Ложка, взгляд, порог: феноменология русского кафе-галереи

• Концепция • Слой 1. Ориентация • Слой 2. Телесный опыт • Слой 3. Производство социального • Выводы

Данное исследование тесно связано с мои желанием реализировать и открыть небольшое заведение в современном русском стиле гибридного характера, где будут совмещены не только вкусная еда, но и выставка. Из-за этого мне очень интересна не только работа над самим кафе, но и изучить ту невидимую работу, которую делает все материальное, присутствующее в кафе.

Опираясь на феноменологию и гуманитарную географию, я хочу в ходе исследования ответить на следующий вопрос: как дерево, стекло, горячий суп и каша, а также развешенные картины производят ориентации, скорости и ощущения у посетителей?

Самим материалом для анализа в этом исследовании служит мой будущий проект кафе-галереи. Хотя его еще не существует физически, и мы не можем оценить его с архитектурной точки зрения, мы можем представить, как бы оно выглядело и какие чувства задавало бы. Тем более структурная часть исследования происходит не по зонам данного заведения, а именно опираясь на теоретическую оптику курса и рассматриваются феноменологические слои: ориентация, телесность, социальное.

Теория для данного исследования опирается на феноменологию Сары Ахмед, которая передала нам понятие ориентации, а также рассказала как пространство направляет тела. Также были взяты работы Мориса Мерло-Понти, которые освещают телесность восприятия и опыт фактуры. Анри Лефевра также дает нам важную теорию про производства пространства. Дополнением для теоретической части стали идеи Дорин Месси о властной геометрии и про множественность пространственного опыта. Как сказано выше, нам важно рассмотреть пространство не с точки зрения архитектуры, а узнать какие телесные и социальные эффекты оно производит и данные теоретические источники помогут нам это анализировать.

Вопрос нашего исследования: как материальное (дерево, еда, стекло, свет) создают в гастро-арт пространстве «чувство места»? Гипотеза: в данном случае пространство работает дуально, ведь с одной стороны оно заземляет телом через еду и материальность, а с другой — приподнимает взгляд через галерею и стекло на входе, что создает новый тип социального взаимодействия.

Заходя через порог между улицей и кафе, человек найдет себя на стыке двух миров и происходит смена режима тела. Там было холодно, а тут тепло. Там было шумно, а тут тело ощущает тишину. Там тело двигалось быстро, было вертикально, а сейчас может заземлиться и присесть.

Стекло находящееся между улицей и кафе берет на себя функцию мембраны. Хотя человек и видит улицу, он на данный момент больше с ней не отождествляется и смотрит через стекло, как на картину, принимая на себя облик наблюдателя.

Заходя, первое что становится якорем для посетителя — это стойка для заказа еды. Все сделано так, чтобы она притягивала и обещала уютный обед, ведь размещение в прямой видимости еды заранее создает телесную ориентацию на ее прием, а также заземляет взгляд. Также важен мягкий свет над стойкой, как отборный также подсознательно влияет на человека и показывает ему, что тут он получит насыщения.

Далее происходит развилка ориентации: взгляд попадает на стену галлерею, которая создает второй полюс притяжения и человеку важно ощущать, что хотя ему предлагается выбор (смотреть галерею или пойти сесть за сто), этот выбор совершенно не навязывается на него, оставляю ему автономию над своими телом и выбором.

Ахмед указывает, что пространство само по себе не может быть нейтральным. Расположение стен, стойки, столов и картин автоматически направляет тело еще до того, как осознанный выбор человеком сделан. В данном кафе это работает через порог и стеклянную мембрану, с которыми посетитель сразу становится наблюдателем.

Здесь важно, чтобы все пространство просматривалось и читалось из-за всех точек и сразу. Зашедший через порог посетитель должен считать сценарий заведения: тут едят, тут смотрят, тут сидят. В таком случае никакой инструкции не понрадобится, ведь пространство само говорит за себя.

