Формирование популярной музыки СССР под гнетом цензуры

Кажется, что цензура в государстве существовала всегда. Во всяком случае, ограничения и правила, которые могли маскироваться под что угодно, лишь бы это было на благо общества, — точно не новое изобретение. Как в Советском Союзе была запрещена пропаганда западных ценностей, так и в США, например, строго судили тех граждан, кто соглашался с политикой советских коммунистов. И если редких нарушителей жестко наказывали, то «нормальных» граждан старались максимально ограничить от всего инородного, чтобы заранее предотвратить даже минимальную деформацию государственной идеологии.

Государственный аппарат цензуры СССР контролировал все информационные сферы деятельности. Кроме таких очевидных СМИ как новости на телевидении, газетные статьи, радио, ограничения, конечно, касались творческих сфер и искусства. Кино, концерты, музыка — ничего не могло существовать так, как «задумал автор». Любая деятельность обязана была соответствовать идеологии и делать жизнь гражданина и культуру страны лучше и возвышеннее.

Есть мнение, что из-за жесткой цензуры кино и музыка были намного лучше в СССР, чем сейчас, в 21-м веке. «Лучше» в этом случае подразумевает более продуманные сюжеты и тексты, более глубокие смыслы, профессиональное звучание и концепцию деятельности ради искусства и развития, а не коммерческой выгоды.

Например, существуют споры и мнения о том, что режиссер Андрей Тарковский смог сделать свои фильмы такими духовными и гениальными не без помощи цензуры. Как будто она способна направить художника на верный культурный путь. Аргумент, что Тарковский смог творить в ограничивающих условиях и создавать шедевры в рамках цензуры, разбивается о факты: режиссер был вынужден уехать из страны и пытался снимать кино о родине в Европе. Позже он рассказывал о том, как тяжело творить в ограничениях, и тосковал по дому, но вернуться не мог.

И если кино для многих (сейчас и в СССР в силу специфики и технологических ограничений) является более редкой частью бытования, то музыка — это тот феномен, который в массовой культуре занимает первые места по взаимодействию с человеком.

Речь пойдет о популярной музыке. Это музыка многих жанров и стилей, но чаще всего, если мы говорим о массах и влиянии, это — поп-музыка и разные ее направления. Именно она в Союзе была на официальных коммуникационных каналах: радио, телевидении, концертах в Лужниках. Рок тоже имел сильную популярность ближе к эпохе Перестройки, но большую часть существования был запрещен.

В этом исследовании перед нами стоит задача проанализировать, каким образом существовала и менялась популярная музыка в Советском союзе. Мы знаем, что индустрия была в сильной зависимости от государства и цензуры, и нам предстоит выяснить, как ограничения повлияли на музыку.

Мы постараемся ответить на вопросы:

1. важно ли понимание контекста времени, когда мы критикуем ту или иную музыку;
2. цензура, направленная на популярную музыку, скорее помогает прогрессу или наоборот — вредит;
3. есть ли разница в музыке доперестроечного времени и после развала СССР? За счет чего она такая явная?

Наверное, время самой очевидной и жесткой цензуры, наименее понятной современному человеку, было в СССР времен Сталина. Нам известно про методы борьбы с несогласными с идеологией.

Нужно отметить, что цензура как обширное понятие не всегда носит идеологический характер. Но в Союзе идеология была достаточно прорисованной и должна была по умолчанию стоять на первом месте в жизни гражданина. За соблюдением такого порядка следили соответствующие органы контроля. В период эпохи Сталина и на долгие десятилетия после нее цензура приобрела несколько интересных с точки зрения социологии форм. Самой болезненной из них была самоцензура. Она активно зарождалась как раз в то время, когда было не совсем ясно, в чем провинился человек и какую идеологическую схему он нарушил. Все как в «Процессе» Кафки. Тот внутренний контроль, заложенный в умы советских людей в середине 20-го века, часто можно встретить и сегодня.

Музыку тогда в основном «ставили» классическую. Как образец духовности и нравственности. В эпоху Хрущева появляются джаз и рок-н-ролл, которые за пропаганду западных ценностей запрещается играть и слушать. Такие популярные в западном мире исполнители как The Beatles или Rolling Stones не допускаются к прослушиванию на территории Союза. Понятно, что из-за этих ограничений развитие популярной музыки пойдет своим путем. Правда, дальше мы увидим, что популярность запрещенных исполнителей придет и к нам, но с большим отставанием во времени.

Советская наука, которая занималась исследованиями искусства и музыки, тоже теряла во времени и зависела от контекста. Исследователи обязаны были рассматривать западную музыку как буржуазную и в целом чуждую советской идеологии, а значит — плохую, не годную к прослушиванию советским гражданином всерьез.

