Original size 1308x1962

Когда мужчина становится жертвой. Типология образов жертв-мужчин в фильмах ужасов

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

  1. Рубрикатор
  2. Концепция
  3. Жертва обстоятельств: зависимый и безвластный
  4. Упавший авторитет
  5. Эмоционально уязвимый
  6. Заложник телесности
  7. Жертва одержимости
  8. Жертва возмездия
  9. Последний парень
  10. Заключение
  11. Список источников

Концепция

Произведения хоррор-жанра, конечно же, можно свести до жутких историй с кровавой развязкой, если забыть, что в некоторых его представителях помимо глубинных, личных страхов содержится ещё и социальные, культурные высказывания и их критика. Исследования гендерной проблематики внутри жанра популярны, но сосредоточены преимущественно на женских персонажах, исследуя телесность и сексуальность и обнажая связанными с ними страхи. Последняя девушка и блондинка-чирлидерша, женщина-вамп, поехавшая матушка и/или старушка и внезапное превращение серой мышки в монстра — кажется, эти персонажи встречались любому поклоннику жанра, и можно написать много всего о том, какие явления или переживания они отражают. Происходящие на экранах насилие часто связывают с женскими персонажами, как более яркое и сексуально окрашенное. При этом мужские персонажи, являющиеся не антагонистами, а жертвами, не так часто подвергались анализу. Гендер во многом определяет то, как зрителю представляют насилие и уязвимость персонажей, и несмотря на различия в их изображении, мужские и женские жертвы делят общие характеристики: уязвимость, беспомощность, зависимостью от обстоятельств и потеря контроля над ситуацией и своим телом.

Original size 1500x812

Мужественная мужественность. Джон Мактирнан, «Хищник», 1987

Традиционные представления о мужественности проверяются жанром на прочность. Перед наблюдателем может предстать портрет идеального мужчины, у которого перед лицом неизведанного ни один мускул не дрогнет, но в современном искусстве этот образ можно считать если не пародийным, то устаревшим. При этом такой персонаж идеально соответствует концепции гегемонной маскулинности, ставшей основой для исследования и предполагающей существование социально одобряемого и идеализированного образа мужественности. К его характеристикам можно отнести лидерство, стремление к власти и подтверждению авторитета, эмоциональная сдержанность, независимость и способность самостоятельно справляться с трудностями, а также консервативное отношение к сексуальности. Интересно то, как концепция гегемонной маскулинности проявляется в антагонистах, поскольку их образы кажутся гротескными воплощениями данной концепции. Джейсон Вурхиз и Майкл Майерс сильны и выносливы. Джон Крамер отстранён и холоден. Буффало Билл неравнодушен к женской одежде. Это к вопросу о сексуальности. Но, если говорить о протагонистах-мужчинах и в особенности о жертвах-мужчинах, то в их образах проявляется уже несоответствие: уязвимость, страх, зависимость от других и неспособность контролировать ситуацию вступают в противоречие с нормативными ожиданиями от мужчины.

Данное исследование является попыткой выявить разные типы мужских персонажей-жертв в хоррор-кинематографе и психологических триллерах, основываясь на общих характеристиках героев и ситуаций. Антагонисты не рассматриваются, как и дети мужского пола, но если персонаж пережил травму в детстве и фильм сосредоточен на проживание травмы во взрослом возрасте, то делается исключение. Основная задача исследования — выявить, как в хоррор-кино изображается мужская уязвимость и как оно переосмысляет общепринятые представления о мужественности, в каких ситуациях мужчины становятся жертвами и как при этом может поменяться привычный образ сильного и властного защитника. В качестве текстовых источников взяты тематические статьи. Источники изображений: скриншоты и отрывки из фильмов.

Жертва обстоятельств: зависимый и безвластный

Персонаж, который оказывается в непривычной среде, где привычные правила перестают работать, а угроза непредсказуема, её сложно предвидеть и невозможно контролировать. Нарушается иерархия, ведь в отличие от антагониста, такой мужчина оказывается в заведомо невыгодном положении. Он безоружен и вынужден полагаться на логику, наблюдательность и скорость реакции. Если рассматривать группы или дуэты персонажей, то взаимодействие друг с другом также становится фундаментальным аспектом выживания, потому проявляются разные модели поведения: лидерство, сотрудничество, конкуренция. Вторичной угрозой становится мужчина, обладающий физической силой, авторитетной профессией или каким-то иным преимуществом. Идеальные примеры такого взаимодействия представлены во франшизе «Куб». В первом фильме (реж. Винченцо Натали) место лидера группы постепенно занимает Квентин, некогда полицейский. Уорт — ещё один мужчина в группе, циничный и смирившийся с смертью, будто бы вынужденно следующий за Квентином.

