Картины, вдохновлённые музыкой

Музыка и изобразительное искусство тесно связаны между собой. Они схожи по своим выразительным средствам, призванным создавать определенное настроение у зрителя или слушателя, вызывать определенные эмоции: мелодия легко может «нарисовать» в мыслях слушателя картины с самыми разнообразными сюжетами, так же как и хорошая живопись превращается в музыку.

Изобразительное искусство — это цвет и линия, которые перерастают в форму, силуэт, образ, угадываемый человеком. Музыка — это мелодическая линия, которая точно так же создает образы, пользуясь схожими приемами. У них у обоих есть ритм, который оказывает огромное влияние на общее восприятие произведения; мажорная или минорная тональность определяет настроение мелодии точно так же, как и цветовые взаимоотношения решают этот вопрос у полотна.

Марк Райс в своей статье о взаимодействии музыки и живописи в европейском искусстве также отмечает важность понятия верха и низа:

Музыкальное пространство живет и находится в постоянном движении: иногда оно звучит единым неделимым уверенным голосом, а иногда разливается в красочных сочетаниях звуков, интервалов, аккордов; оно поражает изменениями тембра, сменами тональностей — точно так же, как полотно, изобилующее красками, колоритом.

Кроме того, они имеют довольно долгую историю взаимоотношений. Эти два вида искусства развивались параллельно, тесно соприкасаясь друг с другом и имея глубоко внутри одну и ту же основу — многообразие жизненного опыта человека. Рассматривая период Средневековья, можно сказать, что церковь занимала особое положение в структуре общества и определяла основную направленность его духовных устремлений, что не могло не повлиять на искусство. Объединяющим началом была Римско-католическая церковь: она была главным заказчиком художественных произведений, ее же литургическая музыка, а в частности григорианский хорал, составляет значительную часть Старинной музыки. Конечно, существовали и светские направления, которые открыли путь к дальнейшим вехам развития искусства, как, например, музыке в эпоху Возрождения.

Другим, наиболее важным для данного исследования примером, являются случаи, когда творцы создавали музыкальные произведения, вдохновляясь увиденными картинами, или, напротив, когда музыка превращалась в прекрасные холсты под кистью мастера. Часто источниками вдохновения что для картин, что для музыки служили одни и те же события или явления, что в итоге порождало дополняющие друг друга произведения искусства. Кроме того, изображение самих музыкантов на полотнах с упоминанием конкретных произведений, которые ложатся в основу эмоциональной составляющей картины, тоже не редкость. Цель исследования — проследить за историей взаимоотношений музыки и изобразительного искусства и за тем, как она развивалась.

Частым явлением в изобразительном искусстве, которое отсылает зрителя к музыке, является запечатление людей, которые играют на музыкальных инструментах. При этом удивляет то, с какой скурпулезностью и точностью мастеры выписывали нотные знаки на своих картинах, которые являются по сути не такой уж и значимой деталью на полотне. Давняя традиция такого подробного воспроизведения нот существовала в Нидерландах. При этом удивляет то, с какой скурпулезностью и точностью мастера порой выписывали нотные знаки на своих картинах, которые являются по сути не такой уж и значимой деталью на полотне. Давняя традиция такого подробного воспроизведения нот существовала в Нидерландах, и начинается с картины «Коленопреклоненный сэр Эдуар Бонкил перед ангелом, играющим на оргаге» Гуно ван дер Гуса.

Сам Гуго ван дер Гус — Нидерландский живописец, один из ключевых мастеров Северного Возрождения. На пюпитере органа, запечателенного на картине, стоит «O Lux Beata Trinitas» в григорианской нотации, гимн Святой Троице. Картина так же является частью диптиха со Святой Троицей.