Даже перед закатом СССР, в начале Перестройки, власти пытались еще сильнее ограничить разрешаемый репертуар. Появлялись черные списки музыкантов — советских и западных. Исполнителям, попавшим в список запрещенной музыки, не разрешалось официально выступать и продвигать свою музыку. Власти считали, что такие песни несут разрушительный характер и не соответствуют советским ценностям. Конечно, это были в основном рок-группы и те исполнители, которые слишком очевидно демонстрировали «грехи», порицаемые худсоветами.

Интересно разобрать, за что именно популярный исполнитель мог получить статус нежелательного музыканта. Далее мы исследуем основные запрещенные жесты и движения в музыке СССР в период с 1960 до начала Перестройки.

Эстрадная (или популярная советская) музыка, по задумке идеологически ориентированных органов государственной власти, несла на себе серьезные функции просвещения и окультуривания советского человека. По идее, музыка должна была быть не будничным пустым развлечением, а возвышенным элементом культуры. Таким образом, праздное прослушивание музыки порицалось: нужно было слушать композиции внимательно, вникая в тембры и смыслы.

Не приветсвовалось, когда в песнях прослеживалось одобрение праздного образа жизни, тем более — тунеядства. Недостаточно нравственная песня, либо же образ исполнителя тоже вызывали вопросы. Но даже у таких положительных и заслуженных фигур советской эстрады как Леонтьев, Пугачева, Зыкина, Лещенко, Кобзон, Ротару, не всегда получалось выстроить деятельность таким образом, чтобы угодить машине цензуры. Тем понятнее, почему существовали и активно внедрялись в эстрадную музыку политические заказы.

Именно из-за определенной подачи исполнителя на телевидении, в которой читался недостаточно серьезный, праздный подход, цензура с особенным вниманием относилась к таким программам как, например, «Голубой огонек», впервые вышедший в начале 1960-х. Могло показаться не совсем уместным совмещение посиделки за столом с музыкальным номером. Некоторых критиков передачи обстановка отсылала к кабаре. Но в 60-70-х годах выступления все же отвечали цензуре — все было скромно, в меру душевно и народно.

Что говорить о закате программы «Голубой огонек» в 1980-х, когда артист, гордо стоящий на пьедестале, отделенный эмоционально и технически от зала и телезрителя, нес совсем другие идеологические вибрации. Самое неприятное в нарушении советской идеологии было отделение сущности «я» от коммунистической сущности «мы».

И примадонна в СССР, конечно, не была и не называлась мадонной. Пугачева была просто заслуженной певицей без двусмысленных статусов.

Вообще, обозначалась такая тенденция, что официальная эстрада делилась на «правильную» во всех отношениях и «не совсем правильную». Правильные артисты ориентировались на оперное, глубокое и академическое пение. Их визуальные образы были сдержанными, понятными и идеологически правильными. Главное, что в их песнях почти не прослеживалось ничего инородного — западного, непрофессионального, броского. К таким исполнителям можно отнести Анну Герман, Лещенко и Кобзона, Муслима Магомаева.

Вторая часть эстрады позволяла себе немного больше в звучании и имидже. Артисты могли применять в музыке и тембре голоса необычные приемы, находили новое звучание, но без фанатизма. Их образы были более контрастными и «звездными», а движения часто читались как заимствованные у запада или просто неординарные. Все это присутствовало у Леонтьева, Пугачевой, Ротару, Пьехи. Именно эти «звездные» образы и создавали проблемы в советском подходе к музыке на телевидении.

Артист должен был быть народным и простым. Да, с талантом и профессиональной величиной, но без больших смыслов. Роль бога могло нести лишь государство (именно поэтому в Союзе идеи коммунизма и социализма были над религией). В рамках идеологии, человек не мог быть избранным: отличаться от других граждан и иметь больше или меньше прав.

Такому правилу отвечала советская программа «Алло, мы ищем таланты!». Певца выбирали таким образом, чтобы он был максимально народным. Например, удовлетворительным кажется выступление Ларисы Кандаловой и ВИА «Ялла» с песней «Разноцветные кибитки» на программе в 1972 году. В исполнении артистов нет яркой самопрезентации — только талант, только музыка.

Когда артист возвысился над народной массой, это привело к невозвратной реакции всей индустрии. В начале 80-х вполне конкретно сформировалось противопоставление эстрады обычному советскому слушателю.

Вплоть до последних лет существования Союза западные артисты не приветствовались, либо были вовсе запрещены к трансляции на телевидении и радио. В шестидесятых появилась фирма «Мелодия», выпускавшая музыкальные пластинки, и среди них можно было встретить зарубежные. Но та масса музыки, которая была максимально экзотической и оттого интересной для советского слушателя, либо не выпускалась на территории Союза, либо сильно деформировалась под влиянием цензуры (особенно это касалось визуальной части — музыкальные обложки рисовали более незатейливыми). Но все же у граждан появилась возможность приобрести и послушать выборочное западные пластинки. Не прошедшие цензуру альбомы можно было раздобыть незаконным способом.

