Фёдор Ковалев «Сломанные человечки» Очерки Иллюстрации автора Дизайн макета и обложки, верстка Татьяны Перминовой ISBN 978-5-907762-94-7 272 страниц Обложка твердая Тираж 1000 экземпляров Формат 84×108/32 Габариты 180×135×21 Вес 370 г Издательский дом «Городец», 2025
«Сломанные человечки» Фёдора Ковалова написаны в жанре литературно-художественных очерков и рассказывают о непростом существовании пациентов психиатрической больницы № 2 в Петербурге — знаменитой «Пряжки». Как признается автор: «Самые интересные из моих друзей с головой крепко не дружили, и я решил увековечить их сложный жизненный опыт в своих очерках». Текст книги движется следом за типичной историей болезни: начинаясь поступлением по скорой в приемный покой, он проводит нас через медицинские процедуры, быт и досуг обитателей психиатрической лечебницы, завершаясь выпиской, которой удается дождаться далеко не каждому пациенту. Эпилогом служит ерническая и бравурная реклама дома скорби. К основному корпусу очерков примыкают тексты, схожие по звучанию, действие которых однако разворачивается вне стен психбольницы.
Структурно книга дробится на небольшие главы, в каждой из которых даются описания больницы, времяпрепровождения пациентов, деятельности врачей и персонала, содержатся рассуждения рассказчика-автора о психиатрии и жизнях отдельных пациентов. Композиционным ориентиром автору служит «Дневник неудачника» Эдуарда Лимонова. Стиль «Сломанных человечков» достаточно свободный, то лиричный, то жесткий, с вкраплением цитат и разговорной, а также медицинской и жаргонной лексики. Иллюстративным материалом для «Сломанных человечков» стали зарисовки и наброски автора. Как признается Федор Ковалов, не все они были выполнены в стенах лечебницы. Многие созданы в процессе разбора черновиков, по мере набора разрозненных фрагментов рукописи на компьютере. Рисунки Ковалова представляют героев книги — пациентов психбольницы. В веренице персонажей тут и там мелькают автопортреты — своеобразная авторская и художническая рефлексия о собственном опыте лечения, смене состояний и настроений. Основная техника рисунков — шариковая или гелевая ручки и карандаш объясняется тем, что в стенах больницы запрещено иметь письменные принадлежности.
Изначально автор намеревался обработать рисунки в графическом редакторе, «подчистить» их, но позже принял решение оставить их в первозданном виде для сохранения большей живости и черновиковой неприбранности, аутентичности. Открывающие и закрывающие книгу фрагменты рукописных черновиков, с зачеркиваниями и исправлениями, контурные наброски и портреты придают всей книге особый нерв — мы имеем дело с историями, зафиксированными от руки участником и свидетелем лечебного процесса психбольницы. Изобразительный авторский ряд заставляет текст книги работать с двойной силой: рецепиент «Сломанных человечков» оказыается одновременно читателем художественного произведения и тем, кто страница за страницей листает дневник болезни. Задаваясь вопросами об устройстве мира, справедливости миропорядка и гуманности современных социальных институтов, рассказчик приближается в своем ницшеанстве (или скорее псевдоницшеанстве) к подпольным героям Достоевского, возвращающим Богу «билет в Царствие Небесное» и в то же время не в ницшеанском, но в гуманистическом регистре становится современным летописцем грустных (хотя порой и комических) и простых историй «сломанных человечков».