Original size 1024x684

В какой-то момент Уорт старается защитить самого слабого члена группы. Винченцо Натали, «Куб», 1997

Франшиза «Пила» также богата на подобного рода взаимодействия. В первом фильме (реж. Джеймс Ван, 2004) группа сужается до двух человек. Врач-онколог Лоуренс Гордон и фотограф Адам, о жизни которого антагонист отзывается нелицеприятно. Их история начинается с вынужденного противостояния: Адам должен быть убит. Герои постепенно открываются друг другу, чтобы понять, почему они в ловушке. Задача для людей, которые были незнакомцами несколько часов назад и готовых на всё, чтобы спастись, становится всё более невыполнимой.

0
1/2

Гордон нехотя стреляет в Адама, чтобы спасти свою семью. Адам спасает Гордона. Гордон обещает вернуться с помощью. Джеймс Ван, «Пила», 2004

Экстремальная ситуация заставляет проявить скрытые черты характера, потому и развитие таких персонажей складывается по-разному. Боясь осуждения и потери собственного авторитета, Квентин становится поехавшим маньяком с жаждой контроля, а саркастичный Уорт сближается с другими, чтобы вместе спастись. Герои «Пилы», несмотря на взаимные покусывания, сплачиваются. В «Платформе» работает правило «либо ты, либо тебя», и, несмотря на подобие завязавшейся дружбы, защищаясь, герой убивает своего соседа-каннибала.

Original size 1280x720

В подобном дуэте есть и альтернативный вариант развития отношений. Гальдер Гастелу-Уррутия, «Платформа», 2019

Игра в иерархию, эмоциональное и физическое подавление оппонентов здесь норма, как и срывы и мольба. Не каждый персонаж проходит путь становления героем, и иногда именно отказ от героической модели, признание собственной беспомощности и потребности в других становится ключевым элементом взаимодействия.

Больше не авторитет

Роль патриарха, лидера непосредственно связана с пониманием маскулинности. Защитник, глава семьи и коллектива, тот, за кем следуют. Персонаж или изначально занимает позицию лидера, либо же вынужден принять её на себя. Он авторитет, потому что он старше, или сильнее, или он профессионал, или он правда хороший человек. Такой мужчина оказывается в ситуации, в которой его авторитет перестаёт работать, но нужда в нём сильнее, чем раньше. Он не может гарантировать безопасность тех, кто ему доверился, его решения оказываются ошибочными, а действия вызывают сомнения, и в первую очередь у него самого. В этой категории часто отцы, неспособные защитить свои семьи. Дрейтон из «Мглы» (реж. Фрэнк Дарабонт, 2007) не может противостоять зловещей харизме миссис Кармоди, а в конце его решение, которое и без того далось непросто, приводит к, возможно, одному из самых мрачных и эмоциональных финалов в экранизациях Стивена Кинга.

Original size 800x398

Крик боли как кульминация. Осознание и отчаяние после убийства. Фрэнк Дарабонт, «Мгла», 2007

Если выше был пример лидера вынужденного, то Уильям из «Ведьмы» (реж. Роберт Эггерс, 2015) предстаёт в образе главы семейства пуритан. Он движем собственной гордостью, и даже если он верит в правильность своих действий, его семья всё равно находится в опасности из-за его упрямства. Гниющий урожай, безрезультатная охота для семьи отшельников перед зимой равносильны голодной смерти. Он не может признаться, что обменял серебряный кубок своей жены на капканы, разрушая и без того хрупкое доверие внутри семьи. Разум расшатывается от нежелания признать ошибку и в то же время понимания, что его решения привели близких к гибели. Раскаяние звучит, но для него уже поздно.

Original size 1500x904

Скудная трапеза. Роберт Эггерс, «Ведьма», 2015

Ларри Коттон не протагонист, но хороший пример отца, не имеющего никакого реального авторитета. Его жена Джулия — любовница его же брата, а в семейном гнёздышке против него строится заговор. К трагическому финалу его ведёт неспособность распознать угрозу. Если Уильям слепо подозревает в домочадцах угрозу, то Ларри доверчив, мягок. Он не может спасти себя, а потому уже его дочери приходится противостоять антагонистам. Его боязнь сочащейся из раны крови будто подчеркивает его мягкотелость, особенно на контрасте с его братом Фрэнком, настоящим мачо, ищущего удовольствия, и особенно издевательским кажется факт, что там, где некогда Джулия изменила ему с Фрэнком, Ларри хочет обустроить свою с женой спальню.

