Введение
Рекламная анимация 1920–1930-х годов долгое время оставалась на периферии киноведения: её рассматривали либо как «прикладной» жанр, либо как способ финансирования «настоящего» искусства. Однако именно в этом сегменте кинопроизводства происходили процессы, которые радикально повлияли на визуальную культуру XX века.
Абстрактная анимация, эксперименты с цветом и звуком, техники объёмной кукольной мультипликации — всё это отрабатывалось в коротких рекламных роликах задолго до того, как попадало на большие экраны в качестве «серьёзного» киноискусства. Рекламный фильм был площадкой для экспериментов в 1920-е годы, и многие ключевые инновации экспериментального кино (в цвете, звуке и монтаже) впервые были опробованы именно в рекламе.Проблема, которая поднимается в этом визуальном исследовании заключается в том, что вокруг анимации существует устойчивая иерархия: «авторское кино» ставят выше «коммерческой продукции», а рекламу воспринимают как компромисс или просто средство продажи. Из-за этого не видно главного: для целого поколения аниматоров-экспериментаторов реклама была не подработкой, а настоящей лабораторией для интересных экспериментов. Европейские аниматоры работали не так, как в Голливуде. У них были короткие фильмы, маленькие бюджеты и никакой студийной системы. Зато была свобода в выборе средств. Себастьен Роффа отмечает: «Sur un continent dominé par la production américaine de dessins animés, l’Europe et plus particulièrement la France trouve dans le marché publicitaire en dessins animés un débouché avec lequel Hollywood ne peut se mesurer puisque ces films d’animation vantent des produits français financés par des annonceurs locaux» [1] («На континенте, где доминировала американская анимационная продукция, Европа, и особенно Франция, нашла в рынке рекламной анимации выход, с которым Голливуд не мог конкурировать, поскольку эти анимационные фильмы рекламировали французские товары, финансируемые местными рекламодателями») [1]. Голливудские студии не могли конкурировать в продвижении местных французских товаров, которые оплачивали местные рекламодатели.Хронологические рамки исследования — 1920–1930-е годы. Этот период охватывает два этапа: сначала рекламная анимация становится индустрией: в начале 1920-х годов появляются первые специализированные студии, которые работают по заказу рекламных агентств. Потом наступает расцвет в межвоенные годы, когда европейские студии и независимые аниматоры активно сотрудничают с рекламодателями и пробуют новые техники. Конец 1930-х годов — это ещё и время вынужденной миграции техник и кадров: после прихода нацистов к власти в Германии многие аниматоры уезжают из страны, и их опыт переносится в другие страны.
Верхняя граница — конец 1930-х годов — позволяет зафиксировать момент, когда рекламная анимация уже накопила основной запас приёмов, которые позже, в 1940-е годы, получат признание и перейдут в мейнстрим.География исследования — европейские коммерческие студии и независимые аниматоры, которые работали по заказу рекламных агентств. Это Франция, где в Atelier Lortac начинал ещё Эмиль Коль и формировалось поколение Поля Гримо; Германия, где Юлиус Пиншевер был посредником между авангардом и индустрией, а Вальтер Руттманн, Оскар Фишингер и Лотта Райнигер делали рекламу шоколада, шин и сигарет; Чехословакия, где Карел и Ирена Додал не только снимали рекламу, но и писали о ней как о «новом воображаемом мире»; Нидерланды, где студия Джорджа Пала в Эйндховене производила рекламу для Philips и Horlicks. Сюда же можно отнести менее известные, но показательные примеры — например, Герду и Хедвиг Отто в Германии, которые специализировались на кукольной рекламе.
Главный вопрос исследования: как короткая рекламная анимация позволяла пробовать техники — абстракцию, цвет, звук, объёмную кукольную мультипликацию, — которые были слишком дорогими или идеологически невозможными в полнометражном кино? Как эти техники потом попадали в мейнстрим? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно смотреть не только на сами фильмы, важны и условия производства: как рекламные агентства становились продюсерами эксперимента, как была устроена «нестудийная» работа, как ролики показывали зрителям. Отдельно стоит рассмотреть феномен «двойного назначения», т. е., когда один и тот же материал использовали и как рекламу, и как художественный фильм. Так было у Додалов: абстрактная середина совпадала в рекламе мыла и в авангардной картине, различались только финалы.
Рубрикация
1. Введение
2. Глава 1. Почему реклама стала «полигоном» для эспериментов: условия производства и показа.
1.1. Рекламные агентства как продюсеры эксперимента.
3. Глава 2. Технические эксперименты: что именно пробовали в рекламе в 1920–1930-е.
2.1. Абстрактная анимация и музыка: Оскар Фишингер и сигареты Muratti.
2.2. Цвет: Цветовые эсперементы в рекламе.
2.3. Звук: «Китайский соловей» и первый звуковой рекламный мультфильм.
2.4. Объёмная анимация: Puppetoon Джорджа Пала.
4. Глава 3. Как рекламные приёмы попадали в мейнстрим.
5. Выводы
Глава 1. Почему реклама стала «полигоном» для эспериментов: условия производства и показа.
1.1. Рекламные агентства как продюсеры эксперимента В 1920-е годы в Европе не было единой «фабрики мультфильмов», как в Голливуде, но зато были люди, которые поняли: реклама может быть не скучной картинкой, а настоящим кино. Самым известным таким продюсером был Юлиус Пиншевер (Julius Pinschewer) в Германии. Он начал делать рекламные фильмы ещё в 1911 году, а в 1920-е стал центральной фигурой в авангарде и киноиндустрии. Его проект назывался «Живые плакаты» (Living Posters), их задача была сделать рекламу художественной. Пиншевер нанимал художников-экспериментаторов: Вальтера Руттманна, Лотту Райнигер, Вольфганга Каскелайна, кукольников Герду и Хедвиг Отто. В 1925 году он основал компанию Pinschewer-Film AG. Для исследования это важно потому, что Пиншевер не просто заказывал ролики, вместо этого он строил пространство, где рекламный формат становился как бы легальным укрытием для художественного поиска.
Кадр из рекламного фильма для Берлинской выставки кино и фотографии, Юлиус Пиншевер, 1925.