Эта традиция точного запечатления нот продолжается и дальше — пример тому огромное полотно Нидерландского художника «Легенда о Святой Луции», на котором с невероятной точностью прописаны все мелкие детали, в том числе и исполняемое вокальное произведение

Эта традиция продолжилась и в эпоху Барокко. Довольно частой темой картин Микеланджело Меризи да Караваджо стали музыканты. Пребывая в Риме, художник познакомился с кардиналом, бывшим страстным поклонником музыки и коллекционером музыкальных инструментов. Он и заказывал у Караваджо картины на музыкальный сюжет, на которых исполнители играли для ограниченной публики. [6]

Единой чертой большинства рассматриваемых картин художника является изображение не только музыкальных инструментов, относящихся к эпохе барокко, но и вполне существующих и достоверных партитур

Так, на его картине «Музыканты» запечатлено несколько юношей, а также сам художник — справа от лютниста. Больше интереса вызывает Амур позади всех, но на что конкретно указывает этот образ — сказать сложно. С одной стороны, он и гроздь винограда в его руках — сравнение музыки и вина, которые оба призваны поднимать настроение. С другой же стороны, божество любви может намекать на содержание той музыки, которую собираются исполнять люди на картине — вероятно, это мадригал, произведение любовно-лирического характера, ноты которого, скорее всего, держит в руках один из участников полотна. [6, 14, 15]

«Лютнист» — еще одна картинка Караваджо, сюжет которой посвящен музыке. Версий этой картины целых три, каждую из которых художник написал лично для разных заказчиков. Первого «Лютниста» Караваджо написал для вышеупомянутого кардинала, однако разница между полотнами не так велика. [3]

С точки зрения музыки эта картина интересна тем, что здесь уже можно точно распознать, что за произведение играет юноша на картине — там записаны ноты басовой партии мадригала «Voi Sapete Ch’io V’amo» («Вы знаете, что я Вас люблю») за авторством Якопо Аркадельта. Это четырехголосная вокальная музыка, но ее переложение для лютни можно послушать и в наши дни — все партии мадригала очень хорошо сохранились. [4, 5]

Последователем традиций Караваджо был Никколо Реньери, в творчестве которого также можно увидеть связь с музыкальным искусством. Так, но одном из его полотен изображены две девушки и музыкальные инструменты, свойственные эпохе Барокко. В 1625 году Реньери переехал в Венецию, что не могло не повлиять на его картины.

Как было известно, в Венеции в каждом доме кто-то играл на музыкальном инструменте или пел. Оперы были доминирующей формой, пышной и фантастической, поводом для удивления. Наиболее известен был Клаудио Монтеверди, чья опера «Коронация Поппеи» и по сей день волнует публику, а также Франческо Кавалли и Бенедетто Феррари. Здесь инструментальный ансамбль оживал и прославлялся.

Полотно, созданное кистью Реньери, передает детали его Божественного музыкального вдохновения: две дамы и нотные листы, две скрипки, альт, лютня с длинным грифом, известная как теорбо, и, возможно, наполовину скрытая итальянская читарра, разновидность мандолины. Реньери великолепно воспроизводит эти инструменты до такой степени, что ему удается передать динамичную энергию этого мира музыки. К сожалению, что за произведения записаны на нотных листах установить не удалось.

В Эрмитаже, где кстати хранится и одна из версий картины Караваджо «Лютнист», можно увидеть и еще одно полотно подобного содержания, но на нем запечатлены уже три девушки, а автор холста, к сожалению, неизвестен, так что его именуют мастером женских полуфигур — сюжет, о котором пойдет речь, далеко не редкость в его творчестве

Как было и до этого полотна, на нем можно увидеть не только музыкальные инструменты эпохи, современной мастеру, но и ноты реально существующего произведения — на этот раз это не мадригал, а ария Клодена де Сермизи и стихи Клемана Маро:

Я дам вам радость Мой друг, и поведу вас туда, Куда стремится ваша надежда; Пока я жива, я не покину вас, Даже когда я умру, Душа моя сохранит о вас память

Многие проводят параллель между утонченностью и нежной красотой девушек, изображенных на картине, и словами музыки, которую те исполняют. [1, 10]