Театр как модель социального порядка: от придворной сцены к театру протеста

В качестве темы для своего визуального исследования я решила выбрать такую проблему как — театральное ложе и расположение зрителя как отражение социальной иерархии в театре XVII–XIX веков. Я посчитала, что тема актуальна по сей день, и то, что театр в перечисленный период становится местом не только для спектаклей, но и пространством, в котором явно проявлялась структура общества, где социальная стратификация определяет положение не только в обществе, но и на сцене. Сейчас мы все также ходим на театральные постановки и выбирая место можно задуматься, какие шансы имели люди из другого поколения смотреть на сцену с твоего места.

Также я посчитала нужным рассмотреть несколько предшествующих эпох: Древнюю Грецию, Древний Рим и средние века, чтобы иметь представление о положении человека в непривычной для обстановке, как это было до привычного для нас помещения.

Архитектура театра, расположение зрительных мест и устройство лож показывали разделение людей по статусу и социальному положению. Через организацию пространства можно увидеть, как в разные эпохи менялось отношение к власти, публичности и непосредственно самому зрителю.

В европейском театре XVII века зрительный зал был организован по строгому принципу иерархии. Самые важные места занимали монарх и аристократия, а остальные зрители располагались в зависимости от своего положения в обществе. Театральная ложа постепенно становится местом не только для просмотра спектакля, но о символом демонстрации высокого статуса и принадлежности к элите. Люди приходили в театр не только смотреть на игру актеров и сюжет, но и чтобы показать себя обществу. Зрительный зал будто превращается в часть спектакля, где уже гости тоже играют друг перед другом определенную роль, а само представление отодвигается на второй план, или напротив, высокопоставленные лица могут оказаться на сцене, как Людовик XIV (Король-Солнце).

Также можно проследить как менялась позиция зрителя в XVIII–XIX веках. С развитием буржуазного общества театр становится более закрытым и теперь более сосредоточенным на действии на сцене. Появляется сцена наподобие «коробки» и принцип «четвертой стены», из-за этого фокус зрителя смешается именно на наблюдение, смотрящий не так активно взаимодействует с происходящим, темнота больше не позволяет смотреть друг на друга, но не смотря на это, социальное расслоение сохраняется. Лучшие места всё ещё принадлежат высшим слоям общества, а устройство зала продолжает подчёркивать разницу между классами, но в этот период влияние имела не кровь и наследие, а скорее кошелек, то есть театр продолжает оставаться отражением общественного устройства своего времени.

В рамках исследования я хочу рассмотреть, как архитектура театра и расположение зрителей были связаны с социальной структурой Европы XVII–XIX веков. Мне интересно проследить, каким образом пространство театра формировало отношения между людьми и как через него проявлялись идеи власти, статуса и публичности. Также важной частью исследования станет визуальный анализ театральных интерьеров, лож, планировок залов, исторических изображений и сценографических решений разных эпох.

Выбранная тема также кажется мне интересной, потому что она позволяет посмотреть на театр не только через призму искусства, но и как на отражение общества и исторического времени. Через пространство театра можно увидеть, как менялось положение человека в культуре и каким образом архитектура и организация зрительного зала становились частью социальной системы.

1. Концепция
2. Рубрикатор
3. Социальная стратификация через призму философии
4. Истоки: от открытого театра к закрытой сцене 4.1. Древняя Греция 4.2 Древний Рим 4.3 Средние века
5. Театр XVII века как пространство социальной иерархии

Положение человека в обществе через с позиции его социального статуса рассматривается c давних времен под разным углом. В том числе многие философы поднимали этот вопрос, даже через призму театра. Таким образом, положение зрителя в театре — не просто вопрос комфорта или оплаты, а пространство для репрезентации человечного «я», под влиянием социальной сегрегации.

