Культурный код в современной русской музыке

Российская инди-музыка нулевых часто стремилась подражать западной. Tesla Boy, Pompeya, On-The-Go и другие исполнители называли свои группы английскими словами, пели песни на английском языке и выпускали свои альбомы на иностранных лейблах. Однако на пороге 2010-х произошел переломный момент.

Начинают появляться музыканты, которые не только отрицают существующие на популярной сцене ориентиры, заданные западной музыкой, но и начинают обращаться напрямую к своим корням. Причиной подобного всплеска можно считать, в первую очередь, усталость от единообразного звучания. Появляются новые инструменты распространения музыки (в 2007 появилась русская версия сайта YouTube, в этом же году в соцсети «Вконтакте» появилась возможность загружать аудиофайлы, а спустя 9  лет в VK на этом можно было начать зарабатывать). Вслед за этим растет количество исполнителей, готовых пробовать записывать и выкладывать новую музыку.

Культурный код начинает активно проявляться в российской музыке. Эстетика девяностых, советского союза и славянской Руси начинает возникать в музыке. В своем исследовании я бы хотела сделать акцент именно на возрождении народных мотивов, как наиболее удаленных от современного слушателя хронологически, а значит менее подверженных влиянию ностальгии.

Конечно, фолк-музыка существовала всегда и в том числе, на эстрадной сцене. Однако исполнители вроде Кадышевой и Бабкиной скорее напрямую продолжают традиции народного искусства, лишь в минимальной степени переосмысляя его. А такие музыканты как MC Вспышкин являются скорее исключением для своего времени, чем общей тенденцией.

Основой для подобного деления является некоторый общий знаменатель эстетики, настроения и звучания, а не принадлежность к какому-либо жанру. Так, в главе «китч» я рассматриваю музыкантов, которые играют на стереотипах о русской культуре, часто их музыка танцевальная, бодрая, ритмичная, что соотносится с общим ироничным настроем.

Под хтонью понимается обращение к мистической, нередко языческой культуре русского народа. Музыку в этой группе также объединяет более мрачное звучание.

Я также выделила группу «неофолк», куда попали треки, перерабатывающие народные мотивы, но в наибольшей степени сохраняющие тексты либо манеру исполнения. В ходе исследования я обнаружила много примеров воплощения культурного кода в электронной музыке, которая, по большей части, и составила эту группу.

Как бы в ответ на все растущую популярность поп-музыки в России, возникают группы, которые уходят в гипертрофированную «клюквенную» эстетику. В начале 2010-х появляются Little BIG и Нейромонах Феофан, которые шокируют неподготовленного слушателя гротескным совмещением локальных образов и актуального звучания. На первый план выходит спектакулярность. В качестве персоналии появляется выверенный сценический образ, кочующий от клипа к клипу.

Little big начинает свою карьеру, выпустив 1  апреля 2013 года клип на трек «Every Day I’ m Drinking». Народные мотивы наиболее отчетливо слышатся в завершающем трек вокализе. Однако культурный код проявляется по большей части в тексте и визуале путем смешивания стереотипных образов о России. Это и ручной медведь, и кокошники, образы советского прошлого и девяностых.

Неожиданно для самих участников, новообразованная группа взлетает. Возможно из-за такой спешки, концепция их первого альбома продолжает эстетику дебютного трека. Изначальная идея группы, от которой они отойдут в последующих альбомах — стёб над культурой русской глубинки. Группа делает ставку на визуал, клипы становятся неотъемлемой частью продвижения контента.

Публикуясь на YouTube, Little Big обращается к международному потребителю, они играют на контрастах и в своих текстах на намерено ломаном английском транслируют ему стереотипную русскую культуру. В заглавном треке альбома With Russia From Love используется семпл из «Калинки-малинки». Ускоренная народная мелодия дополняется панк-рейвом. Текст изобилует стереотипными образами: «vodka, garmoshka, babushka» , — которые тут же дублируются в видеоряде.

Группа продолжает успешно использовать народные мотивы в других треках того периода. Запевы встречаются в «Russian hooligans» , „Give me  your money» , „Polyushko Polye». Но несмотря на успех стереотипного образа, участники Little big в скором времени отходят от него в сторону другого стереотипа — уже из 90-х.

