Введение
Мы не были знакомы ни с жителями Междуречья, ни с египтянами. Мы не видели Пантеон, по которому ходят римляне, не говорили с греками, которые мастерски расписывали вазы.
Но всё же, у современного человека есть довольно цельное представление о древних цивилизациях. Мы обсуждаем искусство, устройство городов, жизнь знати и простых людей, никогда не имев возможности встретиться с ними в реальности.
Сейчас это кажется очевидным. Естественно, современные люди знают много о древних цивилизациях. Но ведь, если задуматься, это совершенно уникально. Благодаря раскопкам, анализу памятников архитектуры, изучению древних языков, мы смогли узнать то, что могло бы быть похоронено под толстыми плитами времени.
Похожее чувство возникает, когда оказываешься в пространстве другого человека. В чужом доме, рабочем кабинете.
Мы трактуем предметы вокруг, создавая мысленную картину о хозяине пространства ещё до того, как узнаем его лично.
Мы воспринимаем улики о жизни человека, совершая «раскопки» его личности.
Трейси Эмин «Моя кровать»
«Если реальность непрозрачна, существуют привилегированные зоны — знаки, улики, симптомы, — позволяющие её расшифровать»* — Карло Гинзбург¹
Исследование опирается на «уликовую парадигму» Карло Гинзбурга.
Внимательный поиск «улик» в произведении, которые сами смогут дать исследователю множество ответов, без привлечения сторонних теорий.
К. Гинзбург — изучал многие аспекты гуманитарных наук. Одним из них была микроистория, фокусирующаяся на повседневной жизни обычного человека в выбранном периоде или небольшой территории. История частной жизни, собирающая по кусочкам портреты людей прошлого.
Карло Гинзбург
Современное искусство, ставящее акцент на предметах, бывших в использовании, занимается чем-то подобным по отношению к зрителю.
Создает микроисторию, которую мы должны исследовать, используя оставленные художником улики.
В этом визуальном исследовании будут разобраны следующие работы художников:
- Дорис Сальседо — «Atrabiliarios»
- Кристиан Болтански — «Réserve»
- Сьюзан Хиллер — «From the Freud Museum»
- Илья Кабаков — «Человек, улетевший в космос из своей комнаты»
Рассматривается по одной работе от каждого автора, чтобы посмотреть, как разные люди работают с предметами в качестве улик. В начале производится анализ объекта как такового с помощью поиска «улик», потом добавляется биография автора или описание выставки, чтобы посмотреть, как много могут сказать предметы без дополнительных источников информации.
Человеческий быт нам настолько знаком, что любая вещь становится «уликой» для зрителя. Помещая предметы в галерейное пространство, которое изначально толкает зрителя к скрупулёзному анализу увиденного, мы становимся более чувствительными к смыслам, которые могут нести за собой обыденные вещи, по кусочкам составляя яркий портрет их хозяина.
Гипотеза исследования:
Предмет сам по себе обладает достаточным набором символов и ассоциаций, чтобы донести до зрителя задуманное автором сообщение. Объекты стали частью нашей жизни настолько, что увидев один, зритель невольно думает о человеке, которому тот принадлежит.
Дорис Сальседо — «Atrabiliarios»
Дорис Сальседо «Atrabiliarios». Выставка в музее современного искусства Чикаго, Иллинойс.
Туманные, покрытые желтоватой пеленой туфли. Аккуратная обувь, «врезанная» в стены выставочного пространства и «пришитая» без возможности выйти, быть увиденной такой, какая она на самом деле есть.
Дорис Сальседо «Atrabiliarios»
Туфли, у которых есть пары и те, у кого их нету. Их нельзя хорошо разглядеть, хирургическая нить плотно держит «пелену» перед глазами зрителя. Но всё же они есть. Часть стены, часть выставки, чья-то часть.
«Вещи мира оказывают на нас давление своим существованием»³ — Ханс Ульрих Гумбрехт
«Портреты» обуви смотрят на нас, создавая некомфортное ощущение ещё до того, как мы прочитаем описание этой работы.
Дорис Сальседо «Atrabiliarios»
Это обувь пропавших людей, тех, кого никто больше не увидит.
Коровий мочевой пузырь, натянутый перед туфлями, визуально схож с сепией, старыми, потертыми фотографиями, проводя параллель с памятью о пропавших.
Дорис Сальседо использует предметы, как напоминание. Туфли становятся заменой портрета, фотографии пропавшего человека. Это старые, ветхие «изображения» угасающей памяти.
Кристиан Болтански — «Réserve»
В то время, как работа Дорис Сальседо делала акцент на каждой вещи, уподобляя её картине, Кристиан Болтански захлестывает зрителя одеждой с ног до головы.
Кристиан Болтански «Réserve». Канада 1988
Обезличенные вещи, сливающиеся в единю массу и также распадающиеся на отдельные «личности» при неспешном рассмотрении.
«Взгляд улитки — это взгляд, который не потребляет изображение мгновенно»⁴ — Даниэль Арасс
Эта работа поглощает зрителя в самом начале, остановившись и замедлив свой взгляд, мы преодолеваем обезличивание, присуждая каждому наряду человечность, историю, прошлую жизнь. Создается ощущения пропавшего тела.
Кристиан Болтански «Réserve». Канада 1988
Если рассмотреть биографию художника, то многое становится понятно. Кристиан Болтански — еврей, переживший вторую мировую. «Réserve» — это война, утерянная жизнь, холокост, попытка не забыть.