Кадры из рекламного фильма для Берлинской выставки кино и фотографии, Юлиус Пиншевер, 1925.
Фильм для Берлинской выставки кино и фотографии 1925 года (он же «Kipho», он же «Film») — это, пожалуй, самый показательный пример того, как Пиншевер использовал рекламный формат для демонстрации технических возможностей кино. Его часто называют «вихрем» или «фейерверком» кинотехник, и это не преувеличение: в четырёхминутном ролике соединено несколько приёмов, которые для 1925 года были авангардными.
Главная особенность в том, что все спецэффекты здесь — это чистые «трюки камеры» (reine Kameratricks). То есть они создавались не в процессе рисования на бумаге, а напрямую при съёмке, с помощью манипуляций с камерой и плёнкой. В этом и заключается «лабораторность»: Пиншевер и его оператор Гвидо Зеебер (Guido Seeber) проверяли, что может сделать камера, а не только художник-аниматор.
Кадр из рекламного фильма для Берлинской выставки кино и фотографии, Юлиус Пиншевер, 1925.
Один из самых новаторских приёмов в «Kipho» — это анимированные надписи. Именно использование «оживающего» текста сделало фильм одним из самых интересных и инновационных примеров анимационной техники своего времени.Для рекламы это было важно: нужно было не просто показать логотипы и названия брендов, а вписать их в общий визуальный поток. Благодаря анимации текст становится частью повествования, что является прямой демонстрацией того, как рекламная задача (т.е. показать бренды) подталкивала художников к техническому эксперименту (заставить текст двигаться).


Кадры из рекламного фильма для Берлинской выставки кино и фотографии, Юлиус Пиншевер, 1925.
Самый визуально сложный слой фильма — это многократная экспозиция. Зеебер снимал одни и те же кадры несколько раз, накладывая изображения друг на друга. В результате получались сложные коллажи, который стал «кинематографическим ответом» на коллаж и фотомонтаж, популярные в изобразительном искусстве того времени.
Содержание этих коллажей тоже показательно. В фильме монтируются мотивы, связанные с кино- и фотопроизводством: «Курбели, прялки, киноплёнки» (Kurbeln, Spinnräder, Filmrollen). Все они вращаются в «равномерных круговых движениях», перетекая друг в друга. Все это складывается в визуальную метафору индустрии, которая работает как единый механизм. Для рекламы выставки это было идеально: фильм сам показывал, что кино — это производство.
Кадр из рекламного фильма для Берлинской выставки кино и фотографии, Юлиус Пиншевер, 1925.
Ещё один приём, который напрямую связан с «коллажной» логикой — split-screen. В «Kipho» многосоставные экраны могли включать до семи элементов одновременно. Это позволяло показать несколько действий или объектов параллельно, создавая плотность и ритм, которых не было в обычном линейном монтаже. Для зрителя 1925 года это было визуальное чудо, а для рекламодателя — способ вместить максимум информации в короткий хронометраж.Зеебер был не просто оператором, а признанным пионером трюковой съёмки в Германии. В частности, он разработал технику «сплит-скрина» и зеркального трюка для фильма «Пражский студент» (1913). В «Kipho» этот опыт тоже использовался. Зеркала позволяли создавать «двойников», удваивать изображение или совмещать части кадра так, чтобы границы между ними были незаметны. Это ещё один пример того, как реклама вбирала в себя приёмы, отработанные в игровом кино, и использовала их в более концентрированном, «аттракционном» виде.
Кадр из рекламного фильма для Берлинской выставки кино и фотографии, Юлиус Пиншевер, 1925.
Наконец, сама структура фильма была экспериментом. «Kipho» — это не история с сюжетом, а «бешеная монтажная нарезка». Зеебер соединил постановочные кадры со съёмочной площадки, кадры постпродакшна, фрагменты из своей коллекции исторического кинооборудования и даже отрывки из свежих фильмов Ufa (например, «Нибелунгов» Фрица Ланга).
Монтаж здесь работал не на повествование, а на «почти музыкальную композицию». Быстрый, механический ритм напоминал работу фабрики или машины, что идеально соответствовало задаче — показать немецкую кино- и фотоиндустрию как «процветающую отрасль». Этот приём напрямую связан с рекламной психологией того времени: считалось, что сильная ритмизация оказывает особое воздействие на зрителя и удерживает его внимание.


