Слом жанровых ожидай как прием выразительности в современной манге

Японская манга, как и другие нарративные виды искусства, имеет жанровое деление, а как следствие — каноны и визуальные коды. Большая часть из них за долгие годы формирования и использования стала привычна для читателей, которые со временем сформировали определенные представление о том, как выглядит и какие ощущения от прочтения вызывает среднестатистическая манга того или иного жанра, какова его целевая аудитория.

Крайне важной чертой японской манги является сильный консерватизм в вопросах художественного видения и формы жанра. Наравне с нарративными аспектами, жанр и целевая аудитория сильно ограничивают творческий потенциал авторов и, как следствие, загоняют их в серьезные ограничения и рамки. Пропорции персонажей, уровень формализации и стилизации художественного языка, визуальные приемы и вид раскадровки чаще всего заранее заданы и малопластичны. То есть, открывая среднестатистическую работу, читатель с первых страниц может интерферировать примерный жанр и течение сюжета по визуальным паттернам и канонам, присущим определенной группе похожих работ.

Однако некоторые авторы намеренно ломают привычные представления о художественном языке жанра для усиления задумки с помощью эффекта неожиданности, образуя жанровые гибриды, построенные на противоречии визуальной и нарративной составляющей работы. Такие смешанные жанровые формы разрежают переполненную однообразными формами визуального повествования индустрию, создавая прецеденты на основе которых появляются новое видение как отдельно жанра, так и манги как медиума в целом.

Повествование будет поделено на разделы согласно рассматриваемым прецедентам и их значимости в жанре: от большей к меньшей. В первом разделе будет подробно рассмотрена тема визуального жанрового канона в манге. Во втором будут разобраны несколько наглядных примеров гибридизации жанров через диссонанс формы и повествования. В качестве материала будут выступать самые значимые работы, наиболее ярко использующие прием слома ожидания читателя.

Также важно отметить, что в данном визуальном исследовании будут затронуты только самые основные примеры подобной гибридизации, так как, на практике, их может быть бесконечно много.

Рисунок в манге, как и в комиксе в целом, не иллюстрирует текст, а задает подтекст, атмосферу и общую эстетику. Так, принято считать, что сёнэн (жанр для мальчиков подростков) является динамичным, экспрессивным жанром, что проявляется в изобилии линий скорости, указывающих направление движения, ужесточении внимания читателя на героях с помощью их большей проработки по сравнению с фоном, а также наклонных кадрах, задающих эффект движения. В свою очередь в сёдзё чаще всего внимание читателей должно быть приковано к внутренним переживаниям героев, психологической атмосфере сцен. Для создания такого эффекта мангаки делают больший акцент на лица героев и их изменение, атмосферу кадра, создающуюся путем мягких переходов линий и тонов, а также безрамочность кадров, в которых герои как бы «парят». Задача сёдзё, чаще всего, не передача определенной последовательности событий, а запечатление чувств и эмоций.

В свою очередь, жанры, рассчитанные на взрослую аудиторию (сэйнэн для мужчин и дзёсэй для женщин), чаще всего предполагают определенную степень кинематографичности, реалистичности отображения героев и мира, строгую сетку кадров и малое количество визуальных эффектов, таких как линии направлений и абстрактные пятна.

Однако, как мы увидим далее, подобное трактование канонов демографических жанров ломается о призму восприятия автора и мысли, заложенной в каждом отдельном произведении. Именно на стыке устоявшихся канонов гендерного, возрастного и тематического делений рождаются новые формы выразительности, способные удивить, а иногда и шокировать читателя, привыкшего к определенным клише и стереотипам в манге.

В данном случае будут рассмотрены три примера слияния полярных жанров: детской и взрослой манги, женской и мужской, комедийной и драматической. Подобный подход позволит отчетливее проследить влияние такого приема на нарратив и атмосферу манги.