Получается, что порог и стеклянная мембрана успокаивают тело и настраивают его на созерцание, а геометрия пространства внутри создает два полюса: с одной стороны происходит заземление у стойки с едой и у столов, а с другой — приподнятость у галерейной стены.

Пространство разговаривает с телом через фактуру материального, через тактильность дерева, салфеток, посуды. Как говорил Мерло-Понти, восприятие всегда телесно, и тут посетитель получает не только опыт через зрение, но именно через осязание. Тело возвращается в детство, на дачу, когда держало деревянную ложку и ело кашу с бабушкой.

Мерло-Понти объясняет, что пространство переживается не головой, а кожей. Здесь важным объектом является ложка. Она, в отличии от вилки и ножа, не разделяет, а собирает, становится медиумом заземления. Ее вес и тепло возражают нас к ремесленным традициям и уюту дома. Она диктует новый размеренный ритм.

Добавляют к этому размеренному темпу и еда (суп, каша), которая требует не пошлости в своем употреблении. Важно отметить, что каша и суп это архетипичные образы питания, связывающие нас с детством. Такие продукты помогают центрировать тело и собирать его после громкой улицы. Это «тяжелый» плюс пространства.

А с другой стороны кафе происходит совершенно другой ритм — там находится зона выставки и галереи и создается медленное движение тела вдоль стены, остановки, вертикальное созерцание. Такое место можно назвать «легким» плюсом, ведь здесь тело выпрямляется, дыхание успокаивается, взгляд стремиться вверх, и человек будто бы становится оторванным от всего окружающего его, но не до конца.

К данному разделяю добавляет и освещение, которое разниться в зависимости от зон. Если над стойкой для заказов и над столами находятся теплый и локальный свет, создающую островки безопасности, то над галлереи находится более рассеянный и приближенный к естественному. Здесь свет задает не только определение зоны пространству, но и дает человеку понять, какие эмоции он может сейчас испытывать.

Материальное, как столы и еда и освещение создают динамичный опыт для посетителя, так как он вынужден переключаться из разных сценарий в другие, что делает его прибывание в кафе разным. Здесь происходит телесный опыт двойного ритма: и заземление и созерцание.

Объединение кафе и галереи само по себе уже является экспериментом над соц нормами, ведь мы привыкли что еда должна употребляться в интимности и расслаблении, а искусство должно наслаждаться в тишине и дистанции. Но здесь, в кафе, возможен разговор об искусстве за чашкой супа, и как сказал бы Лефевр, такое пространство создает новую социальную практику.

В таком кафе никто не фиксирован и «властная геометрия» пространства по Дорин Мэсси теряет свою властность. Каждый может встать и переходить от стола к картинам и обратно. Здесь геометрия намеренно смягчена.

Лефевр указывает, что пространство само предлагает новые варианты социальных отношений, где не просто стоят столы у картин, а разыгрывается новый патерн общения просто искусство за едой. Такой гибрид кафе помогает объединить обыденность и искусство, и стираются границы между высоким и низким. Искусство становится более приближенное к нам, так как весит среди пара от супа и разговоров, а акт употребления еды становится эстетизированным и из обычной трапезы превращается в культурный опыт.

Подводя итог, гибридное пространство кафе и галереи производит новый типо социальности, которое можно связать с неформальным общением об искусстве. Здесь нет иерархии и одно не обслуживает другое, а искусство и еда выстраиваются в диалог.

Проведенный анализ показывает, что данное гибридное кафе становится не просто пространством, а «машиной ориентации». Материальные элементы создают дуальный телесный опыт, порог и стекло между улицей и кафе настраивают на созерцательный лад, а внутренняя геометрия создает два полюса притяжения. Создается гибридное социальное пространство, где стираются границы между эстетикой и бытом. Таким образом посетителям предлагается не просто услуги, а полноценный чувственный и культурный опыт.