Организация пространства в работах Мая Митурича 1960-1980-х годов

1. Концепция
2. Негативное пространство как активная среда
3. Линия, задающая движение
4. Пятно и разворот
5. Заключение
6. Список литературы

Май Митурич — один из самых узнаваемых иллюстраторов детской книги второй половины XX века. Творческое наследие автора показывает, что в его работах повторяются решения одних и тех же формальных творческих задач: организация ритма, темпа, композиции, соотношения текста и изображения на пространстве листа и движение глаз зрителя по нему. В рамках настоящего исследования необходимо отказаться от биографического обзора М. Митурича в пользу устройства его художественного языка, стиля. Наиболее интересным является изучение не позитивного, а негативного пространства: как художник изображает воздух, паузу, движение между пятнами в иллюстрации? В данном контексте книжная иллюстрация важна в первую очередь как последовательность пространственных решений: «…в работе с натуры успех в значительной мере зависит от способности художника уловить, выявить главные ритмы и превратить их в ритмы графические, характеризующие данный образ» [2].

Например, триптих К. Малевича «Чёрный квадрат», «Чёрный круг», «Чёрный крест» — это композиция, возведенная в абсолют: статика, динамика и статика в динамике. Здесь присутствует стремление к бесконечному упрощению формы. У М. Митурича же пустота, или негативное пространство, возникает не через отказ от предметного мира, а через разрежение изображения. Пустоты на картинах становятся активным пространством.

Корпус исследования строится по принципу наглядности визуальных приемов, с помощью которых художник формирует пространство. В основном будут изучены работы 60-80-х годов, где принцип организации листа особенно заметен. Например, «Веселые чижи» 1966 года, где формы нарочно геометризированы; «Умные вещи» 1966 года с театрализированными плоскостями; «Командорские острова» 1969 года с обилием холодного воздуха в пейзажах; «Маугли», 1976 год с экзотическими и даже романтическими горизонтальными пейзажами; более строгая и графичная «Одиссея» 1978 года, вертикальность в «Японских народных сказках», 1983 год, а также ритмичная и воздушная «Муха-Цокотуха» разных годов и другие. Одна из особенностей выбора материала состоит в обращении к разворотам и сериям, потому что для М. Митурича ритм был основообразующей частью книги.

В исследовании будет рассмотрено, как художник организовывает белое, или пустое, пространство, воплощающее воздух, паузу, зону напряжения между активными элементами. Далее будет изучена линия как элемент, задающий движение всей композиции. Затем — обращение к пятнам и силуэтам, чередованию плотности и разреженности на иллюстрации. У М. Митурича рисунок не дублирует слова, а воплощает интонацию и ритм текста: две формы искусства усиливают друг друга.

Источники — это непосредственно тексты изучаемых произведений в связке с иллюстрациями, каталоги Российской государственной детской библиотеки и Национальной Электронной Библиотеки, каталог выставки М. Митурича в Государственной Третьяковской галерее, текстовая работа художника «Ритм стиха и рисунка». Авторы литературных произведений нарочно не упоминаются: исследование посвящено именно иллюстративному материалу, непосредственно М. Митуричу.

Ключевой вопрос исследования можно сформулировать так: как именно М. Митуричу удается изобразить пустоту в качестве активного и значимого элемента композиции и управлять взглядом читателя, если мы говорим о целых разворотах? Предполагается, что негативное пространство в работах художника не вторично, а равноценно позитивному. Благодаря пустотам в работах появляются ритм, организация взгляда читателя. Негативное пространство становится навигатором, сопровождающим от знакомства с произведением и до конца. По этой причине иллюстрации М. Митурича существуют не столько для красоты, сколько для организация ритма чтения, что обеспечивает более глубокое и полное погружение в мир, выдуманный или наблюдаемый в действительности.

В «Умных вещах» пустоты работают как сценическая площадка. Каждый герой — обладатель читаемой и характерной формы, ему нужно место, чтобы быть замеченным и понятным для зрителя.

Кажется, всех персонажей можно будет рассмотреть издалека, из зрительного зала, что делает работы еще более театрализованными.

В «Умных вещах» белое, но иногда и черное, пространство задает условное пространство действия, а не изображает конкретное место. В иллюстрациях нет полноценного интерьера, только намеки и знаки: получается, фигуры буквально вписаны в пустую театральную сцену, что усиливает их характерность.

Более того, белое пространство уравновешивает яркие сценические цвета, используемые М. Митуричем, многое строится на контрастах: красный и зеленый, розовый и красный, белый и черный (вне негативного пространства).