Ги Дебор: «Общество спектакля». Марксистский философ Ги Дебор утверждал, что в современном мире реальная жизнь подменяется ее репрезентацией, например снимками, образами, зрелищами. Человек перестает быть, он стремится казаться. Эволюцию театра с XVII к XIX веку можно рассматривать как зарождение «Общества спектакля»: В театре барокко король самолично мог участвовать в балетах (например, Людовик XIV в роли Бога Солнца). То есть власть представлялась как действие. К XIX веку буржуазия в театре превращает свою жизнь в спектакль. Покупка дорогой ложи, демонстрация бриллиантов, новых роскошных нарядов, фальшивые улыбки — само нахождение в ложе становится симуляцией высокого статуса. Спектакль на сцене становится почти второстепенным, главным спектаклем становится сама публика и взаимодействие друг с другом.

Мишель Фуко: «Паноптикон».

Французский философ Мишель Фуко в работе «Надзирать и наказывать» описывал концепцию Паноптикума — идеальной тюрьмы, где смотритель может незаметно наблюдать за всеми «заключенными», которые не видят смотрителя, но знают, что он за ними наблюдает. Ярусный театр XVII–XIX веков — это Паноптикум наоборот, но в нем присутствует похожая логика — взаимный надзор: В классическом театре в форме полумесяца, ложи развернуты не столько к сцене, сколько друг к другу, где люди могут смотреть за соседями. Таким образом, общество осуществляет перекрестный социальный контроль.

Еще Фуко писал о том, как власть распределяет тела в пространстве. Театр делает то же самое: он «сортирует» людей по рангам, фиксирует их в определенных точках и заставляет подчиняться этому ритуалу через контроль с помощью цены или сословий.

Театральная сцена претерпевает изменения на протяжении многих лет, она меняется в зависимости от эпохи и своей задачи. Я считаю, что необходимо рассмотреть и времена с непривычными для нас формами сцены для более четкого понимания, как место человека, которое он занимал и много лет назад, менялось.

В театре XVII–XIX веков главными были ложи и социальный статус, а в античности — в Древней Греции и Древнем Риме — устройство театров отражало гражданский долг и имперский масштаб.

Зал греческого театра имеет узнаваемаю форму полукруга на склоне, разделенную на сектора. Положение человека при рассадке тоже определялось статусом и даже гендером. Единственное равное условие — практически одинаковые каменные места на открытом воздухе и окружение в сотни людей.

Ряд для элиты располагался у орхестры и был самым первым — ближе всего к действию. Там располагались жрецы, правители, почетные граждане.

Обычные граждане же сидели в дальних рядах и их сектора закреплялись за их филиалами. Таким образом, театр представлял из себя копию политического устройства полиса.

Самые верхние ряды занимали граждане самые низкие по статусу. Вопрос о присутствие женщин в качестве зрительниц дискуссионный, но если они и являлись зрительницами, то скорее всего располагались на последних рядах. На некоторые действия допускались и домашние рабы, они также занимали заключительный верхний ряд.

Римляне взяли у греков общую идею театра, но сделали его другим по смыслу и устройству. Римский театр уже строился не на склоне холма, а существовало как огромное отдельное здание на бетонных арках. В Риме сохранилась демонстрация положение человека в обществе через его ряд и место.

Орхестра для сенаторов: В греческом театре на орхестре выступал хор, но римляне его убрали и сделали орхестру полукруглой и поставили там кресла для самых знатных людей — эти места предназначались только для сенаторов и высших чиновников.

Закон Луция Росция (Lex Roscia theatralis): В 67 году до н. э. приняли закон, который официально разделил зрителей по сословиям. Первые 14 рядов за сенаторами отдавались всадникам — второму по значимости сословию в Риме.

Сохранилось разделение зрителей сверху вниз: За всадниками сидели обычные римские граждане — плебеи. На самых верхних местах находились, рабы и рабы в прошлом. Женщинам разрешалось посещать театр, но при императоре Августе их тоже пересадили на верхние ряды, чтобы они не сидели рядом с мужчинами.

Императорская ложа (пульвинар). На возвышении, ближе к сцене, строилась огромная, украшенная ложа для императорской семьи. Император был отделен от остальной публики, но при этом находился у всех на виду — это было демонстрацией его связи с народом.