Этот незамысловатый микс порождает волну групп-подражателей. Например, эстетику группы, как уже понятно по названию, успешно копирует Russian Village Boys, образованная в 2014  году. Почти полностью заимствуя звучание, они переносят рейв в русскую провинцию. В клипах группы появляются персонажи в футболке газпрома и трениках adidas  — типичный образ русского гопника, «Москвич», берёзки.

Популярность эстетики набирает новые обороты в 20-х, о чем могут свидетельствовать, например, миллионные прослушивания трека «Мальчик на девятке», «Бесприданница» DEAD BLONDE. Несмотря на отдаление от непосредственно народной традиции, ее влияние можно заметить в звучании мелодии и манере стихосложения. Короткие слова и отрывочные строки в «У России три пути» DEAD BLONDE и GSPD напоминают частушку. А сам мотив выбора одной из дорог отсылает к мифу об Илье Муромце.

Параллельно с ностальгией по провинции 90-х, в которую ушли вышеупомянутые исполнители, клюквенное воплощение русской народной эстетики в современной музыке продолжает развиваться в творчестве Нейромонаха Феофана. Начиная с дебютного альбома, выпущенного в 2015  году, и до сих пор группа стилизует драм-н-бэйс под славянскую музыку.

Феофан стилизует и манеру пения, например пропевая звук «о» там, где современный человек произнес бы «а». Возможно неосознанно, но так вокалист усиливает полногласное звучание слов (-оло-, -оро- вместо -ла-, -ра- и т. д.). Хотя сейчас кажется, что слово хлад старее, чем холод, это не совсем так. Древнерусский, вышедший из группы восточнославянских языков, обладал полногласием, а вот появившийся позже старославянский язык, использовавшийся для письма в церкви был неполногласным. Будучи живым разговорным языком, древнерусский сохранился в деревенских глубинках, где до сих пор могут произносить [молоко], а не [малако].

В отличие от многих музыкантов, которые выстраивают свою эстетику на обращении к языческим мотивам или обходят христианство как таковое в тематике своих произведений, Oligarkh обращается к теме православия как элемента русской идентичности. Так, трек «Forgive  Us» становится переосмыслением молитвы „Господи, помилуй!“, которая ложится на оцифрованный и засемплированный колокольный звон.

Культурный код в музыке электронного музыканта Oligarkh проявляется в активном семплировании как отдельных звуков, связанных с национальным контекстом, так и целых отрывков из классических произведений. Например, в треке «Игорь» музыкант семплирует мелодию Александра Бородина из оперы «Князь Игорь». Широко известная мелодия хора невольниц («Улетай на крыльях ветра») совмещается с рэпом и электроникой и создает насыщенный контраст. «Девочки» — вариация на украинскую народную песню «‎Щедрик»‎ (местный вариант Carol of  the bells). А трек «Лебеди» переосмысляет балет П. И. Чайковского «Лебединое озеро» в контексте путча 1991  года.

В 2010-х в рамках популярности новой русской волны можно заметить внимание масс к пост-панку в России. Однако теперь группы тяготеющие к пост-панку и готик-року, стали обращаться не к привычным европоцентричным образам, а к славянской хтони. Место женщин-вамп занимают мавки и русалки, а монотонное и холодное звучание ритм-секции вводит в полутранс, напоминающий мистический ритуал.

Так говорит Игорь Шапранский — фронтмен группы «Сруб», которую Афиша называет продолжателем группы «Утро», показавшей что «в почвенной сырости нет ничего плохого». Действительно, музыкально группа полностью соответствует определению пост-панка новой волны: монотонный бас, низкочастотный вокал. Культурный код проявляется в тестах группы. В них делается упор на оккультные, сакральные мотивы, частыми темами являются похороны или загадочные ритуалы, а одними из постоянных героев являются лешие и черти.

На рубеже 10-х и 20-х появляется всё больше музыкантов, возрождающих эстетику славянской мистики. По настроению они напоминают «Сруб», но начинают экспериментировать с жанрами, не ограничиваясь одним пост-панком. Например, на пластинке «Жар» группы Tyagotenie продолжительные инструментальные партии с элементами нойза и дроуна сочетаются с народными запевами. Однако Tyagotenie не ограничиваются темной мифологией славянских народров, обращаясь в следующем альбоме к мифологии Ветхого Завета, древней Греции, Индуизма.