Original size 753x407

Фрэнк в коже брата заманивает дочь Ларри, Кёрсти, в ловушку. Клайв Баркер, «Восставший из ада», 1987

Конечно же, авторитет не всегда связан с семейным статусом. Пусть в ремейке «Плетёного человека» (реж. Нил ЛаБут, 2006) в истории появляется «семейный» слой, оригинал 1973 года режиссёра Робина Харди показывает человека, чей профессиональный авторитет и власть оказываются бесполезны на вражеской территории, и в итоге детектив оказывается обманут. Можно вернуться к Квентину из «Куба», чей профессиональный авторитет также подвергается сомнению, что в итоге приводит к раскрытию персонажа с мрачной стороны.

Жажда жизни превращает Квентина в убийцу. Винченцо Натали, «Куб», 1997

В любом случае, мужчины в этой категории по воле случая или благодаря убеждениям несут огромную ответственность, но их статус — это не бесконечный ресурс, позволяющий знать всё наперёд. Они остаются обычными людьми, но цена ошибки становится слишком высокой. Лучшее решение в худшей ситуации в таких историях приходит уже после содеянного, когда груз содеянного ложится с новой силой и когда уже поздно что-либо поменять. Хоррор подвергает сомнению авторитет патриарха, показывая истории либо про освобождение, либо про отчаяние человека, столкнувшегося с чем-то большим, чем он сам, взамен предлагая чувствительные финалы, в которых мужчины испытывают эмоциональный катарсис.

Эмоционально уязвимый герой

Здесь мужчина, демонстрирующий страх, тревогу, эмоциональную нестабильность, потребность в защите и поддержке. Его уязвимость противоречит идее об эмоционально сдержанном идеале, самостоятельно справляющегося с трудностями. Ему сопутствует травма, страх, стыд, навязчивые напоминания о прошлом, приобретающие форму зловещих видений или объектов. Герой «Опоссума» (реж. Мэтью Холнесс, 2018), Филип, кукловод, после необозначенного инцидента на работе становится изгоем и возвращается домой к ближайшему родственнику, дяде Морису. В сумке Филипа странная кукла, которая подкрадывается к персонажу всё ближе и ближе, нависая над ним грузом, от которого он из раза в раз безрезультатно пытается избавиться. Эта кукла с ним с детства, и этот образ появился ещё до того, как обрёл физическое воплощение, и причина этому — Морис. Травма от пережитого в детстве насилия продолжает преследовать во взрослом возрасте. Филип заходит в школу, будто хочет рассказать какому-нибудь взрослому, что происходило с ним дома, заходит на детские площадки, и всё никак не может избавиться от куклы.

Original size 0x0

Мимика Филипа и жесты скованные, будто не соответствуют его возрасту. Мэтью Холнесс, «Опоссум», 2018

Симптомы посттравматического стрессового расстройства прослеживаются у Джейкоба Сингера («Лестница Иакова», реж. Эдриан Лайн, 1990). Он ветеран Вьетнама, в обычной жизни сталкивающийся с галлюцинациями. Джейкоб подозревает заговор, который не может раскрыть, а видения мучают его, смешивания дни и события из его жизни. Существование Тревора Резника («Машинист», реж. Брэд Андерсон, 2004) тоже похоже на больной беспокойный сон. Его навязчивая мысль выражается в подсказках от коллеги Айвана, о существовании которого знает только Тревор. И этот человек, и эти подсказки нужны, чтобы столкнуть Тревора с реальностью, в которой он убийца, так и не понёсший ответственность.

Original size 0x0

Правда Тревора Резника. Брэд Андерсон, «Машинист», 2004

Когда мужчина становится жертвой. Типология образов жертв-мужчин в фильмах ужасов
Project created at 20.11.2026
brnd
For us, a startup is a creative and innovative project with great potential for growth. We are dedicated to finding the best projects and helping them refine their concept, develop branding, and create effective promotion strategies. We also invest in production and replication to ensure their success. Are you ready to take your business to the next level? Join our startup incubator program and let us help you grow.
Brand accelerator
Startup ideas
Marketplace shops
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more