Кадры из рекламного фильма для Берлинской выставки кино и фотографии, Юлиус Пиншевер, 1925.
Работа Юлиуса Пиншевера отлично раскрывает главный тезис этого визуального исследования: «Kipho» является не просто рекламой, это был экспериментальный фильм, который демонстрировал технические возможности кино, но делал это в формате рекламного ролика. Пиншевер и Зеебер смогли позволить себе такую плотность приёмов именно потому, что это был короткий рекламный заказ. В большом кино такая концентрация экспериментов была бы либо слишком дорогой, либо слишком рискованной. Таким образом, реклама дала им «легальное» пространство для такого эксперимента.
Во Франции похожую роль играл Робер Коллар, работавший под псевдонимом Лортак. Открыв для себя фильмы Уинзора Маккея и вдохновившись ими, Коллар начал сотрудничать с анимационной студией Publi-Ciné, которая выпускала анимированные рекламы [1]. Его первые рекламы показывали в кинотеатрах Gaumont. Лортак тоже был продюсером-посредником: он давал молодым аниматорам работу и возможность пробовать силы.
Лортак — первый художник-аниматор, чьи рекламные фильмы были показаны в кино [1]. Первый его анимационный показ состоялся в Max-Linder и Omnia-Pathé в марте 1919 года. Публике были представлены три фильма «о препаратах Jubol и Urodonal, а также о мыле Biette.» [1].
После большого успеха и притока заказов, Лортак решил обратиться к французским аниматорам: Эмилю Колю, О’Галопу, Антуану Пайену, Андре Ригалю. Коль сотрудничал с Лортаком четрые года, в совместном с ним производстве было создано шесть рекламных фильмов: «Cigarettes Saint-Michel», «Machines Dubied», «Biscuits Delta». В 1925 году к Лортаку присоединился Раймон Савиньяк, который в своей автобиографии вспоминает, как был построен процесс создания рекламных роликов: «[Лортак] заключил контракт с Publi-Ciné. Именно он поставлял мультфильмы для этой фирмы. Он создавал на своей вилле сценарии, которые небольшое количество художников-карикатуристов исполняли на чердаке, превращенном в рисовальную студию. Съемки проходили в бараке в глубине сада.» [1].


Кадры из рекламного фильма для шоколада Kohler, Роберт Коллар (Лортак), 1920
В 1920 году Лортак создал два фильма: один для шоколада Kohler и второй для йогурта Nestle. В обоих роликах применен свежий анимационный подход: реплики героев оформлены в плашки, напоминающие современные комиксы, тогда как обычно речь персонажей либо не озвучивалась вообще, либо выносилась в отдельный кадр на черном экране. Кроме того, текст работает не просто как помощник для развития сюжета, он умело расставляет акценты: название фирмы, сам продукт (шоколад, йогурт) выделены жирным шрифтом и крупным кеглем.
Кадр из рекламного фильма для шоколада Kohler, Роберт Коллар (Лортак), 1920
Кроме того, Лортак сочетает анимационную пластику и «мультяшность» с реалистичными кадрами на крупных планах, особую детализацию в моментах с демонстрацией самого продукта.


Кадры из рекламного фильма для Nestle, Роберт Коллар (Лортак), 1920