Если в «Умных вещах» белый цвет — это сценическое пространство, то в «Веселых чижах» — это скорее воздух, пространство для маневра и обеспечение ритма для движения взгляда. Особенно интересно, как этот подход накладывается на иллюстрации концептуально: чижи — это летающие и активные птицы, им необходимо много места.

Маленькие формы — птички и то, что их окружает, — перемещаются по листу, как в песенке. Ритм музыкален: паузы необходимы, чтобы чижи перемещались по пространству листа. Здесь нет необходимости в гротескной театральности. Изображения становится более орнаментальными и геометричными.

Похожим образом белый и пустоты используются в «Мухе-Цокотухе». В произведении белое превращается в воздух, в среду, где жужжат, шуршат и танцуют персонажи.

Тела героев в «Мухе-Цокотухе» буквально разделены на части: кажется, что части лица насекомого существуют отдельно от головы и тельца, то же самое — с лапками.

В природе контур не существует как самостоятельная линия. Границы предметов становятся видимыми из-за игры света и тени.

У М. Митурича линия не обводит предмет, а воплощает в себе движение объекта, персонажа, природы, взгляда зрителя…

В «Одиссее» штрихи и линии тушью передают характер героев.

В природных сценах «Одиссеи» линия не делает пейзаж замкнутым и не задает ему рамок: например, здесь нет явного первого плана, так называемого входа в композицию.

Линия работает как система направлений: ведет взгляд по листу, соединяет деревья, дорогу, горы в единую траекторию. Пейзаж не статичен: линия дерева, например, показывает рост, наклон и движение ствола, это не просто граница физической формы.

В «Командорских островах» линия показывает не путь, как в «Одиссее», а состояние среды: туманность, влажность, тягучесть воздуха, растворение форм из-за воздушной перспективы.

Косые и полупрозрачные штрихи передают ветер и брызги.

В «Японских народных сказках» все белое пространство листа становится морем. Отдельные его части выделены с помощью линии и знаков, передающих фактуру.

Даже у Медузы нет плотного тела — кажется, что она часть моря. Этот способ изображения контрастирует с тем, как нарисована обезьяна: она наземное существо, не морское.

М. Митурич не изображает поверхность персонажей и природы подробно в реалистическом смысле. Художнику важно передать ритм: полоски на тигре перекликаются с движением травинок и веток. С помощью этого М. Митурич передает ощущение ночного, холодного и даже тревожного пространства, где все органично друг другу. Выделяется линейная фигура ямори — она принадлежит другому миру.

В иллюстрациях к «Японским народным сказкам» есть эклектичность: М. Митурич, советский детский иллюстратор, использует мотивы японской живописи.

Иногда фигура рождается из пятна, а иногда, напротив, становится читаемой благодаря наличию негативного пространства. Например, М. Митурич активно использует этот прием в упомянутой ранее «Мухе-Цокотухе», а также в «Маугли», иллюстрациях к произведению «Про пингвинов» 1961 года.

У разворота выше есть драматургия: слева появляется опасность, а справа — реакция на нее, большое темное пятно испуганных пингвинов.

На развороте выше работает принцип контраста: маленький пингвиненок, смотрящий на все снизу вверх, входит в большой мир.

Если в работе «Про пингвинов» цветовое пятно передает холодную среду, то в «Маугли» массы и развороты работают иначе. Джунгли — это экзотический пейзаж, в нем влажная и теплая среда, контрастная островку около Антарктиды.

В развороте к «Маугли» негативное пространство не такое свободное, как, например, в «Умных вещах» или «Мухе-Цокотухе».

Белые пятна работают как просветы в джунглях, воздух и свет, маршрут и отдых. Пейзаж яркий и экзотический, даже ослепляющий: негативное пространство создает паузы и уравновешивает композицию.

Изображения выше решены не так, как предыдущие две иллюстрации. Место действия все то же — джунгли, но оно решено иначе: через белое пространство, воду и отраженный в ней свет.

М. Митурич передает грандиозность окружения: вокруг слона, огромнейшего животного, еще много пространства и других зверей.

Пространство книг, иллюстрированных М. Митуричем, не строится по принципу заполнения листа как можно плотнее, наоборот, художник, мастер формальной композиции, балансирует между негативным и позитивным пространствами. Пустой фон может быть воздухом, дистанцией между фигурами, частью изображаемого, способом контролировать ритм чтения. То же происходит с линией: часто она задает движение, никогда не является просто границей объекта или субъекта, как, например, в «Одиссее». Негативное пространство М. Митурича равноценно изображаемому, особенно в «Мухе-Цокотухе». Развороты и пятна «Маугли» и «Про пингвинов» же наполнены драматургией.

Важно отметить, что художник не иллюстрирует текст буквально. М. Митурич переводит ритм чтения в понятные визуальные образы, сохраняя паузы и темп.