Так, примером подобного может послужить манга «Made in Abyss» за авторством Акихико Цукуси, в которой мягкость линий и тоновых переходов, а также искаженные пропорции героев, приближенные к канонам детской манги и мультфильмов, резко контрастируют с сюжетом, изобилующим хоррор-элементами и рассказывающем о приключениях детей в жестоком фэнтезийном мире.

По сюжету манги главная героиня, Рико, отправляется в путешествие с найденным ею роботом, Рэгом, в бездну, полную опасностей. В первом томе нарративные и визуальные составляющие манги объединяются в картину «безопасного» как для героев, так и для читателя путешествия: миловидные герои, большая голова, глаза и лоб которых делают их безобидными, достойными сопереживания, мягкие тоновые переходы, напоминающие акварельные разводы, четкая сетка кадров и обилие ярких, чарующих пейзажей, создающих паузы в повествовании.

Однако в дальнейшем автор намеренно ломает первоначальное представление о жанровой и эстетической составляющей манги, сталкивая героев со смертельными опасностями, убийствами и хоррор-составляющей. В такие моменты светлые тоновые заливки уходят в черный, а зрачки героев, будучи большими и круглыми в спокойные моменты, сужаются.

Неожиданный переход от эстетики «каваий», применимой к героям и их окружению, в визуальную стилистику, воплощающую каноны манги жанра хоррор и темного фэнтези, выражает саму суть манги, завязанной на манящей сущности бездны, в глубь которой стремятся герои. Такой подход повышает иммерсивность опыта прочтения и степень сопереживания главным героям.

Такой же прием используют Magica Quartet и Hanokage в манге «Mahou Shoujo Madoka Magica» («Девочка-волшебница Мадока Магика»), в которой сочетается визуальная традиция сёдзё-манги с нарративной составляющей психологического триллера. В ней художник достигает ощущения миловидности и безобидности происходящего с помощью дизайна персонажей, сочетающего в себе инфантильные черты: закругленные лица, большие глаза, покатые плечи, объемные прически и пышные платья с большими бантами и рюшами, сочетающие в себе визуальную эстетику сёдзё-манги.

Подобная инфантилизация образов героев вызывает умиление, чувство комфорта и безопасности, что усиливается изобилием будничных ситуаций, показанных в первой половине манги. Реальный мир и сцены, раскрывающие дружбу главных героинь показаны преимущественно белыми и светлыми тонами, ровными, четкими линиями, выверенной перспективой интерьеров и экстерьеров.

Однако, Лабиринты Ведьм, которых герои должны побеждать, намеренно абстрактизированы и абсурдизированы: пространство искажается, перспективные сокращения ломаются, а спокойные белые цвета заменяются ярким коллажем и наслоением скринтонов. Это все, на фоне персонажей, обведенных ровным контуром с белым, создает визуальный диссонанс, вызывающий ощущение отчужденности героев от пространства.

Также немаловажным фактором, увеличивающим миловидность и привлекательность героев, служит использование вертикальных кадров, ассоциирующихся с чувственными моментами сёдзё манги.

В отличие от «Made in Abyss», автор «Девочки-волшебницы Мадока Магика» вводит элементы психологического триллера и экзистенциального ужаса постепенно, через детали окружения, однако это не убавляет эффект диссонанса между формой и нарративом. Постепенное нагнетание контраста визуальной и сюжетной составляющей дают прочувствовать ощущение героинь, которые постепенно из девочек-подростков, полных надежд, превращаются в отчаявшихся в жизни людей.

Слияние художественных приемов, характерных для детских жанров с взрослыми мрачными и трагическими сюжетами, порождая когнитивный диссонанс, усиливает атмосферу и эмоциональный накал, а также повышает опыт вовлеченности и имерсивности при прочтении, заставляя больше сопереживать очаровательным, похожим на детей, персонажам.

Эстетический код жанра сёдзё чаще всего предполагает выражение глубокой эмоциональности с помощью заострения пропорций лица и увеличения размера глаз героев, глубокой проработки деталей, задающих эстетику и атмосферу. Манга «Сердца Пандоры», написанная Дзюн Мотидзуки, является прекрасным примером объединения визуальной чувственности сёдзё и нарративной динамичности сёнэна.