Кристиан Болтански использует предметы для работы с коллективной и частной памятью. Его «Réserve» — эмоциональная, поглощающая своим масштабом работа, но одновременно и очень личная, представляющая историю не в сухих цифрах, а визуально репрезентируя каждого.
Сьюзан Хиллер — «From the Freud Museum»
Сьюзан Хиллер «From the Freud Museum»
Перед зрителем предстает длинная витрина, наполненная аккуратно выложенными коробочками, в которых расположены разные предметы. Такой подход к демонстрации работы сразу создает вокруг неё ареол важности, ценности. Это коллекция, за которой очень хорошо ухаживают. Записи, фотографии, объекты. Напоминает исторический музейный архив.
Такой выставочный метод сподвигает зрителя к анализу, поиску связей и смыслов. Перед нами ценные артефакты, достойные изучения.
Сьюзан Хиллер «From the Freud Museum». Одна из выставочных коробок.
И вот зритель подходит поближе, рассматривает предметы, сопоставляет свои знания и опыт с увиденным, с тем, что инсталляция посвящена музею Фрейда. В голове выстраиваются связи, предметы приобретают смысл, историю, значимость вне выставочного пространства.
А потом мы читаем описание работы и узнаем, что некоторые вещи никак не связаны с Фрейдом. Музейные объекты хаотично перемешаны с личной коллекцией Сьюзан Хиллер.
Художница стирает рамки между личной памятью, закрывая «пробелы».
«Эффект присутствия возникает как событие близости»³ — Ханс Ульрих Гумбрехт
Сьюзан Хиллер смешивает свою личную память, с памятью другого человека. Анализ инсталляции создает третью историю, придуманную зрителем на основе связей между объектами, которые выстраиваются у зрителя на основе его личного опыта. Память о жизни двух людей смешивается, превращаясь в третью, уникальную историю каждого индивидуального зрителя.
Илья Кабаков — «Человек, улетевший в космос из своей комнаты»
Мы переходим от создания личной истории зрителя на основе предметов, уже имеющих свой контекст и прошлое, к написанию совершенно нового сценария через объекты.
Илья Кабаков «Человек, улетевший в космос из своей комнаты»
Показательная работа для использования «уликовой парадигмы». Автор представляет зрителю выдуманную историю и достаточное количество улик, чтобы её расшифровать.
Илья Кабаков «Человек, улетевший в космос из своей комнаты»
Небольшая комната, стены которой заклеены советскими агитплакатами. В середине разгром: пыль, куски потолка на полу, разбросанные газеты и, конечно, огромная дыра сверху прямо под необычным устройством — самодельной катапультой.
Илья Кабаков «Человек, улетевший в космос из своей комнаты»
В углу квартиры располагается макет города с красивым, свободным небом, которому создатель явно уделил больше времени, чем домикам-коробочкам.
Поверх плакатов наклеены чертежи катапульты.
Ученый, мечтающий о бескрайнем небе, соорудил конструкцию, способную помочь ему покинуть его небольшую комнату.
Советские плакаты, не оставляющие свободного пространства на стенах, будто мешают дышать. Нависают над тем, кто заходит внутрь.
Илья Кабаков — эмигрант из СССР. Этой детали из биографии художника более чем достаточно, чтобы посмотреть на произведение не просто как на историю о человеке, покинувшим свою квартиру ради мечты о космосе.
Герой инсталяции — сдавливаемый со всех сторон режимом человек, мечтающий покинуть ненавистное «здесь» и вырваться в бесконечно прекрасно «там».
Совмещая любовь советского человека к космосу с коллективным ощущением неудовлетворённости (особенно творческого человека) во время советского режима, Илья Кабаков раскрывает зрителю чувства определенного пласта людей через вымышленную историю. Здесь предметы служат не только рассказчиками, но и символами, читая которые мы понимаем подтекст.
Заключение
Предметы в искусстве выступают как носители смысла, символов, памяти, истории. Их невозможно отделить от человека, потому что они существуют ради него и благодаря ему.
В этом визуальном исследовании были проанализированы работы четырех художников.
В ходе анализа выявились переплетающиеся между собой направления использования объектов в искусстве.
Предмет как «улика»:
- напоминает зрителю о человеке (хозяине предмета) - несет в себе память о человеке/группе людей - вызывает ассоциации, смешивающие личный опыт зрителя и опыт владельца предмета - рассказывает историю
Гипотеза исследования подтверждается. Предметы, благодаря их ежедневному использованию, становятся символами, рассказывают историю о том, кому принадлежат.
Материальный объект способен производить эффект присутствия даже при отсутствии человека.
Деревянные глаза. Десять статей о дистанции / Карло Гинзбург. — М.: Новое издательство, 2021. — 448 с.
Изобретение повседневности / Мишель Де Серто. — СП.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2013. — 330 с.
Производство присутствия. Чего не может передать значение / Ханс Ульрих Гумбрехт /Пер. с англ. С. Зенкина. — М.: Новое литературное обозрение, 2006. — 184 с.
Взгляд улитки. Описания неочевидного / Даниэль Арасс. — М.: Ad Marginem, 2022. — 262 с.
Прошлое — крупным планом. Современные исследования по микроистории / ред.-сост. О. В. Хархордин, С. В. Журавлёв. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2003. — 268 с.
Поэтика пространства / Гастон Башляр. — М.: Ад Маргинем, 2020. — 320 с.
Слова и вещи. Археология гуманитарных наук / Мишель Фуко. — СПб.: A-cad, 1994. — 408 с.