Фирма «Мелодия» выпускала преимущественно альбомы советских эстрадных артистов. Интересно прослеживаются изменения в визуальных образах исполнителей на обложках альбомов, а так же в посылах. Второй альбом Пугачевой называется поэтично — «Зеркало души». Через 10 лет самоподача артистки изменилась: она стала более уверенной и даже грубоватой. А альбом так и называется — «Пришла и говорю». Мы можем видеть игру в визуальном: западные тренды и атрибуты 80-х есть в обложке 1987 года. И, главное, наблюдаем, что исполнители стали говорить от себя, своей личности.

В 70-80-х годах в Америке были популярны такие направления в музыке как синти-поп, панк, рок. Из-за идеологических ограничений эти американские тренды дошли до советского народа лишь в середине 80-х. Появилось множество групп и исполнителей, явно симпатизирующих западному стилю. Так стали известными сначала в закрытых кругах, а позднее — в определенных программах на телевидении — группа «Форум», «Машина времени», «Технология». Они, очевидно, ориентировались на тренд New Wave, который широко известен как определяющее движение начала 80-х. Он охватывал и новый рок, и поп с преобладающим синтезатором. В советскую действительность эта волна не вписывалась — слишком расслабленная музыка, без глубокого смысла, без сильного вокала, без идеи. Все держалось только на звучании, новых технологиях. Такая незатейливая музыка не могла восприниматься серьезно, однако в 1986 она стала вполне легально появляться в программах.

Показательно выступление группы «Форум» в 1986 году в программе «Музыкальный ринг». Бросается в глаза количество новой музыкальной техники, преимущественно, синтезатора.

Но намного хуже обстояли дела с роком. Рок — большой и сложный жанр, где сильное и эмоционально окрашенное звучание находится в синергии с зачастую глубокими текстовыми смыслами. Жанр обвиняли в сатанизме, дьявольской эстетике, безнравственности. Рок стал появляться в СССР в 70-х. Как явление для официальных исследований — в это же время. Правда, рассматривался как явление буржуазии.

Рок- и панк-культуры вербальными и невербальными коммуникационными средствами даже заурядному слушателю доносили свой очевидный характер: идут против системы, разрешают осознание низменных эмоций, становятся голосом протеста. Именно поэтому эти жанры стали такими популярными в период Перестройки. Страна была в волнениях, назревал конфликт между обществом и государством. Почувствовавшие возможность свободы люди шли на протест: не разрешено слушать неподходящую музыку — значит нужно слушать рок, панк и развращающую «попсу». Так люди слушали «Кино» на специальных, но не совсем законных площадках (рок-Ленинград), но до 1988 не мечтали увидеть их на телевидении.

До разрешения выступлений рок-групп на телевидении советские граждане активно распространяли «самиздат» — записывали и передавали пластинки с незаконной музыкой и ходили на квартирники.

В первом же выпуске программы «Музыкальный ринг» Валерию Леонтьеву поступает вопрос из зала: почему артист во время выступления двигается таким образом, будто не задумывается о смысле композиции, а просто хочет показать свою неординарность (в видео ниже — 8:00). Это хороший пример цензуры на социальном уровне, когда артисту задает вопросы не государство, а общество.

До эпохи Перестройки образы, музыкальные и визуальные, должны были считываться однозначно. Образ артиста — мужественный. Образ артистки — феминный. Когда исполнители начали примерять чужие роли, сцена стала более гибкой и вместе с тем пошло движение в сторону освобождения от гендерных стереотипов. Мужчины примеряют яркие наряды, не стесняются соответствующе двигаться. Женщины могут быть роковыми, грубыми и деловыми.

В 1986 на той же программе впервые выступает до этого запрещенная группа «Браво» с Жанной Агузаровой. Их представляет эстрадная звезда — Пугачева. Это интересно, так как у исполнителей начинается новый этап в поведении в эфире: они сами, а не государство, могут быть экспертами и продюсерами.

И снова вопросы из зала: почему такая манера подачи музыки; почему группа называется таким нескромным и заведомо положительным именем («Браво»).

Так, с появлением программ, на которых стали транслировать артистов не только как певцов, но и как интересных личностей, которым есть что сказать, отношение людей к музыке начало меняться. Она совершила переход от профессиональной культурной деятельности к масштабной индустрии, где уже простые люди ставили условия, а не государство с их профессиональными и идейными специалистами и композиторами. Постепенно это привело к известной нам коммерческой музыке, уже в новой России.