В Средние века театр сильно изменился: после падения Римской империи античные театры исчезли, а церковь запретила старые представления. Но театр не исчезает, а претерпевает ряд изменений — сначала он появился внутри храмов, а потом и на городских площадях.

Театр в церкви стал одной из особенностей этого времени. Первые спектакли проходили прямо во время службы. Священники показывали библейские истории. Люди больше не занимали сидячие места, а стояли и ходили по храму вместе с действием. Ближе к алтарю находились священники и знать, остальные граждане стояли дальше.

Позже представления перенесли на улицы: на площадях строили деревянные сцены с разными декорациями: Рай, Ад, дворцы и города. Люди стояли вперемешку и могли свободно двигаться за действием.

В некоторых городах спектакли показывали на больших повозках, которые могли передвигаться. Они ездили по улицам, а зрители смотрели представления прямо с площади. Богатые люди наблюдали из окон и с своих балконов.

В средневековом театре не было такой жесткой социальной разделенности, как в Риме, Греции и дальнейших эпохах. Люди разных сословий смотрели спектакли вместе, а актеры постоянно общались со зрителями.

Театр XVII века служил не столько развлечением, сколько зеркалом социальной иерархии. Зрительный зал по социальной стратификации походил на театры Античности: каждый класс имел отведенное место, подчеркивающее его статус, близость к вышестоящим, степень знатности. Главным отличием является взаимодействие зрителей друг с другом.

Самое простое и дешевле пространство — партер (стоячие места), очевидно обзор оттуда был плохим. Его занимали студенты, незначительные ремесленники, более бедные люди. Бельэтаж (амфитеатр и ложи) были местами для буржуазии, зажиточных граждан, которые могли себе позволить сидячие места. Ярусы и балконы были пространством для дворянства, чем выше ярус, тем ниже был статус зрителя. Вся знать стремилась к центральной части зала. Царская ложа — центр иерархии, она располагалась на первом ярусе напротив сцены и обеспечивала лучший обзор. Все действие было обращено вышестоящему, который становится главным зрителем, а остальные смотрели и на сцену, и на короля. Одно из самых необычных мест для посещения в театре это сама сцена, на которую могли выходить люди из высшего слоя общества.

Социальной функцией театра была демонстрация власти. Поход в театр был не столько просмотром пьесы, сколько выходом «в свет». Зрители в ложах приходили не только смотреть спектакль, а также и для того чтобы показывать себя, демонстрируя свое богатство и статус перед остальными.

В самом театре, несмотря на жесткие стены и барьеры, люди разных сословий оказывались под одной крышей. Хотя бы на несколько часов физически они разделяли общее культурное пространство, даже оставаясь запертыми в рамках своей социальной ячейки.

До XVII века спектакли могли проводиться в гегпределенных местах: парадных залах, садах, на площадях, но в XVII веке В Италии, затем во Франции, строят закрытые театры, именно отсюда появляется проскениум —арка, которая отделяет сцену от зрителей. Сцена теперь превращается в «окно в другой мир». Декорации создавались по линейной перспективе, часто пейзаж сходился в одной точке, куда был обращен взгляд короля. Монарх видел гармонично изображенный мир. Остальные придворные видела картину под другим углом. С философской точки зрения можно это трактовать как-то, что правитель видит мир «правильно», как он есть, а люди более низкого сословия, вились картину не так ясно.

Свет в зале не выключался, потому что взгляды присутствующих должны были быть обращены не только на сцену, но и на короля — придворные сидели в пол-оборота к сцене. Если король зевнул — зал понимал, что представление скучное, если король захлопал, все должны были демонстрировать овации. Как я упомянула выше, сам монарх мог принимать участие в постановках. Например, молодой французский король Людовик XIV любил танцевать в придворных балетах.

Если проводить визуальный анализ, можно заметить, что в придворных театрах используется золото, лепнину, красный бархат, колонны, огромные люстры, росписи. Интерьер имел задачу поражать зрителей, подчеркивать могущество двора.