Сюжетность и скорость сёнэна в манге поддерживается развитой боевой системой, завязанной на цепях — существах, заключающих контракты с людьми, мотивацией героя, ищущего причину, по которой его бросили в бездну, и раскрытием глобальной тайны. С другой стороны, структура раскадровки, направленная на создание темпоритмических пауз и раскрытие психологизма героев, является достаточно частой практикой в сёдзё.

Выразительным элементом этой манги также можно назвать разнообразность эмоций, которые, в отличии от классической гиперболизации в сёнэне, показаны реалистично и аккуратно. Иногда, однако, чувственную сторону тех или иных моментов автор показывает с помощью эффектов, задающих атмосферу и дух сцены.

Также часто Дзюн Мотидзуки, ради передачи настроения сцены, особое внимание заостряет на интерьерах, платьях. механических часах, цепях и других атрибутах, ассоциирующихся с викторианской эпохой.

Всё это придает «Сердцам Пандоры» определённой глубины и образности. Автор не показывает внутренние переживания напрямую, а дает почувствовать читателю психологическую глубину героев. В данном случае сёнэн — это форма, за которой скрыта внутренняя борьба персонажей.

Совмещение серьёзного тона повествования, подхода к режиссуре кадра и проработке героя с комическим тоном повествования манги — достаточно частая практика в комедийных мангах. Этот прием помогает усилить абсурдность и несуразность сцены при помощи контраста мрачной визуальной и обыденной нарративной частей манги.

Такой приём является основополагающим комедийным двигателем манги Косукэ Оно «Путь домохозяина». В ней главный герой, Тацу, бывший босс якудза, пытается вести обычную жизнь. Именно на конфликте обыденной жизни и преувеличенно грозного образа главного героя и строится комедийная составляющая манги.

По сравнению с окружающим пространством, нарисованном преимущественно просто, с минимумом деталей, образ главного героя выделяется проработанностью и глубиной, характерной героям драмы и гэкиги: пропорции его тела реалистичны, отмечены все складки на лице, а чёрная причёска на фоне белого лица образует контраст.

Часто, для создания комедийного эффекта, Косукэ Оно использует сложные нестандартные ракурсы, перспективные сокращения, приближенное к герою освещение, что на фоне прямых кадров с другими героями, выделяет его инаковость и чуждость, доведённые до абсурда.

Также в «Пути домохозяина» активно применяются линии направления движения, используемые автором только к движениям Тацу.

Именно это несоответствие визуального образа главного героя и мира вокруг него и создаёт комический абсурд этой манги. Автор, пропуская обычные жизненные ситуации через драматический образ главного героя, делает весь визуальный ряд частью эстетики гэкиги и классических боевиков про якудза, что в контрасте с обыденностью ситуаций делает их смешными и нелепыми.

Так как нарративная и визуальная составляющие манги тесно связаны, у читателей сформироаалось определённое представление о том, как должна выглядеть манга того или иного жанра. Однако некоторые авторы совмещают разные нарративные и визуальные подходы, гибридизируя их.

Так, например, гибрид визуальной традиции детской манги с сюжетами жанров для взрослых (сэйнен и дзёсэй) создаёт уникальный опыт испуга и удивления от слияния исконно милого, входящего в эстетические рамки «каваий», с драматичным и страшным, присущим жанрам для взрослых.

Совмещение традиционной формы сёдзё манги с динамичным повествованием сёнэна привнесёт в последний психологизм и чувственность.

Объединение точности и реалистичности среднестатистического подхода к рисованию драматической манги и гэкига с комедийными сюжетами добавит абсурдности происходящему.

Эстетика, характерная определённому жанру манги, при совмещении с сюжетом иного жанра вызывает диссонанс у читателя из-за несоответствия формы нарративу.