[КОНЦЕПЦИЯ]
// вступление
Слово «классика» обычно вызывает образ порядка: ордер, пропорция, идеальное тело. Но рядом с этим каноном в античности существовала другая линия: гибриды, невозможная архитектура, карикатура, маска, смех. Уже Витрувий возмущался римскими росписями, где вместо колонн стоят тростинки, а на стеблях сидят фигуры с головами зверей: такие формы, по его словам, «никогда не существовали, не существуют и не могут существовать в природе» [2].Тема «Альтернативная классика» интересна тем, что показывает античное наследие не монолитным, а двойным. И эта вторая сторона — это теневая линия той же античной традиции: гибриды, нелогичная архитектура, карикатура, смех, телесность, странное (некое дионисийское начало в противовес аполлоническому). И получается гротеск был не внешним врагом классики, а её собственной тенью, и каждая эпоха заново решала, что с этой тенью делать. Кроме того, гротеск сегодня снова актуален: это язык коллажа, мема и визуальной иронии. И мне было бы интересно изучить истоки этого «отхождения от нормы». Я попробую определить коротко, что такое гротеск. Само слово происходит от итальянского grottesca. В конце XV века в Риме раскопали засыпанные залы Золотого дома Нерона. Они напоминали пещеры (grotte), художники спускались в них по верёвкам и копировали росписи, а название «пещерной» живописи закрепилось за целым типом образа. Суть этого типа в том, что границы между категориями теряют устойчивость. Растение переходит в животное, животное в человека, архитектура в орнамент, тело в маску.Гротеск нельзя свести ни к странному, ни к смешному: он вызывает одновременно смех и тревогу, потому что показывает мир, где привычный порядок возможен, но не обязателен. Поэтому его так по-разному понимали. Бахтин видел в гротескном теле праздничное, смеховое начало народной культуры. Кайзер описывал гротеск как отчуждённый, пугающий мир. Гюго сделал его необходимым контрастом возвышенного и тем самым возвёл в ранг эстетической категории.
// принцип отбора материала
В визуальный ряд вошло около пятидесяти изображений: росписи, мозаики, скульптура, архитектурные ансамбли, книжная и орнаментальная графика, карикатура. Я постаралась отобрать те работы, в которых хорошо виден сам механизм гротеска: превращение одной формы в другую, нарушение логики конструкции, деформация тела, игра с маской. Важным критерием еще было то, как изображение связано со следующей эпохой. Например, Росписи Золотого дома Нерона (Domus Aurea) показаны вместе с рисунками Ренессанса, которые с них копировали. Поэтому в ряд входят не только оригиналы, но и гравюры, альбомы образцов и копии, то есть каналы, по которым гротеск путешествовал по Европе.// принцип рубрикации
Исследование разделено на три главы по эпохам: Древний Рим, Ренессанс, Новое время. Хронологический принцип выбран потому, что сама тема строится как история «рождения, откапывания и переосмысления». Внутри каждой главы изображения сгруппированы по одним и тем же приёмам: гибрид и орнамент, архитектура и иллюзия, тело и маска, смех и критика. Одинаковая внутренняя логика позволяет сравнивать главы между собой и видеть, как один приём меняет смысл от эпохи к эпохе.// принцип выбора и анализа текстовых источников
Сначала для знакомства с темой я читала статьи филологов о происхождении гротеска и бахтинской концепции карнавала [1; 4], а также обзоры по отдельным эпохам. Основой работы стали первичные тексты: Витрувий (римский спор о допустимом в росписи) [2] и Гюго (романтическая реабилитация гротеска) [3]. Именно Гюго в 1827 году формулирует главный довод в пользу «другой» линии: «Прекрасное имеет только один облик, уродливое — тысячи» [3]. Для разбора конкретных работ я опиралась на исследования о Пинтуриккьо и ренессансных сводах [8] и на разбор скульптуры «Пьяная старуха» [7]. Источники читаются вместе с изображениями: я сопоставляю то, что говорит автор, с тем, что изображено.«Прекрасное имеет лишь один облик;
уродливое имеет их тысячу» [3]
(в оригинале: «Le beau n’a qu’un type;
le laid en a mille»)
// ключевой вопрос и гипотеза
Ключевой вопрос: почему гротеск, который античные теоретики считали ошибкой вкуса, оказался одним из самых устойчивых наследников античности?Гипотеза: гротеск не противоположность классике, а её неофициальная половина. Рим создаёт его как игру с порядком, Ренессанс откапывает и делает респектабельным, Новое время превращает в язык критики, сна и смеха. Классика остаётся живой именно благодаря этой второй линии, которая каждый раз возвращает ей способность удивлять.ДРЕВНИЙ РИМ (II в. до н. э. — III в. н. э.)
[гротеск возникает как римская мода и как предмет спора] ———>РЕНЕССАНС (XV–XVI вв.)
[гротески откапывают, копируют и тиражируют] ———>НОВОЕ ВРЕМЯ (XVII–XIX вв.)
[гротеск расходится по жанрам, превращается в карикатуру, сатиру и философскую категорию[ГЛАВА 1: ДРЕВНИЙ РИМ]
Фантазийные росписи, смех, маски и карикатура. Классика в Риме многогранна с самого начала: Витрувий* защищает порядок, а стены домов уже заросли витиеватыми гибридами.
*лат. Marcus Vitruvius Pollio — был известнейшим древнеримским инженером и архитектором, мыслителем. Считал, что три основы архитектурного идеала — это прочность, польза и красота.
Гротеск в Древнем Риме — это не столько отдельный жанр, сколько особая манера настенной декорации, наиболее ярко сохранившаяся в росписях Domus Aurea, Золотого дома Нерона. После смерти императора его роскошные залы были засыпаны землёй и со временем забыты, а когда в конце XV века под холмом Оппио случайно открыли эти подземные помещения, они показались людям Ренессанса странными пещерами — гроттами, полными фантастических фигур, монстров, химер и гибридных существ.
Золотой свод (Volta Dorata), Domus Aurea, Рим, 64–68 гг. н. э.