В XIX веке с развитием капитализма приобретает силу буржуазия — например банкиры, купцы, владельцы фабрик. Это также повлияло на театр, теперь человек определялся не только происхождением, но и богатством.

Театральные ложи могли становиться частной собственностью, их могли покупать на целые сезоны вперед и передавать своим потомкам, обустраивать как свою гостиную, которая становилась фоном для светской жизни.

Многие театры строились в форме подковы, а ложи располагалась друг на против друга, чтобы зрители могли разглядывать соседей, их одежду и украшения — театр все еще остается местом для демонстрации богатства и статуса.

Внутри здания сохранялось разделение: богатые зрители входили через парадные лестницы и фойе, а обычные люди поднимались по отдельным узким лестницам, все было спроектировано так, чтобы эти группы почти не пересекались. Изменился и партер: вместо шумной толпы, которая была вынуждена стоять, появились ряды кресел с обеспеченной публикой.

Можно заметить, что зрительный зал напоминает пчелиные соты, которые создают эффект «живой картины». Каждая ложа представляет прямоугольную или арочную нишу, обрамленную лепниной и бархатными драпировками, таким образом ложа напоминает раму для картины, где вместо холста картины — живые люди.

Перегородки между ложами отделяют друг от друга зрителей, их взаимодействие теперь ограничено. Это подчеркивало элитарность каждой отдельной семьи.

Цветовая гамма часто была сочетанием глубокого темно-красного бархата и золота. Визуально такая палитра отсылает к королевским залам.

Бертольт Брехт создал «эпический театр», направленный против привычного буржуазного театра. Он считал, что обычный спектакль заставляет зрителя только переживать эмоции и забывать о реальных проблемах. Поэтому Брехт разрушал театральную иллюзию: актеры выходили из роли, обращались к залу, пели политические песни, а на сцене появлялись лозунги и комментарии.

Он также отказался от темного зала и использовал яркий белый свет, который освещал и сцену, и зрителей. Человек в театре должен был не расслабляться, а анализировать происходящее и задумываться о социальных проблемах.

Похожих взглядов придерживался Эрвин Пискатор. Он добавлял в спектакли документальные кадры, хронику и политические лозунги. Актеры могли сидеть среди зрителей и вступать с ними в спор прямо во время действия. Театр превращался не в развлечение, а в место общественной дискуссии.

Так театр авангарда окончательно отказался от старой иерархии лож и сословий. Теперь внимание зрителя было направлено не на статус публики, а на общественные проблемы.

Заключительный анализ эволюции пространства театра от XVII к XX веку демонстрирует, что зал никогда не был простым нейтральным помещением для просмотра спектакля. Он являлся социальным и архитектурным инструментом — театр всегда отражал устройство общества и поддерживал идеи власти своего времени. Главную роль здесь играло то, как располагался зритель а пространстве и что он видел.

В эпоху монархии театр строился вокруг фигуры короля, лучшие места для него давали хороший обзор сцены, а свет в зале подчеркивал величие власти и делал публику частью представления.

В XIX веке с капитализацией внимание сместилось на богатую публику. Люди смотрели не только спектакль, но и друг на друга: дорогие ложи, бархат, золото, бинокли, все это превращало поход в театр в светское представление внутри лож. Пространство также было строго разделено по классам.

В конце XIX — начале XX века эту систему начали разрушать: затемнение зала у Вагнера убрало возможность постоянно наблюдать за публикой и сделало зрителей более равными друг перед другом.

Театр авангарда и эпический театр окончательно отказались от старых правил. Бертольт Брехт использовал яркий свет и разрушал «четвертую стену», чтобы зритель не просто наблюдал, а думал и обсуждал происходящее. Вместо роскошных декораций появились простые конструкции, хроника и открытое сценическое пространство.

Так театр прошел путь от символа социального неравенства к пространству диалога и протеста. Изменение театральной архитектуры показало, что вместе с устройством сцены меняется и само общество.