До тех пор неправильные образы, которые нельзя было транслировать напрямую, проникали в индустрию, но обходными путями. Можно вспомнить передачу «Кабачок 13 стульев», которая выходила с 1966 по 1980. Зрители могли увидеть искаженные западные и другие несоответствующие идеологии ценности, но хитро донесенные. Во-первых, действие как бы было перенесено в Польшу, а значит, Москва здесь ни при чем. Смешные образы — где-то там, а не у нас. Во-вторых, зарубежную музыку можно было услышать, но нельзя увидеть. Советские актеры утрировали чужую музыку, и действие воспринималось, как комедия.

Мы проследили небольшие изменения в самоподаче артистов и их музыке до эпохи Перестройки. Кардинально индустрия поменялась в последние годы существования Советского Союза. Когда с утверждением во власти Горбачева (тем более, когда был закреплен статус президента) стал медленной рукой приоткрываться Железный занавес, люди окончательно почувствовали свободу. Они хотели видеть новое телевидение и слышать новую музыку. Власть подстраивалась под новое время. На телевидение хлынули рок-группы, сексуализированные образы новомодных бойз-бендов и откровенно развлекательная и пустая музыка.

В 1989 году на программе «Музыкальный ринг» появляется рок. Это — событие.

В программе «Взгляд», которая во второй половине 80-х задала новую действительность в советском телевидении, часто появлялся синти-поп, рок и панк. Сначала эта андеграундная музыка подавалась как скорее негативное усиление тяжелой темы для обсуждения: Афганистан, Перестройка, проблемы Запада. В конце 80-х «Кино», «ДДТ», «Аквариум» стали появляться как вполне законные представители музыкальных движений — со своей фанатской базой и их поддержкой.

«Рок-музыка стала мощным художественно-выразительным средством в структуре программы „Взгляд“. Она схватывала целостный портрет нового поколения и одновременно выдвигала яркие индивидуальности; казалась стилистически предельно разноликой и в то же время образовывала некую общность, словом, рок-движение и программа „Взгляд“ в своей сути были крайне созвучны. Как заметил Владимир Мукусев, рок-музыканты в своих песнях „зачастую говорили гораздо точнее, чем герои наших сюжетов. Они говорили эмоциональнее и ставили яркую драматургическую точку в обсуждаемой теме“ [2].

Что касается двусмысленных песен, сексуальности в образах и инфантильности — все это стало видимым и даже правильным в индустрии конца Перестройки. Появляются молодые группы, которые меняют правила игры: «На-На», «Комбинация», «Доктор Шлягер» и другие. Цензура настолько потеряла в правах, что деформировалась на всех уровнях. Самоцензура упразднила идеологическую цензуру — и наоборот. Это сработало в обе стороны. Так на обложки альбомов стали попадать обнаженные девушки и даже парни, которые теперь не стеснялись своей сексуальности. Песни ориентировались на доступную любовь и потребление. На сцене можно было двигаться любым образом — плясать, кривляться, играть разные эмоции.

Еще в начале 80-х тяжело было представить группу парней, исполняющих пустую песню без смысла, напоминающую детский стишок, а их движения вполне можно назвать безнравственными. И все это на главном канале страны. А в последний год Перестройки такой праздник воспринимается легко, как что-то естественное.

Безусловно, контекст времени и политического уклада влияет на музыкальную среду.

Какой бы выточенной и серьезной в своем подходе ни была идеология, однажды она либо деформируется и впускает новые элементы действительности, либо ей приходит конец. Кажется, что политика СССР настолько сильно контролировала социально-культурную жизнь, что не могла позволить какие-либо изменения на протяжение многих десятков лет. И от этого, когда изменения стали неизбежны, абсолютно все сферы лопнули под тяжестью общественных желаний к изменениям. Как показывает историческая практика, сложно держать под контролем, казалось бы, естественные порывы и проявления человека — к независимому творчеству, самовыражению, праву голоса.

После Перестройки, когда людям дали, наконец, возможность смотреть и слушать то, что они хотят, начался голодный бум по музыке и телевидению. Перехваченная в руки продюсеров инициатива привела индустрию к коммерции и такой музыке, которую мы знаем сейчас. Есть ощущение, что люди еще не «наигрались» в разрешенную теперь открытую сексуальность и инфантильность.

Однозначно можно сказать, что цензура тормозит некоторые механизмы прогресса. То, что было в тренде в Америке и Великобритании в 70-х стало популярно в Союзе с большими временными задержками — спустя почти 10 лет. Когда политика что-то запрещает, редко, когда стране удаётся полностью отгородиться от «негативного» явления. Скорее всего, оно придет легальными и нелегальными путями, но с большим отставанием.

Влияет ли цензура на культуру и общество? Да, и самым прямым образом. Сейчас люди понимают, что сами должны выбирать — что и как им слушать и смотреть.