Фрагмент росписей Domus Aurea, 64–68 гг. н. э.
Именно от этих «гротт» и пошло слово «гротеск», которым Вазари назвал причудливую живопись, восходящую к античным росписям. В основе её лежал четвёртый помпейский стиль, вдохновлённый театральными масками и сценографией: изображения строились симметрично, на белом или одноцветном фоне, среди природных и геометрических орнаментов, а персонажи — смешанные, полулюди-полузвери, маски, фантастические животные — не складывались в связный рассказ и не имели назидательной цели, а словно существовали ради чистого удовольствия от игры воображения.
Фрагмент росписей Domus Aurea, 64–68 гг. н. э.
Зал — где росписи копировали художники Ренессанса: исходная точка слова «гротеск» — где растения, звери и люди переходят друг в друга.
Фрагмент росписей Domus Aurea (фантастические существа и канделябры), 64–68 гг. н. э.
Эти росписи, приписываемые художнику Фабуллу, произвели сильное впечатление на мастеров Возрождения: в залы спускались Пинтуриккьо, Гирландайо, Филиппино Липпи, и их отголоски легко узнать в Лоджиях Рафаэля. Так древнеримская декорация, похороненная под землёй и вновь открытая спустя столетия, стала не просто свидетельством вкуса Нерона, а одним из источников ренессансного художественного языка — причудливым, свободным и немного чудовищным, как сама фантазия.
Помпеи, Casa dei Vettii, роспись IV стиля, I в. н. э.
Гротеск в интерьерах Дома Веттиев (в частности, на фризах и панелях) раскрывается через причудливое сплетение иррациональных элементов: изящных растительных завитков-канделябров, фантастических существ-гибридов, крылатых фигур, масок, птиц и крошечных сценок с путти.


Помпеи, Casa dei Vettii, роспись IV стиля, I в. н. э.
Помпеи, Casa dei Vettii, роспись IV стиля, I в. н. э.
Архитектура на стене перестаёт быть конструкцией и превращается в лёгкую декорацию.


Помпеи, Casa dei Vettii, роспись IV стиля, I в. н. э.
В Алтаре Мира (Ara Pacis Augustae, 13–9 гг. до н. э.) нижний фриз ограды построен на прото-гротеске — фантастическом сплетении растительных, животных и мифологических мотивов, превращающем орнамент в визуальный манифест «Золотого века» Августа. При этом верхний ярус занимают строгие исторические и аллегорические изображения, а нижний пояс даёт эффект живой, беспрерывно растущей и меняющейся природы.


Ara Pacis, акантовый рельеф, 13–9 гг. до н. э.
Официальный римский орнамент: из него гротеск вырастет, когда стебли начнут обретать лица и тела.


Ara Pacis, акантовый рельеф, 13–9 гг. до н. э.


Фриз с грифонами и канделябром, храм Антонина и Фаустины, Рим, ок. 141 г. н. э.
Симметричные грифоны по бокам канделябра на фасаде храма расположены в самом центре Форума. Гибрид показан как часть торжественного, официального образа. Позже этот храм превратился в церковь.


Фриз с грифонами и канделябром, храм Антонина и Фаустины, Рим, ок. 141 г. н. э.