IC3PEAK, получивашая популярность за рубежом с первого альбома, начинает медленно двигаться в сторону славянской эстетики в 2017  году. Фолк-мотивы на вышедшем в том году третьем студийном альбоме «Сладкая жизнь» чувствуются в дизайне обложки и пронзительных вокализах Насти Креслиной, напоминающих народный плач. Однако по большей части это все еще трэп.

В следующем альбоме, вышедшем год спустя, дуэт продолжает активно эксплуатировать мотивы плача, но теперь в совмещении с шепотом и криком, а также мощным перегрузом в инструментальной партии. Костюмы с народными элементами в клипах группы.

Мотивы плача являются неотъемлемой частью множества групп, которые обращаются к русскому фольклору. отдельно хотелось бы отметить Shortparis. Надрывные интонации и манера растягивать слова в, казалось бы, неподходящих моментах не только добавляют авангардности звучанию, но и отсылают к ритуальным причитам. Тем не менее, Shortparis орудует не столько формой, сколько впечатлением. Культурный код в их музыке можно описать как воспевание национальной травмы.

Похожую плачевую манеру использует в треке «Русское небо» другая группа — «Удмуртская тоска». Альбом «Дохлая невеста», на котором вышла песня, полностью посвящается мрачно-сказочным мотивам. Появившаяся уже в 20-х, группа играет электронику и заигрывает с народным пением. Основой для их треков становятся реальные народные песни, например «Чёрный ворон». Сохраняя стиль народного пения, музыканты экспериментируют с инструментами. Так, очень медленный и монотонный гитарный бас, повторяющий одну ноту и разливающийся эхом, с одной стороны напоминает о возможном влиянии пост-панка, с другой — ассоциируется со звучанием какого-то шаманского барабана.

Кстати, как и Oligarkh, «Удмуртская тоска» не обходит стороной религиозную составляющую русского культурного кода. Трек «Святый» — электроника на грани экспериментальной музыки — восходит своим битом к колокольному звону. Композиция начинается с двух реверберированных ударов, подхватываемых сначала медленным и пронзительным вокалом, а потом все более мощным битом.

Значительное время фолк вдохновлялся эстетикой условного европейского или, даже чаще, скандинавского средневековья. Тяга к реконструкции западного звучания фолк-музыки можно объяснить популярностью фэнтези, основанного на европейской мифологии, а также доступностью источников. Популярность «Мельницы» продолжает порождать группы вроде «Шунема», «Веданъ Колодъ», однако в середине 2010-х образуется также значительное количество коллективов, совмещающих русский фольклор и электронику.

Появляется много независимых исполнителей и продюссерских проектов, которые культивируют эту идею подобного синтеза. Этническая музыка поддерживается на фестивалях и телевизионных проектах. Так, например, Matanya получает известность после участия в шоу «Песни». Музыка многих таких групп строится на современной поп-аранжировке народных песен или семплировании фрагментов из них. Таким методом, например, пользуются Uzoritsa, ХВОЯ, Vetkafolk и многие другие.

Отличить эти группы друг от друга бывает очень сложно. Входя в сферу популярной музыки, они перенимают одинаковое модное звучание. Возвращаясь к Matanya, как представительнице, на мой взгляд, собравшей наибольшее количество клише, она использует типичные для поп-музыки ходы и структуру песни. Так, например, манера пения и хук в треке «Заворожу» очень напоминает методы, использованные Лободой в «Суперзвезде».

Отдельно можно отметить популярность совмещения элементов народного пения или мотивов фольклорных песен с хип-хоп звучанием. Несмотря на нетривиальность идеи подобного микса, она имеет под собой логичное обоснование. И тот и другой жанр изначально рождается «в народе», отличается ритмичностью и простотой восприятия.

В треке «На горе мак» Zventa Sventana псевдо-народная песня дополняется прямой бочкой. Активные басы соседствуют с синтезатором, напоминающим свирель. В этом треке перерабатывается традиция народного хорового многоголосия. Полифонический вокал дополнительно реверберируется. Бит, вылезающий на передний план, бэк-вокал, эхом вторящий тексту песни, также становятся отдельными «голосами» в этом ансамбле.

Группа FOLKBEAT идет дальше и использует еще более нетривиальный подход. Частым приемом в их творчестве является битбокс. Например, в треке «За рекою» используются элементы битбокса наравне с электронной музыкой, а вот в «Сама иду по каменю» битбокс уже полностью заменяет инструментальную партию, составляя аккомпанемент традиционным текстам. Лирика на этот раз зачитывается в стиле рэп, периодически перемежаясь «ой» и «люли». В треке используется ломанный ритм, что добавляет танцевальности музыке.

