляется американскими примерами масштабной архитектуры, полностью посвященной развлечениям (отели, небоскребы со спортивными залами, магазинами и ресторанами внутри). Однако это не небоскреб, идея все-таки подчиняется формам, привычным для города, и развлекательное прямоугольное здание превращается в округлую иглообразную башню.

— еще один масштабный нереализованный проект, созданный для Всемирной выставки в Лос-Анджелесе 1939 года. Проект не был реализован, но его возможное воплощение можно увидеть на открытке, посвященной событию. Символическим центром и главным экспонатом выставки должен был стать столб поражающих размеров, претендовавший стать высочайшим зданием на планете и утвердить успех и мировую значимость города.

Проект выглядит как небоскреб, но отличается от него по своим функциям — он не приносит экономической выгоды своим владельцам. Постройка скорее является увеличенной во много раз колонной, сделанной из непривычных для нее материалов. Также верхушка здания освещает город в нескольких направлениях, монумент становится еще и маяком. Есть и еще одна интересная деталь — башню обвивает дорога, ведущая к обзорной площадке, что подталкивает к сопоставлению с вышеупомянутым проектом 37 го года. Башня точно также вступает в противоречие с остальным городом, на открытке его окружают более мелкие постройки. Проекты существуют в общей системе координат — оба здания сравнивают с Эйфелевой башней, Эмпайр Стейт Билдинг и др.

В 1900 е годы жителям Манхеттена предлагают вложить деньги в строительство Шар-башни — уникального архитектурного проекта и величайшего в мире центра развлечений. В центре здания находится тонкая башня-лифт, и на нее будто надета гигантская металлическая сфера с опорами внизу. Сфера рассечена на множество этажей с ресторанами, аттракционами и магазинами. На рекламных плакатах здание сияет и светит на город несколькими прожекторами, а под ним между опорами гуляют горожане. Постройка занимает минимум пространства на земле, но вмещает в себя огромный архитектурный объем, в котором можно разместить что угодно. Обычно здание, посвященное всяким развлечениям, постарались бы просто сделать максимально высоким, но шар-башня еще и имеет уникальную в своей среде форму.

Силуэт башни должен был расширяться к верху. Одна из иллюстраций, использованных для рекламы вклада в строительство, представляет ее как второе по высоте здание в мире. Иллюстрация очень точно передает то впечатление, которое должна была производить Шар-башня: она не конкурирует с другими зданиями по вертикали, но давит на них своим диаметром; тонкие высотки будто безуспешно пытаются заслонить ее.

Шар–башня могла быть вдохновлена проектом А. Палацио 1891 года. Огромный глобус с опорами, посвященный Христофору Колумбу, должен был быть построен к Всемирной выставке 93–го года. Вокруг глобуса также проходил длинный трамвайный путь, ведущий к главной обзорной точке наверху. Проект, конечно, не был осуществлен, но он мог послужить референсом для других архитектурных идей, претендующих на соперничество с эйфелевой башней.

Во–первых, вертикальные формы были часто использованы как символ прогресса, конкуренции, инновации и движения вперед. Такие проекты не всегда существенно отличались по исполнению, важна была скорее конкурентоспособность, достигаемая через звание самого высокого здания. Во–вторых, вертикально вытянутое здание нередко принимало форму маяка или колонны. Обращение к более классическим образам и метафорам было использовано в выставочных проектах, в случае которых здание обычно не конкурировало с соседними постройками и должно было выделяться на фоне города. Возможно превращение высотки во что-то традиционное и знакомое было осуществлено, чтобы избежать критики со стороны жителей города.

Горизонталь часто используется в значении приближения к земле. Проекты цельные, масштабные в смысле детализации: если это район, то продумана каждая постройка, если это частный дом — то весь интерьер. Одной из целей обычно является озеленение пространства. Горизонталь также используется в создании комфортного жилья. Либо человеку предоставлено значительное пространство внутри дома, либо снаружи. Проекты также стремятся отделить пространство для людей от пространства для машин с помощью больших пешеходных плоскостей. Вместе же формы могут быть использованы в проекте с большим смысловым содержанием. Обычно каждая из форм наделена своим смыслом, а вместе они создают некоторую историю. Например, вертикаль может быть твердой опорой, а горизонталь — текучей субстанцией. Или же вертикаль может осуществлять смысловое разъединение объектов, а горизонталь — сохранять сходство между ними.

(1) М. Барщ, В. Владимиров, М. Охитович, Н. Соколов. Магнитогорье // Современная архитектура, 1930, № 1–2, с. 38-57 (Шеербарт, 1914, гл. 3) (2) Пауль Шеербарт. Стеклянная архитектура. Пер. с англ. А. Беляев: Институт всеобщей истории Российской академии наук.