На мой взгляд, внедрение битбокса — это очень концептуальное решение. С одной стороны, таким образом участницы отказываются от использования нетрадиционных инструментов, с другой — это все же осовременивает композиции, придавая им элемент R’ n’ B звучания.

Вышеупомянутые группы выстраивают свою концепцию на переосмыслении народности, однако интерес к фолку может быть преходящим. Мне кажется, что внезапное проявление культурного кода, не характерное для творчества музыканта в целом, — это маркер возрастающей популярности жанра.

Так, например, группа «Васса Железнова» выпускает в 2022 альбом «Культурный код» где обращается к разным проявлениям национальной идентичности. Отдельно хочется отметить трек «Молодой» в котором используется почти что частушечное пение. По содержанию текст также напоминает этот малый стихотворный жанр. В основе лежит бытовая история приукрашенная выразительными образами, например, «Свёкор лаял на печи, словно кобель на цепи». Однако инструментально музыка звучит как привычный современному слушаетлю инди-рок с элеменами рэгги и хип-хопа.

Группа «Комонь» выделяется на фоне вышеупомянутых, благодаря отсутствию «современной» электронной обработки. Музыканты не добавляют прямую бочку в ритм секцию, а используют модуляции звукового тембра вокала и добавление атмосферных фоновых звуков.

Похожей концепции придерживается в своем творчестве группа POLE. Они пориентируются на минималистичное звучание и легкую обработку вокала. Реверберация голоса (их излюбленный прием) позволяют передать ощущение природного размаха. Возможно поэтому отдельное место в сфере интересов группы занимает тема русского севера. Участницы вдохновляются этой эстетикой и записывают народные песни, например, «Сихиртя», сохраняя классическое многоголосие и добавляя немного электроники.

Отдельное место «славянские» мотивы занимают в творчестве блэк-металлистов. Здесь можно проследить влияние главных групп жанра. Надругательство над христианскими образами, являющееся важной идеологической частью жанра, преобразуется в использование оккультных языческих элементов. И если популярный в 90-е норвежский блэк-металл обращается к викингам, то русские исполнители, например, «‎Сколот» или «‎Грай» вдохновляются образами славянских предков.

Из интересных примеров можно выделит исполнителя под псевдонимом БѢСЪ. Он исполняет дарк-метал с текстами на древнерусском языке. Наравне с Кощеем и чертом, героями его песен становятся и менее популярные персонажи славянской мифологии. В треке «Лиху Сляхъ» исполнитель восславляет Лихо — воплощение зла и бед.

Пейган-метал в древнерусской обертке приобретает такое распространение, что некоторые группы пытаются выделить себя в отдельный жанр. Так, ZMEY GORYNICH определяет свое звучание как «‎Skomorokh Metal».

Итак, в ходе исследования были обнаружены разные проявления народного культурного кода в музыке современных российских исполнителей. Национальные мотивы могут использоваться как инструмент иронии. Исполнители вроде Little Big высмеивают одновременно стереотипы о глубинке и благоговение перед западной поп-сценой. Музыканты создают китчевый образ в попытках поиска альтернативного культурного ориентира.

Полярное им настроение транслирует другая группа исполнителей, которые с более серьезной интонацией погружаются в мрачный хтонический фольклор. Однако и у них это скорее заигрывание с эстетикой.

Есть же представители, которые занимаются прямым возрождением музыкальной традиции и последующей ее интерпретацией. Они часто используют фольклорный материал: народную песню, частушки в качестве лирической основы. Электронный фолк становится наиболее понятным для подобного рода экспериментов.

Можно заметить, что первая половина 2010-х годов выделяется яркими, но скорее единичными примерами. А конец десятилетия и настоящее время характеризуется ростом количества исполнителей-последователей. Конечно, они не подражают напрямую, а заимствуют и переосмысляют отдельные приемы и ходы. Благодаря внедрению культурного кода в различные жанры и приданию музыки с таким оттенком разных интонаций она выходит за рамки фолк-фестивалей и эстрадных концертов, где существовала долгое время. Культурный код в музыке сегодня можно встретить в трендах соцсетей и на рейвах.